Daniel Martin

• Предатель.

  Я абсолютно убеждена, что анализируя Фаулза, невозможно обойтись без отсылок к его тексту, поэтому в моей скромной рецензии ПОЛНО СПОЙЛЕРОВ, которые ни в коей мере не помешают вдумчивому читателю с хорошим вкусом составить собственное представление о романе и уж, тем более, получить удовольствие от чтения.
Засим, приступим.
Позвольте представить - мистер Мартин, драматург. Сухо. Очень по-английски. Попробуем еще раз. Знакомьтесь - Дэниел Мартин, английский драматург и сценарист, в свои пятьдесят довольно влиятельная персона в Голливуде, разведен. Уже интереснее. А еще интересней?
Вот и он - Дэниел Мартин, знаменитый сценарист, драматург, акула голливудской киноиндустрии, свободен, успешен, чертовски обаятелен. Вот это хорошо. Кто теперь не захочет познакомиться поближе с таким перспективным мужчиной? Давайте же, наконец, знакомиться. Но и спешить ни к чему.

     "Дэниел Мартин"  - последний большой роман выдающегося английского писателя Джона Фаулза. Большой во всех смыслах. Объемный. Действие разворачивается в разное время - мы встечаем Дэниела мальчиком - во флешбэках его военного детства; затем идет флешбэк Дэниела-юноши - студента Оксфорда, подающего надежды литератора не без амбиций , и, наконец, взрослый, сформировавшийся, так сказать, поживший, Дэниел предстает перед читателем этаким матерым волком, преуспевающим сценаристом в Голливуде 70-х годов. Последнее - это как раз то время, в котором Дэниел живет, время, в котором мы его застали, и в котором происходит основное действие романа.  

Дальше...

     В первой части романа  повествование строго контролируется самим рассказчиком (в последующем- Д.М.). Единственный другой рассказчик, который временами занимает место Д.М. - Дженни, молодая подруга Д.М., актриса. Тогда мы видим Д.М. ее глазами: видим интеллектуала, думающего, что знает об этой жизни все.  И снова- Д.М.- ведет рассказ от первого лица, даже когда от лица третьего, смотря на себя (или свое отражение) со стороны. К чему этот взгляд 'со стороны'- это самокопание, рефлексия? Ведь Д.М. вроде бы очень хорошо себя знает, и очень хорошо знает, чего хочет. Он положил жизнь, чтобы узнать. Чтобы реализоваться. 

     Д.М - благородного происхождения, единственный сын приходского священника - человека неординарного, отдавшего служению всю жизнь. Сын,  выросший без матери,  он мог бы пойти по стопам отца, тем более, что в семье по мужской линии все имели духовный сан и даже был один прадед-епископ, однако же, сделался атеистом.
И все равно он упрямо ищет Б-га - для него это конкретное место на земле, то место, где он найдет гармонию.

     Д.М. - англичанин, хоть умри, хоть он и говорит что "слил две трети английской крови, заменив одну треть на еврейскую, а еще одну - на американскую". Он не может не быть англичанином, измениться коренным образом  - зато может изменить реальность - пускай это воображаемая, придуманная реальность - в ней Д.М. может прожить другие жизни. "Запретив себе себя, он был обречен исследовать души"- кажется поэтому его так привлекает идея писать пьесы и сценарии к фильмам?
     Д.М. говорит, что он эгоист до мозга костей, что вся Англия - сборище эгоистов, и, особенно хорошо это видно по чопорному Оксфордскому обществу, которое Д.М. терпеть не может. А ведь раньше, давно, он был его частью. Одним из четверых неразлучных друзей. Они не изменились, а он  - вместе с эпохой - сумел - и изменился: приспособился, как все эгоисты, и вовсе не потому, что он - самый законченный эгоист. Ему повезло - просто его эгоизм состоит в потакании страсти к переменам. У него это в натуре - ну не может он хранить верность одной женщине, зачем притворяться? Так он думает. 

     Вообще Д.М. (чуть не сказала, Фаулз) любит женщин, с женщинами связаны самые яркие места в романе. Фаулз возвращается к любимой теме двух сестер, она занимала его еще в "Волхве"; здесь же - целых две пары сестер - сестры-кокни, начинающие актрисы, и другие, более значимые сестры, одна из которых стала женой Д.М., а другая  - его любовью, его неразгаданной тайной на всю жизнь. К этой другой Д.М. ох как пристрастен.

     Ругаюсь - в первой части романа полно около-политической трескотни, рефлексии "бедная богатая бессовестная Англия, моральные ценности потеряны, все погрязло в бездуховности, куда делось национальное самосознание". Может я аполитична, но мне было скучно читать. Понимаю - нужно для раскрытия рефлексирующего английского характера, но принять не могу. Как-то по-детски англичане болтают о коммунизме, ну чисто идеалисты, не нюхали они этого пороху. А может дело в том, что политические взгляды  - часть времени, часть истории и  имеют свойство быстро устаревать.
     Родительская тема тоже притянута за уши.  Д.М. конечно же, отличный понимающий отец , а б.жена - тянет на себя одеяло, использует дочь в разборках с мужем. Но дочь, выросшая с матерью, понимает и ценит отца, как никто. Штамп.
     Опять надо сказать правду. Роман вовсе не о кино,  как можно было подумать из аннотации. Точно также можно было бы сделать Д.М. писателем или художником, человеком любой творческой профессии. Зарисовки из мира кино схематичны, не органичны, ни на дюйм  не приподнимают завесу над тем, что зовется "магией кино". Такое впечатление, что Фаулз заставляет себя вставлять их, чтобы оправдать тему романа -  и совершенно напрасно старается, на мой взгляд.
 
     Вторая половина романа - здесь,наконец-то, узнаю Фаулза с его живым, чувственным слогом.  Затвор английской сдержанности и напускной отстраненности открыт в воспоминаниях Д.М. о первой любви.  Этот эпизод, окаймленный двумя короткими стихотворениями, мне кажется одним из самых живых, самых искренних, самых фаулзовских во всем романе. Это его коронный прием короткой истории -  сколько таких жемчужин было в "Волхве"! Даже ханжам и суровым мужчинам должен понравиться  - не может не понравиться- этот эпизод- пронзительная история первого любовного опыта юного Дэнни. Хоть кол на голове тешите, а выдержку приведу, после буду именовать Д.М. просто Дэниелом.

"весь мир – или все его шестнадцать лет – растворились, растаяли…
Губы ее – тмин и тимьян, тело – словно лоно матери, которой не знал, ее нежность в несколько секунд искупила все, что он не мог и не хотел ей простить. Оставив осторожность, он вдруг резко притянул ее к себе. Его охватило странное чувство: лес вокруг них, до сих пор прочно стоявший на месте, вдруг взорвался, каждый листок, каждый сучок и веточка неслись отдельно друг от друга, увлекая за собой все лесные звуки и запахи. Все исчезло. Осталась лишь Нэнси, Нэнси, Нэнси, Нэнси; ее губы, ее груди, ее руки у него на спине, прижавшееся к нему тело; потом она вдруг отстранилась и уткнулась лицом в рубашку у него на груди. Какая она маленькая, насколько больше понимания в касании, чем во взгляде, как умаляются любые погрешности – 
роста, линий тела, внешности, – стоит лишь коснуться, обнять, прижаться. И – победа! О, метафорические децибелы самого громкого за всю его жизнь, торжествующего петушиного клика!"

     И все-таки, если продолжать параллели с "Волхвом", герой Фаулза постарел, бесповоротно постарел. Теперь он много знает о человеческой природе, но все никак не может разгадать ускользающую сущность Джейн, одной из той оксфордской четверки, женщины, в которую был влюблен, и которая, отдавшись ему однажды, предпочла лучшего друга, а теперь, по прошествии стольких лет, поняла что совершила непоправимую ошибку, предав, в первую очередь, себя, "заперев себя в монастырь".  Хитрый кукольник Фаулз -  в его воле подыграть героям: они встретятся в трудные для Джейн времена распутья после самоубийства ее смертельно больного мужа и, обуреваемый Б-г знает каким чувством (жалость, давняя привязанность, неугасшее чувство?), Дэниел предложит ей поехать с ним в Египет, развеяться, отдохнуть. Двусмысленная ситуация, опасная игра.  
Тут я вспомнила другого персонажа -  Флорентино Арису из маркесовской "Любви во время холеры".  Как символичен и невинен был его жест в конце романа - взять и прокатить давно любимую женщину по реке на своем корабле, и плыть так вместе до скончания века. К сожалению, у Фаулза похожий прием выглядит неорганично, как-то театрально.
      А еще Дэниел решит взять годичный отпуск и написать серьезный роман о писателе. А Фаулз решил сделать то же самое,  когда приступил к написанию "Дэниела Мартина".  Лабиринт отражений, не иначе. Жесточайшая рефлексия Дэниела, просто паника по поводу неспособности прочувствовать внутренний разлад своего будущего героя- и все потому, что сам-то он слишком хорошо, слишком безбедно устроен, слишком доволен жизнью, даже иногда счастлив (боже, хэппи-энд, дурной тон для интеллектуального кино, нет!! ) - не фаулзовская ли это рефлексия? 

     В начале я уже упомянула Дженни, юную англичанку-актрису, умную не по годам, теперешнюю возлюбленную Дэниела.  Ей тоже дается слово - в трех письмах, которые она шлет Дэниелу в Англию, находясь на съемках в Голивуде. Она рассказывает ему о нем, о них, о себе. Как она видит и чувствует происходящее. Иногда письма озвучивают ее отношение к реальным событиям, произошедшим с ними, иногда же -  это полет фантазии Дженни, стремящейся докричаться до близкого, но такого далекого человека. И как здесь не вспомнить письма близняшек-актрис из "Волхва" - та же чувственность, тот же накал страстей, то же волнение юности, присущее только молодым девушкам, но и изощренность, и женская, коварная мудрость. 
     Но фаулзовский герой - уже не тот наивный юноша, сноб и максималист из "Волхва"-  с Дэниелом этот трюк не проходит, он-то головы не теряет, он все знает наперед. Вот и на провокационное, полное придуманных (поставим здесь виртуальный вопрос) эротических переживаний письмо Дженни из Голивуда он отвечает вполне мудрым неверием и..спокойствием. И , в свою очередь, без тени сомнения выкладывает ей полуправду о поездке в Египет с бедной родственницей - Джейн , и не особенно винит себя за это, даже почувствовав, что Дженни эта идея не по душе.

     Египетский поход Фаулз поручает описывать самому себе. Что и говорить, Фаулз отличный натуралист, но лучше Лоренса Даррелла в его «Александрийском квартете» никто не смог описать Восток. Это так, к слову пришлось, точнее к ощущениям от текста романа. Кто не читал Дарелла, может посмотреть натурные фрагменты фильма "Sex and the City -2", колорит Востока там передан замечательно.
      Без сомнения, Египет,  наряду с Грецией - еще одна мекка для погружения в античную историю, мифологию и древнюю культуру, и Фаулз, энциклопедически образованный, не преминул этим воспользоваться для "египетской" части романа.
Но, продолжая параллели с "Волхвом", где Фаулз описывает Грецию, убеждаюсь, что по красоте, лиричности, яркости переданных ощущений описание Египта все же уступает описанию Греции, вот разве что  остров Китченера очень походит на придуманный греческий остров Фраксос- именно в любви к нему Фаулза.
      Размышляя вместе с Дэниелом и Джейн, Фаулз излишне политизирует, протискивает культурные пласты древнего Египта через угольное ушко идеологии, к тому же левого толка, забывая при этом следовать художественной правдивости. Почему-то вдруг, откуда ни возьмись, оказались на люксовом прогулочном корабле восточноевропейские немцы, чех вкупе с мужем и женой - туповатыми американцами и итальянской сладкой парочкой - пожилым критиком и его наперстником, а разбавил их Фаулз французами, страстно поглядывающими на уже немолодую Джейн. Никогда не поверю, что успешный голливудский сценарист потратит свое время на групповые экскурсии, и, тем более, в такой компании. 
     Прочитать бы все это по-диагонали, но один персонаж не давал мне этого сделать - герр  Кирнбергер  , ученый-египтолог и, по совместительству, гид немецкой группы. 
Любит Фаулз мудрых старцев - привет вам, мистер Кончис, вот и профессор Кирнбергер, и его истории вышли у Фаулза просто замечательно. И его размышления о судьбах мира, и о  духовном опыте, и о жизненном выборе - над ними еще думать и думать..
      Говорят - истинное видится на расстоянии: так и у Фаулза, в поездке по Египту герои, находясь вдали от родной Англии, наконец, находят свое потерянное "я".  Джейн удается отринуть неправильную "правильность", навязанную себе самой за годы жизни в роли истинной католички и жены профессора-философа; а Дэниел, в конце концов, понимает, что ему надо сделать, чтобы быть счастливым, а не только казаться (в том числе, и самому себе): предпочесть реальное -  кажущемуся, честное  - утопии, глубинное - поверхностному. Слава Б-гу, Фаулзу не пришло в голову - да и не могло, наверное, оставить открытый конец. Ведь надо же к чему-то приплыть в конце пути.

     Писала этот отзыв кусками, очередные несколько глав прочитаны - очередной кусок написан. За один раз невозможно охватить роман целиком, вспомнить все значимые места, все мысли, которые пришли в голову при прочтении. Я специально не подправляла уже написанное, хотела увидеть, получится ли у меня цельное восприятие или нет. Получилось что-то очень разбухшее, но я не вижу никакой возможности и нужды что-либо выкидывать - в конце концов, это мое право как читателя.

О чем этот роман? Только не о кино. О мужчине. О женщине. О человеке. О месте индивида в обществе. О гео-политике. А еще это роман об английском характере. 
"Истинная Англия – это свобода быть самим собой, плыть по течению или лететь по ветру, словно спора, ни к чему не привязываясь надолго, кроме этой свободы движения",-говорит Фаулз.
Почитайте перед тем, как заказывать билеты в Лондон.

Книгомарафон 2012.

Замечательный длиннющий глубоко-психологический роман о жизни Дэниела Мартина, сценариста, писателя и человека женщин.

В романе описывается, анализируется, даже, я бы сказала, препарируется жизнь оксфордского выпускника, а впоследствии известного голливудского сценариста. Настолько подробно, что нам известны каждое движение мысли, каждый взгляд, каждый важный диалог. И не только известны, но и четко разъяснены самим Дэном с этой, с той, и еще вот с этой стороны. Причем ракурс постоянно смещается от первого лица к третьему, от третьего - к постороннему, чтобы нарисовать самую полную картину - изобразить Дэниела со всех сторон, крупный план в фас, в профиль издалека, в полный рост у дверного проема. Даже в одном предложении могут встретиться "я" и "Дэн" одновременно, но такая подача текста как ни странно не усложняет роман, а наоборот его обогащает.

Отправной точкой романа является "сейчас" - когда уже не очень молодому Дэну в Голливуд звонит его бывшая любимая девушка Джейн, теперь жена оксфордского профессора, просит приехать, потому как ее муж, а по совместительству бывший лучший друг Дэна, Эндрю, неизлечимо болен раком. У Дэниела ее голос вызывает бурю неторопливых воспоминаний, счастливых и не слишком, о детстве на ферме, о первой любви, о юности в Оксфорде, о бывшей жене, о разводе, о том, что было после, о женщинах, о женщинах, о женщинах...

Помимо воспоминаний и собственно действия в романе вообще очень много отступлений, очевидно самого Фаулза - о том, каково это - быть англичанином, чувствовать свою привилегированность, вообще местечковый снобизм очень ощущается, но мне и не понять этих проблем, я не жила в центре мировой науки, а Оксфорд в те времена действительно был таким центром, вспомним Толкиена, К.С. Льюиса, Айрис Мердок. Тем не менее многое из души главного героя мне свойственно, взять хотя бы его постоянные репетиции диалогов:

И наконец самое лучшее, что есть у Фаулза - слова. Словами он владеет мастерски, он жонглирует ими как канатоходец с пятнадцатью кеглями на сантиметровом канате на высоте десяти метров без шеста, использует удивительно меткие прилагательные, что бьют не в бровь, а в глаз, каждое описание природы - картина, где слова ложатся крупными мазками на полотно текста, а в результате получаются импрессионистские шедевры.

Читать эту книгу нужно в состоянии меланхолии. Чтобы не раздражаться на очередное отступление, а наоборот - вникать и размышлять, я впервые в жизни навыписывала цитат. Я не буду скрывать, я настолько люблю Фаулза, что готова читать его самые скучные вещи, лишь бы еще и еще раз наслаждаться этими словесными картинами. Люблю. Ad nauseum.

Сложный роман о поиcке себя, своих иcтоков, коpней, о возврaщении к прошломy, а также об оcмыслении происходящиx в миpе измeнений в нравствeнной, политичeской и других сфеpах, начавшиxся во втоpой половинe 20-гo вeка.

Дэниeл Маpтин - киносценариcт, рaботающий в Голливудe, должен веpнуться в Aнглию, откyда он pодом, к yмирающему другу. Но там он начинает понимaть, что, по всей видимоcти, когда-то избpал не тот пyть в жизни, yехав в Амeрику, и что на сaмом деле он рaстерял себя в погонe за yспехом и нoвыми цeнностями. В Aнглии Дэниeл пытaется рaзобраться с пpошлым, с самим собой, и к тому же: «…рaзобраться, что не так — не только с Дэниeлом Мaртином, но с его поколениeм, возpастом, вeком; откуда этот уникaльный эгoизм, поверхноcтность, тщeта, нeпременная приверженноcть нeверным цeлям…».

Ромaн интeресный, если оцeнивать его по тому, какиe глaвные идeи aвтор рассматриваeт: cравнение нравствeнного миpа пpошлого и соврeменных взглядoв; изyчение английcкого мeнталитета и cравнение его с aмериканским; поиcки себя глaвным гeроем как в профессионaльном плaне, так и в глyбоко чeловеческом, личноcтном. Но, если сyдить о романе в целом, то, честно скажу, он очень зaтянутый, многорeчивый, нyдный даже. Психологичеcкая стоpона у Фaулза как всегда подaна на выcоком yровне, но в общем, cоздалось ощyщение, что он писал этот роман для очень yзкого кругa читaтелей, а то и вообщe для себя - как роман-иcповедь, роман-поиcк. Не жaлею, что пpочитала, все-тaки почeрпнула нeмало интeресных идeй, но рaда, что это чтeние нaконец-то закончилоcь ))

«…нужно жить — как cквайр, pаботать — как феpмер, мыcлить — как cвободный человек… а вид дeлать тaкой, будто ты только cквайр — cквайр до мозгa коcтей.»

«Всё, что хоть на йотy по-настоящeму зaботило моё поколeние и тех, кого оно поpодило на cвет, — это своя собcтвенная, личнaя сyдьба; зaбота о дрyгих сyдьбах — всего лишь шиpма. Может, так оно и должно быть, не знаю; но чyдовищные нaпластования лицемеpия и двойныx cтандартов, зловонныe клyбы лжи, которыми сопpовождается ещё не завеpшённый процeсс, нaверняка cделают нас омерзитeльными в глaзах Иcтории.»

«… не может быть миpа мeж людьми ни на том, ни на этом бeрегу. Только в рекe меж бeрегами.»

«Стареть – значит отказываться от себя».
Жорж Бернанос

Человек знает больше, чем понимает, в том числе и о себе самом. Чтобы сократить существующий разрыв между знанием и пониманием и одновременно изменить собственное представление о себе, Дэниел Мартин решается на всестороннее, полное и объективное исследование... Дэниела Мартина. От традиционных исповедей и «автобиографий души» роман Фаулза отличается необычным ракурсом повествования: в романе действует герой Дэниел Мартин, за которым наблюдает рассказчик Дэниел Мартин, а их «плохо скрываемый призрак» записывает всё происходящее. Так, мастерски используя пресловутую постмодернистскую игру, автор добивается для героя-рассказчика максимальной душевной открытости (или создания иллюзии такой открытости у читателя).

Но вопреки читательским ожиданиям, в этом романе Фаулза ни герой, ни рассказчик, ни «призрак» не стремятся к открытию универсальной истины о Человеке. Наоборот, как исследование отдельной человеческой «души», «Дэниел Мартин» в конечном итоге сводится к некой абстрактной модели, максимально точно, по мнению Дэниела Мартина-рассказчика, отражающей сущность исследуемого объекта. Однако, как нет никаких оснований полагать, что существует неопровержимая математическая модель, описывающая физическую реальность во всей её полноте, нет и оснований считать возможным нахождение формулы, выражающей «суть» человеческой личности. Как говорил один мастер самоанализа, «человечество так устроено, что постоянно должно определять себя и постоянно уклоняться от собственных дефиниций». Дэниелу Мартину это даётся с трудом: в силу профессии он стремится «уместить» собственную жизнь в сценарный план, что неизбежно приводит к упрощению сложной действительности. Например, чтобы роман (как некоторая последовательность событий) стал возможен в принципе, Дэниел Мартин вынужден принять в качестве аксиомы непрерывность развития собственной личности, тогда как не исключено, что такое развитие по своей природе дискретно. Но только непрерывная модель позволяет герою-рассказчику свободно «перемещаться» по собственному прошлому и возвращаться всегда в одно и то же настоящее.

Вместе с тем показательно, что при всей художественной выразительности, кинематографичности и чувственности повествования, Дэниел Мартин старается рассматривать собственную душевную эволюцию с научной точки зрения - как процесс приспособления к окружающей среде. «Всю свою взрослую жизнь я считал, что наши судьбы не определяются ничем иным, кроме наследственности и внешних обстоятельств». «Англичанство» в роли наследственности и внешние обстоятельства, «воздействие общества на личную судьбу человека», приводят в действие, почти по Дарвину, механизм естественного отбора, в результате которого и происходит «становление личности». Единственное отличие от биологических процессов заключается в том, что в эволюции личности естественный отбор не является главным фактором: «свобода, особенно свобода познавать себя, есть движущая сила человеческой эволюции». Свобода и воля.

Впрочем, основной целью Дэниела Мартина является не столько описание-обнаружение собственного «я», сколько «поиски утраченной невинности». Герой-рассказчик совершает путешествие в прошлое, чтобы затем вернуться в настоящее, но уже другим, обновленным человеком. Своеобразное перерождение, обретение второй молодости... Несуществующий роман, который никогда не был написан, обладает вполне реальной ценностью, помимо обычного удовольствия от чтения: он выполняет функцию зеркала, и сквозь историю Дэниела Мартина читатель видит собственную жизнь и может переосмыслить личный опыт самопознания. Зачем? Чтобы не отказываться от себя, а значит - никогда не стареть.

Возможно, я ошибаюсь, но думаю, что в этот поздний роман Фаулз вложил много личного: свое мировоззрение, опыт, желания и стремления, мечты и ожидания от жизни.
Спокойный, как равнинная река, без резких поворотов и стремнин, роман развивается неспешно и довольно предсказуемо. Но от этого он не становится менее интересным или ценным.
Свобода выбора, сила воли неразрывно связаны с ответственностью, ценой: можно совершать ошибки, но расплата рано или поздно найдет тебя. От того как ты ее платишь уже видно, что ты за человек.
Дэниел Мартин платил, как умел, но он старался. И личность его, неспешно раскрывающаяся с течением романа, интересна, вызывает сочувствие, понимание и симпатию.
Молодости свойственны ошибки, неопределенность в целях и непонимание того, что важно. Мудрость приходит с опытом, часто на это уходят годы.

Я увяз, как пчела в сиропе.
Дэниел Мартин.

Роман об англичанах для англичан. Всем остальным будут мало понятны пространные отступления, размышления и диалоги на тему судьбы и характера этой нации, которые Фаулз вкладывает в уста своих героев. Именно этот момент существенно утяжеляет книгу, которая и сама по себе динамикой развития сюжета не блещет. Конфликты здесь - внутри персонажей, а все действие отдано прошлому, именно флэшбэки читать интереснее всего - в них хоть что-то происходит. Настоящее же полно рефлексии, лирики, философии, туманно-надуманных диалогов о личном - чувствуешь себя шпионом, о присутствии которого знают и намеренно говорят каким-то шифром. Пока я читала, была уверена, что это последний роман писателя, по крайней мере, весь он пронизан томной печалью и ощущением упадка и обреченности, но я ошибалась.
И все-таки в романе есть прекрасные, очень тонко-лиричные главы, и хороший язык. И все-таки это Фаулз.

Вроде и хорошо пишет Фаулз, и темы, затронутые в книге, меня волнуют, а вот не дочитал. Руки чешутся привести цитату из Пушкина:

Но, вообще-то, цитата эта сюда не сильно подходит. Роман отнюдь не старинный (год написания 1977), не то чтобы и нравоучительный, да и романтических затей в нём хватает. Но вот вторая строка стиха — точно в цель — в сердце «Дэниел Мартина».
Несколько слов о содержании.
Главный герой, тот самый Дэниел Мартин, — весьма преуспевающий писатель, основная статья доходов которого — написание киносценариев. Действие романа начинается в Калифорнии, где-то недалеко от Голливуда. На «фабрике грёз» снимают очередной фильм по сценарию Дэниела, и он, фактически в он-лайн режиме, вносит правки в сценарий. Дэниел англичанин, и однажды ему в голливудскую квартиру поступает телефонный звонок из-за океана. Друг, с которым он не общался кучу лет, смертельно болен, и жаждет перед кончиной, о чём-то поговорить с Дэниелом. Звонил не сам друг, а его жена. Жена друга когда-то любила Дэниела, да и тот от неё без ума был… «Санта-Барбара» какая-то в англоязычных декорациях, да и только.
Дэниел, преодолевая бесконечные сомнения, летит в Англию, чтобы пообщаться, скорее всего в последний раз, со своим бывшим другом.
Чтение здорово осложняли бесконечные затянутые флэшбеки и взаимопереплетения судеб героев.
Не вызвал радости и «хитрый» ход автора: об одном и том же герое (собственно, главном герое Дэниеле), он пишет то от первого, то от третьего лица. При этом происходит подобное порой в соседних предложениях одного и того же абзаца. Нет, конечно, наверное, это круто. Но бесит.

Продираясь сквозь заунывно тоскливые страницы, я всеми клеточками души прочувствовала справедливость фразы "Краткость - сестра таланта". Если этот увесистый томик сократить в три... нет, в четыре! с половиной!.. раза, его содержимое от этого только выиграло бы. Книга, битком набитая унылыми, скучающими, страдающими людьми, обладает волшебным действием - после нее мир вокруг кажется насыщенным событиями, искрящимся радостью, полным красок.

Шутка ли! Картонный сценарист картонно меняет картонных женщин своей картонной жизни одну на другую, другую на третью, и рассказывает об этом также картонно, время от времени путаясь в лицах. Когда в одной половине предложения автор говорит "я", в во второй - "Дэн" - и это все об одном и том же человеке, я чувствую, что у меня начинает ехать крыша, а это, надо доложить не самое приятное ощущение в разрезе мозга и без того затапливаемого унынием, изливаемым из книги.

Вообще-то я очень люблю Фаулза. Его "Коллекционер" - одна из моих любимых книг. "Волхв" - загадочен и прекрасен. "Любовница французского лейтенанта" - элегантна. А вот "Дэниел Мартин" похож на докучливого пенсионера на лавочке, занудно повествующего историю его жизни пробегающим мимо подросткам - и жалко его, и стыдно мимо пройти, и сил слушать нет.

М-да.

После нескольких откровенно неудачных произведений пора было понять, что основной жанр автора - дешёвый мелодраматичный дамский роман, полный неоправданной томной эротики и претендующий на высокую интеллектуальность, - и что в связи с этим возлагать какие-либо ожидания на его произведения будет ошибкой.

Если не принимать во внимание обилие откровенных сцен, большинство из которых добавлены, судя по всему, исключительно в целях увеличения сочащегося со страниц сладострастия и не оказывают ровно никакого влияния на окончательный сюжет, задумка может даже показаться читателю любопытной.

Однако дальше интересной идеи повествование, к сожалению, не заходит, с самого начала запутывая читателя сперва хаотичной последовательностью бессвязных, разнесённых во времени и бешено перескакивающих из прошлого в настоящее и обратно эпизодов из жизни непутёвого героя, а затем и "удивительной" и, очевидно, новаторской манерой вести рассказ одновременно от первого и третьего лица, попеременно чередуя личные местоимения и употребляя "он" в следующем предложении после "я".

Банальные растянутые диалоги начинают утомлять сразу же, а стоит читателю свыкнуться с эклектичной манерой автора и понять общее направление мысли, как нагромождение бесполезные пустых слов вызывают раздражение и тоску.

Хуже всего (хотя, казалось быть, хуже уже быть не может) дела обстоят с сюжетом. Будучи предсказуемо низкопробным, притом нелепым и противоестественным, он ко всему прочему разворачивается необычайно медленно, тягуче переливая из пустого в порожнее бессмысленные высокопарные диалоги и претенциозный самоанализ героя и приправляя всё это вычурными метафорами, как правило, лишними и надуманными.

Слабым утешением для многострадального зрителя могло бы служить более внимательное развитие автором приписываемое герою умение создавать и проигрывать в собственном воображении различные исходы одних и тех же событий. Здесь бы можно было, подобно менее кардинальной версии Господина Никто или Эвана Треборна показать различные варианты развития судьбы Дэнни, держать зрителя в напряжении и заставить гадать, какая из рассказанных историй произошла в действительности, а какие из возможностей так и не были реализованы. Однако, дальше нескольких нелепо-слезливых и откровенных предположений данная мысль также не получила развития.

Этот неимоверно затянутый, местами тошнотворный, низкосортный кичливый роман не хочется советовать никому.