Гелиополис: Немецкая антиутопия

"Город за рекой"
Герман Казак

Февраль — месяц антиутопий в нашем клубе, поэтому знакомились с произведением немецкого писателя, которого почти никто не знал.

Жизнь и смерть,
мёртвые и умершие,
рай и ад, война и мир,
баланс во всем.

Что я почувствовала после прочтения?

Туман, серость, плесень, гниль, духота. Именно таким представлен перед нами Город в который попадает главный герой.
"Город за рекой" нужно читать неспешно, медленно, вдумчиво. Это такая философская антиутопия.

Повествование.

Сам слог лёгкий, но очень много отсылок к мифологии, религии, искусству, истории, культуре. Из-за чего приходится достаточно часто откладывать книгу и читать информацию в различных источниках. Метафоричное произведение. Каждый диалог или описание действия со скрытым (где-то явным) смыслом.
Многослойное, как блинный торт, произведение.

О чём же произведение?

Обо всём. О жизни. О смерти.
О душах. О мёртвых. Об умерших (да, есть разница). О судьбе.
О человечестве. О войне. О весах правосудия и равновесия.
О глупости. О всемирной слепоте и безумстве.

Я не берусь рекомендовать к прочтению эту книгу, потому что она может показаться скучной/мрачной/нудной. Одно знаю, что может попасть под настроение и пойдёт бодро и с интересом.

С первых страниц Герман Казак, пытается нас обмануть. За маской тривиального сюжета с наивным персонажем кроется прекрасная притча о смерти.Сорвём покров с мнимой тривиальности. Город за рекой очевидно мир мертвых, герой понимает это сразу, с первых же страниц, с первой встречи с отцом.

Дальше автор играется с силой собственного убеждения. Даже когда наш дом горит, первая мысль, что пожар у наших соседей. Тут же все подается тоньше, потому что уровни недоверия к тому, что происходит вокруг нас множаться с сумашедшей скоростью. Инструменты автора понятные - толпа, народ, война, вера. Мастерски лавируя между уж откровенным урокам жизни для читателя и наивностью главного героя, автор аккуратно водит нас по прекрасной местности послесмертья.

Через рассуждения о том, что приходит вместе с смертью Герман Казак призывает обернуться к жизни и тому, что нас окружает.

Стилистически текст великолепен. Наивный на первый взгляд сюжет изобилует деталями, достойными великого романа.

– В доме есть мыши?

– Нет, – отозвался Роберт, – только чувства.

И конечно, это роман о ужасах войны, которые автора пережил, видел, чувствовал.

Но как вышло, что при вашей слабой конституции вы оказались в военной форме?

– Я едва выдерживаю службу, – сказал Лахмар, – и страдаю от этого. Меня просто забрали под ружье, теперь это в порядке вещей. Но я совершенно не гожусь в солдаты.

– А как же врачи? – спросил Роберт.

– На пушечное мясо, – отозвался двадцатиоднолетний, – сгодится любой.

Но причём здесь Кафка?

Нарошно или нет, но Казак написал полную противоположность "Замка" Кафки. Схожие декорации, сюжетные повороты, персонажи, но зеркальное поведение, по пути наивности и осознания.

Если Замок, это дерзкий, тяжелый путь к небесам, до которых не дотянуться, то Город за рекой, это путь домой, с небес на землю.

Предполагала получить в книге нечто мрачненькое с депрессивными нотками и ожидания мои не оправдались от слова совсем. И вроде, все элементы присутствуют в той или иной степени, но что-то я вообще не прониклась.

Начало загадочное, неоднозначность происходящего сбивает с толку, веет магическим реализмом, но совсем чуть-чуть. Создаётся сюрреалистичное и зыбкое ощущение, но чем дальше, тем это всё больше перестаёт радовать и удивлять.

Не очень нравится, когда читатель уже изначально в курсе, куда попал герой, а он сам допетривает до этого далеко за половину книги. Тут отдельное «спасибо» издательству составившему аннотацию. Роберт, конечно, тот ещё наивняк и до него долго доходит суть места его пребывания, но было бы неплохо не лишать читателя возможности самому строить теории и догадываться вместе с героем, куда собственно он попал, вместо того, чтобы узнавать гигантский спойлер из аннотации.

Язык в книге довольно приятный, есть красивые метафоры, а сам текст пронизан философией и размышлениями о вечном. Но мне было откровенно скучно, все эти бесконечные блуждания Роберта, вкупе с его недогадливостью и рассуждениями о великом вызывали лишь равнодушие и как итог — сожаление о потраченном на чтение этой книги времени.

Эта книга является продолжением моего знакомства с творчеством Юнгера, и я как всегда в восхищении.
Давно я так не вчитывалась в текст, перечитывая интересные абзацы, задумываясь над описаниями, представляя пейзажи Гелиополя у себя в голове. А сколько цитат у меня выписано...

Стоит отметить свойственную автору манеру: только нас вводят в курс событий,  вроде бы, кажется, сейчас что-то произойдет, последует активное изложение сюжета, но нет, вот вам симпозиум, описание природы. Автор как бы играет с читателем, заставляет при разбеге остановиться и задуматься над важными вещами и понятиями, что только разжигает любопытство.

Читала и восторгалась описаниями цветов. Даже не могу вспомнить авторов, которые бы так досконально описывали простые природные явления.

Также мне очень понравилось, как автор обозначает положения персонажей в обществе, их мотивы, характеры, за счёт чего создаётся понятная картина самого города и того, что там происходит.

При чтении складывается впечатление, что каждое слово в этом тексте имеет своё место, что создаёт ощущение целостности. Читаешь и даже добавить ничего к написанному и не хочется.

Я уверена, что прочитав "Гелиополь" каждый найдёт то, чем восхитится, над чем подумать и что переосмыслить.

Случалось ли вам задумываться над тем, почему происходят те или иные события? А может вы ощущаете, что участвуете в том, что противоречит вашему внутреннему миру? Вы не понимаете что происходит, куда все идет, и, самое главное, куда должно идти? Где выход из этого лабиринта? Как стать счастливым, да и вообще, что такое счастье? Может быть счастье в богатстве? Вряд ли. А может надо сначала разобраться со своим внутренним миром? На эти и многие другие вопросы ищет ответы главный герой романа Гелиополь находясь на высокой государственной должности.

Может люди просто ничего не понимают, может просто заставить их быть счастливыми? Установить свои порядки и разобраться со всеми противниками?

— У вас есть золото и солдаты, командор; вы можете выступить и ударить.

Встреча будет короткой и ужасной, но исход ее однозначен.

— Ландфогт тоже не с голыми руками. Он ведет за собой демос и контролирует на больших площадях энергию. Да и Проконсул, хотя и большой любитель тепличной среды, однако не любит ее, перефразируя Талейрана, в политике. Он хотел бы дать плоду созреть в естественных условиях.

— Да, конечно, если он только не перезреет. Как все оптиматы, он не чувствует момента, когда нужно прыгать. Он мог бы повести за собой массы ко всеобщему счастью.

— Это, пожалуй, так. Однако массы обычно предпочитают этому несчастье, уготованное им их собственными тиранами и технократами. У них глубокое отвращение к законной власти, ко всему, что исходит из Страны замков. Это печально, но факт. Поэтому мы не можем предаваться грезам Шатобриана.

— Не следует недооценивать Шатобриана, командор. Он все же знал и понимал прерогативу счастья.

— Безусловно, он внес свой нюанс в Просвещение. Однако что такое счастье, господин Горный советник? Нет другой такой темы, относительно которой так не расходились бы мнения.

— Но только до момента, пока в умах разброд. Поэтому при демократии счастье более редкий гость, чем при монархии. Оно любит также и периоды крушений и распада — романтики это отлично поняли. Нельзя упрекать массы в том, что они программируют счастье на свой лад, — у них есть на то право. Что может быть естественнее того, когда человек хочет улучшить свою жизнь? Прискорбен лишь дилетантизм, из-за которого терпит крах любая из зачастую хорошо продуманных программ. Понятию о счастье, бытующему в народных массах, импонируют сильные личности благодаря их умелой аргументации в пользу ad necessarium, именно они и составляют потом программу сильной власти. И тут их подстерегает ошибка. Им следовало бы выработать программу всеобщего счастья и осуществлять ее на основе своей авторитарной власти.

Луций справился, который час, и поднялся.

— Значит, вы уповаете на утопию?

— Совершенно справедливо. Каждое государство обречено на утопию, как только рвется его связь с мифом. В ней оно обретает самосознание стоящих перед ним задач. Утопия — проект идеального плана, которым определяется реальная действительность. Утопия — закон нового государственного устройства, ее невидимкою вносят на штыках солдаты.

А может каждый человек только сам для себя может понять что для него счастье и как ему надо жить? Может не нужно ничего насаждать силой? Может не нужно вмешиваться, может нужно просто отойти в сторону и выжидать? И затем принять всех, кто будет к этому готов, готов к новым горизонтам?

— Так, значит, вы хотите отказаться от первозданного плана, даже если его и направляет высшая мудрость?

— Если он представит угрозу для всеобщего спасения — да. Мы не хотим вмешиваться в развитие событий. Мы не можем также предписывать решение, поскольку правильным оно всегда будет только для того, кто его нашел. Выстраданная боль таит в себе большие надежды, чем подаренное счастье.

Луций задумался над этими словами.

— Если я вас правильно понял, вы рассчитываете на недовольных?

— Мы рассчитываем на них, как любая власть, которая хочет освоить новые пути. И так как наши цели полны глубокого значения, мы ищем высшую ступень недовольства — недовольство духа, когда он, испробовав все пути возможного и исчерпав все формы жизни, окажется в тупике, не видя для себя больше никакого выхода.

— И вы обещаете тем, чей дух одержим недовольством, полное удовлетворение?

— Это не в нашей власти. Но мы обещаем им, что перед ними откроются новые горизонты. Мы считаем возможным собрать со всего света элиту, которую создала выстраданная боль и которая очистилась в битвах и лихорадке истории, подобно субстанции, которой свойственна скрытая воля к спасению. Мы стремимся сконцентрировать эту волю и дать ей развиться, чтобы потом опять придать ее телу как осмысленную и просветленную жизненную силу. Так следует понимать и исход Регента — как прощание с планом его простого возвращения.

Он молчал и испытующе смотрел на Луция. Потом понизил голос:

— Мы подождем, пока все силы развернутся, выступят и потерпят крах. Регент будет хорошо информирован обо всем, его благоволение безгранично.

Он кивнул при этом патеру Феликсу.

— Игра должна исчерпать все возможности. Только тогда можно отважиться на невозможное. Мы ищем тех, кто потерпел крах в стратосфере. Мы одобряем учение Заратуштры, согласно которому человека должен побороть сверхчеловек. Мы рассматриваем его учение не в нравственном плане, а с точки зрения исторической необходимости. Следующий шаг будет состоять в том, что и сверхчеловека тоже необходимо побороть и он потерпит крах от человека, который в борении с ним добудет высшую власть.

— Да, я понимаю, — сказал Луций. — Без боли и страданий не обойтись.

Читать, надо сказать, было достаточно скучно, но не на столько, чтобы хотелось бросить книгу. При прочтении книги часто возникали какие-то ассоциации с романом «Трудно быть богом» Стругацких, что-то есть в них схожее, атмосфера, которую они создают.

Юнгера частенько ругают в аскетичности, нравоучительности, да и что уж там, просто напросто немецкой занудности и сухости. И наверно это так, нет или мало в нем так милого нам психологизма, маленького человека и вообще уютных масштабов. Юнгер пафосен, давайте скажем это прямо и еще давайте скажем, что хотя в наши времена слово «пафос» обросло подозрительными коннотациями, это не отменяет его изначального значения.

Мы перестали думать широко, стали думать только про себя, стали выживать в одиночку, стали закрывать двери, не знакомиться с соседями и ставить приватности в фейсбуке и выкладывать себя ненастоящих только ради лайков. У нас стало много лиризма, драмы (танатоса и эроса) и не стало пафоса.

Так вот Юнгер – он как раз про другое, про большие масштабы, про то, зачем мы, т.е. человечество, вообще живем. Юнгеровский мир - просвещенное средневековье. Человеку (тот редкий случай, когда Человек надо писать с прописной буквы) стал доступен космос, техника позволяет ему переноситься мгновенно во все части света, но душа его все блуждает в потемках, вечные вопросы остаются вечными. «Пространство, которое пугает вас, всегда одно и то же, и оно равно той черепной коробке, в которую заключен ваш мозг» - замечает один из героев.

Как на сцене, в свете прожекторов (не зря это «солнечный город») обнажаются, доигрываются до своего максимума все философско-политические идеи, которыми когда-либо обуревалось человечество: религия, наука, демократия, тирания, расизм, культура. И все они готовы чем-то жертововать ради достижения собственной цели-мечты, все они готовы принести в жертву абстрактному идеалу реального человека. И «демократически-аристократический» Консул ничем не лучше своего вроде как авторитарного соперника, разменивая как пешку тысячи пленных в угоду стабильности (читай «суверенной демократии») в Гелиополе. В книге, как и в жизни, пролитая кровь расставит все на свои места, главный герой уже никогда не сможет остаться тем же, его идеалы пошатнутся и реальность ворвется в этот мир.

Так что исход битвы предрешен, главный герой, как и его античный собрат Парис, капитулирует в итоге перед Афродитой. «И море, и Гомер – все движется любовью» - вторит им мудрый поэт, уложивший как это обычно многостраничный труд в одну строчку. Герой, зажатый до этого в тиски нравственного выбора между двумя враждующими сторонами неожиданно обретает новый взгляд и новое место в этом мире. Но опять-таки это место неотделимо от его служения Человечеству, попытке сделать его лучше.

Разве не хочется вам в это верить?

Ух, я смог, я прочитал «Город за рекой». Роман, который станет миксером для вашего мозга. Читая его, я в прямом смысле страдал. Огромное количество философии, метафор, иллюзорных намеков. Титаническое произведение, в котором смешалось множество жанров: антиутопия, мистика, философский и любовный роман. Главный герой книги, получает направление на работу в загадочный город, дабы вести историю жизни его жителей. Со временем он понимает, что попал в своеобразное чистилище, город мертвых, а все его обитатели, лишь призраки. Книга сквозит отчаянием, абсурдом и унынием. Многое в ней напоминает «Женщина в песках» Абэ и «За закрытыми дверями» Сартра. Возможно, на данный момент, это самая сложная книга из всех прочитанных мною. Я сломлен, обессилен, но ужасно доволен. 

Книга скорее не понравилась, не оправдала ожиданий. И самая моя большая претензия - к аннотации, которую написало издательство. Это не антиутопия, никак, никаким боком. И тем более не антиутопия про тоталитарное общество. Книга - классическое путешествие героя в загробный мир. Причем книга написана сразу после окончания Второй мировой войны, и это осмысление автором итогов этой войны и ее жертв. Образ загробного мира интересен. Но то, как долго герой понимал, где он находится, кажется немного наивным. И финал книги тоже... какой-то наивный.

Роберт приезжает на поезде в город, куда его вызвали работать Хронистом в Архив. Пока он разбирается в чем же суть работы, Роберт встречает нескольких старых знакомых, которые помогают ему устроиться и разобраться в новой жизни.

Умоляю вас не читать аннотацию к этому роману, потому что она, во-первых, не верна, а во-вторых, содержит сюжетные спойлеры. Издательсь позиционирует эту книгу как антиутопию, хотя, конечно, вернее было бы назвать её философским романом-притчей.

Здесь много отсылок на реальные исторические события и аллюзий на великие литературные произведения, вплетены идеи китайских и индийских философов. Несмотря на это книга легко читается и в целом "разжевывает" читателю многие смыслы.

Концовка романа идеальна, мне кажется, иной финал и вообразить невозможно.