Владелец Йокнапатофы

Представление об исчерпанности времени и человека было ему глубоко чуждо, даже и тогда чуждо, когда владело умами, когда не только интеллектуалы зачитывались шпенглеровеким "Закатом Европы" и не только профессиональные прорицатели ожидали близкого наступления апокалипсиса. А в дальнейшем Фолкнер только тем и занимался, что укреплял в себе и других веру в бессмертие человека.

В юности увлекался горячо любимым мною Китсом и страстно любимым мною Суинберном, потом прекрасными Томасом Элиотом и Альфредом Хаусменом, всю жизнь писал и переписывал историю своего прадеда в разных вариантах, создал на своем родном любимом юге Йокнапатофу и населил ее територию незабываемыми, яркими, очень разными героями, типажами, характерами, вошел в литературу под огромным влиянием любимого Шервуда Андерсона, жил, творил, издавал, не издавал, женился, успех/ неуспех, получил Нобелевскую премию...

Анастасьев погружает нас в мир, жизнь, творчество и даже сознание Фолкнера. Анастасьев не торопится, не раскрывает сразу все карты, и хотя можно прочитать заранее содержание, и названия глав говорят сами за себя, но даже тогда удовольствие от поэтапного знакомства с миром одного из самых важных писателей современности не будет испорчено.

Попробую сформулировать формулу успеха этого фундаментального и глубоко исследования:

1. Анастасьев подает биографические факты с огромным тактом и объективностью 2. Автор очень подробно, постепенно и профессонально показывает этапы творческого пути и становления Фолкнера как писателя 3. Очень подробно и интересно разобраны литературные влияния, для меня это была одна из самых интересных тем книги 4. Прекрасный и, опять же, по-возможности объективный обзор реакции читателей и, что мне было особенно интересно, известных писателей на творчество Фолкнера 5. Огромное количество интереснейшего фактического материала: мысли и реакции самого Фолкнера, приведено очень много архивного материала, выдержки из дневников, заметок, конспекты бесед и полностью дана в приложении Нобелевская лекция.

Я рекомендую эту книгу абсолютно всем и сейчас попытаюсь объяснить почему:

1.Кто знает о Фолкнере все Если вы знаете о Фолкнере уже абсолютно все (как казалось мне, например, но век живи - век учись, а конец известен), то вам будет интересно обнаружить, что есть еще что-то, чего вы не знаете, а с тем, что вы уже знаете, очень даже здорово познакомиться еще раз в интересном и очень умном изложении 2.Кто не знает о Фолкнере ничего Если вы ничего не знаете о Фолкнере или знаете мало, пришло время познакомиться 3. Кто очень любит Фолкнера Если вы очень любите Фолкнера, вам будет интересно прочитать очень интересную и, что не менее важно, умную книгу о нем 4. Кто не любит Фолкнера Если вы не любите Фолкнера, но вам в принципе интересна современная литература, вам все равно будет интересно прочитать интересную и умную книгу об одном из самых важных писателей современности (извиняюсь, что повторяюсь, но слово "интересно" здесь ключевое, можно конечно и синонимы начать искать, но смысл понятен) 5. Кто боится Фолкнера? Если вы боитесь читать Фолкнера (сложный, непонятный, все хвалят, но никто до конца не понимает), то прочитав подробнейшее и интереснейшее исследование творчества Фолкнера, вы, возможно, сможете выбрать для себя что-то из его романов/рассказов, с чего захотите все же попробовать начать, ведь интересно же все-таки что же это за Фолкнер.

Что такое для Фолкнера успех, что такое поражение, что такое писательство, что такое жизнь и что такое человек в этой жизни?

Читайте Анастасьева и других о Фолкнере, читайте прекрасного Фолкнера.

Что такое писательство? В отличие от английских и немецких романтиков, в отличие от «проклятых» поэтов, в отличие от Джойса, Элиота, Томаса Манна Фолкнер на эту тему никогда сколь-нибудь всерьез не рассуждал. Единственно, что было, — доморощенная теория творческого труда как длинной цепи «поражений». Он повторял вновь и вновь: "Лучшее в моем представлении — это поражение. Попытаться сделать то, чего сделать не можешь, даже надеяться можешь, даже надеяться не можешь, что получится, и все-таки попытаться, и потерпеть поражение, а потом снова попытаться. Вот это и есть для меня успех".

Я, как человек с техническим образованием и не приученный читать книги по литературоведению, никогда не думала, что читать Анастасьева окажется так увлекательно. Подряд прочитала 2 его книги, посвящённые Фолкнеру и очень тяжело отрывалась от чтения, так было интересно. Я боялась, что автор будет повторяться. Ничего подобного! Об одних и тех же книгах рассказано по-разному, но одинаково захватывающе. Возможно, сыграло роль то, что все книги были мной прочитаны и я знала предмет разговора.

В отличие от очерка "Фолкнер", в книге "Владелец Йокнапатофы" Анастасьев касается и биографических данных. Но касается постольку, поскольку это помогает понять причину возникновения замысла книги и осветить этапы её создания. В этой книге автор преподносит данные о семье Фолкнера дозировано и очень корректно; я думаю, Фолкнер был бы доволен. Он очень оберегал свою частную жизнь от назойливого внимания посторонних. О том, как это его волновало, можно прочитать в статье Фолкнера "О частной жизни", которая дана в качестве приложения.

Мне хочется поделиться несколькими интересными фактами с теми, кто интересуется Фолкнером.

Например, я знала, в общих чертах, что своего Сарториса (первого, легендарного полковника), Фолкнер писал со своего прадеда. Но знала только этот факт. Но оказалось, что Уильям Кларк Фолкнер действительно был такой - неистовый и харизматичный. И убивать ему довелось не только во время войны, был грех и в мирное время. И вообще, для жителей городка, где жили Фолкнеры, Уильям Фолкнер долгое время, даже тогда, когда стал уже известным, оставался правнуком Старого полковника. И умер Старый полковник (как и легендарный Сарторис) не своей смертью, а был убит.

Очень интересно Фолкнер ответил на вопрос о том, как он выбирает имена героям и означают ли они что-то.

Нет, мои персонажи, к счастью, сами выбирают себе имена. Мне искать не приходится. Наступает срок, чаще всего это бывает в самый момент зарождения или вскоре после того, и герой сам себя называет. А если нет, я сам никогда не делаю этого. Я, случалось, писал о людях, чьи имена так и остались мне неизвестны. Потому что они мне их не назвали. Был, например, один такой в "Пилоне", это главный герой книги, он до конца отказывался сказать мне, кто он такой. Я и сейчас не знаю его имени. Это репортер.

Книга написана очень интересно, читается легко, приведено очень много цитат из писем Фолкнера, в подробностях рассказано, как создавалась каждая книга Фолкнера, как её принимали и как её оценивал сам автор уже после выхода книги. Мне она очень много дала. Я прояснила для себя некоторые моменты, которые мне были непонятны или на что я вообще не обратила внимания при чтении. Но у Фолкнера такие книги, не всё можно уловить с первого раза. Вот я и собралась идти по второму кругу.

"Эти страницы не биография человека, а биография книг". Николай Анастасьев, возможно, самый деликатный биограф из всех, кого я когда либо читала. Его книга - действительно биография книг, история созданий произведений и их анализ; события из жизни самого Фолкнера упоминаются редко и только в тех случаях, когда действительно необходимо. Всё это - из уважения к писателю, твёрдо оберегавшему личную жизнь от публичного любопытства, – эссе Фолкнера о частной жизни приведено в конце книги. Поэтому "Владелец Йокнапатофы" стал рассказом о Фолкнере-художнике, подробном, с цитатами из выступлений и писем, исследованием основных произведений, историей публикаций и отзывами критиков.

Есть и ещё одна цель у Анастасьева, заведомо недостижима, чем и вызывает восхищение, - постараться объяснить книги Фолкнера и тем самым сделать его ближе читателю. Почему недостижимая? А как можно объяснить "Шум и ярость"? Пересказать сюжет (о безнадежности такого подхода Анастасьев прямо предостерегает, цитируя Сартра: "это будет совсем другая история"), привести все литературные аллюзии (но это не "Улисс", не "книга книг"), раскрыть идею "своими словами"? Анастасьев справедливо пишет, что и авторский комментарий, и многочисленные критические исследования "Шума и ярости" только усложняют дело, но вместе с тем приносят и пользу - заставляют задуматься. Вот какой ключ к пониманию даёт критик: "для Фолкнера всегда, даже в ранней молодости, внутренние порывы души были самым увлекательным и самым драматичным из всех возможных приключений". Поэтому можно если не понять, то поверить, что "Шум и ярость" - "художественно выраженное существо человеческого опыта, модель общего состояния человечества".

Мне почему-то кажется, что более близкое знакомство с Фолкнером – его биографией, историей создания романов, критическими анализами произведений – не поможет полюбить Фолкнера тем, кого оставили равнодушными его книги. Просто Фолкнер не тот писатель, который поддаётся критическому познанию. Вот Гоголя, прочитав "Лекции" Набокова, полюбить можно, а Фолкнер без понимания, вчитывания в его книги, так и останется "тайной комнатой". Когда встречаются в отзывах и рецензиях на книги Фолкнера такие выражения: "трудно читать", "какое огромное неуважение к читателю со стороны автора", "ничего не понятно" и закономерно вытекающее отсюда "меня не впечатлило", трудно оставаться равнодушной. Нужно понять, что подобный стиль – это осмысленный художественный приём (в обычной жизни Фолкнер так не разговаривал), и именно такой стиль необходим, чтобы донести определенную мысль и идею. Невозможно, начиная с 20-30ых годов XX века, писать так, словно Джойса никогда не существовало, особенно будучи англоязычным писателем. Это вовсе не означает, что "поток сознания" отныне и навеки должен стать единственным художественным приёмом, но каждый писатель должен осмыслить для себя, что такой стиль способен выражать авторскую идею, иногда справляясь с этой задачей лучше классического повествования.

Я часто сравниваю Фолкнера с кубистами (сравнение не точное, зато наглядное): основной принцип кубизма – стремление раздробить реальные объекты на части, сознательная деформация и деструкция натуры. Так и у Фолкнера: есть некий сюжет, который словно "ломается", рассеивается по всему произведению, представлен он не одним, а как правило, несколькими рассказчиками, с разных точек зрения, и как результат - ощущение от затронутой автором темы гораздо убедительнее, чем при традиционном, линейном повествовании. И Анастасьев пытается объяснить Фолкнера (только гораздо красноречивее и убедительнее), и кажется, справляется с этой невообразимой задачей. Мне только жаль было, что для своей книги автор выбрал хронологический метод – лишь раз или два он нарушает его. Столь замечательная глава о "Шуме и ярости" - "самое лучшее поражение", "книга итогов", "надо было Фолкнеру начать с конца - он и начал", пишет Анастасьев, ну а этой главой надо было закончить.

P.S. Поскольку никакое исследование или биография не помогут понять Фолкнера лучше, или просто понять, чем собственно его романы, не стоит начинать знакомство с американским классиком с книги Анастасьева. Может возникнуть вопрос, а с чего в таком случае начинать? Ответ простой: с "Шума и ярости": если Фолкнер "ваш" писатель, вы полюбите и это, и все остальные его произведения; если нет, то, по крайней мере, прочитаете произведение мировой классики, из "обязательной программы" (трудности чтения можно считать "налогом на интеллигентность"). Но я от души желаю всем открыть для себя Фолкнера!