Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский. Тартюф. Мещанин во дворянстве

Передо мной стоял выбор: читать книгу в упрощённом и хорошо известном переводе Любимова или взяться за полные приключения Дон Кихота, рыцаря Печального образа. Мы же не ищем лёгких путей! В итоге путь, выбранный мной, оказался не только нелёгким, но и ещё и долгим.
Первая часть всей истории, хотя ранее мной и не читанная, показалась такой знакомой, что пролетела я её очень быстро. К уже известным мне приключениям сумасшедшего рыцаря с ветряными мельницами, стадами животных и воспеванию вымышленного образа Дульсинеи Тобозской, к приключениям Дон Кихота и Санчо Панса добавляются ещё несколько историй о влюблённых девушках и обманутых юношах.
Во второй части число влюблённых, покинутых, обманутых, обиженных и разлучённых вырастает до немыслимого размера. Кроме того, оруженосец Санчо на глазах из глупого и нелепого крестьянина превращается в ссыпающего пословицами и поговорками и выдающего довольно неглупые сентенции человека. Всё такого же наивного, плутоватого, но уж никак не дурака, каким его все считают.
Так и его господин, Дон Кихот, является не столько безумным, сколько увлечённым идеей рыцарства. И как же жалко и больно было читать страницы, на которых богатые и довольные собой насмехаются над несчастным безумным. В целях поразвлечься они выдумают такие истории, выстраивают такие мистификации, выставляя наивную веру в добро и справедливость Дон Кихота на всеобщее посмешище. Ну объясните мне, что весёлого и забавного в избиении, щипании и царапании человека?
Каким бы насмешкам и издевательствам не подвергали этих двух безумных простаков, они всегда оказывались выше всей этой толпы. Правда, иногда битыми и оплёванными.
Умом понимаю, что Сервантес писал сатиру не только на рыцарские романы, но и на всю Испанию. Сердцем не могу принять – жалко мне его наивного героя. Ведь все мы немного Дон Кихоты.

Говорить о «Дон Кихоте» — это как пытаться описать океан, зачерпнув из него стакан воды. Все эти клише — «первый современный роман», «литературный памятник» — они правильные, конечно, но до чего же сухие. Мертвые. А ведь книга эта — живая до дрожи. Ее автор, Сервантес, прожил такую жизнь, что любой сценарист приключенческого блокбастера позавидовал бы и тут же уволился от стыда. Подумать только: прошел мясорубку в битве при Лепанто, где ему покалечило руку (отсюда прозвище «Однорукий»), потом — пять лет в рабстве у алжирских пиратов, а по возвращении на родину его занесло в сборщики налогов, что в итоге привело в тюремную камеру. И вот там-то, в этой сырой дыре, из отчаяния, нищеты и, наверное, дикой иронии, он и родил своего Рыцаря Печального Образа. «Дон Кихот» — это не надгробие для рыцарства. Совсем нет. Это вскрытие человеческой души, где гомерический хохот вдруг срывается на всхлип, где трагедия и фарс закручены в такой тугой узел, что уже не разберешь, где одно, а где другое.

А завязка-то какая. Старый, обедневший и, будем честны, никому не нужный дворянчик Алонсо Кихано начисто теряет голову из-за книжек. Его мозг, перегруженный историями про драконов и великанов, выдает гениальный, как ему кажется, стартап: стать бродячим рыцарем. И пошло-поехало. Себя он нарекает громким именем — Дон Кихот Ламанчский. Свою тощую клячу — Росинантом. А в даму сердца, без которой какой же рыцарь, он записывает соседскую девку Альдонсу, превратив ее в воображении в несравненную Дульсинею. Вся эта конструкция была бы неустойчива без опоры. И опорой становится Санчо Панса — хитроватый крестьянин с ногами на земле и с мечтой о губернаторстве в голове.

И вот эта парочка катится по дорогам Испании, и каждое их приключение — это оглушительная пощечина реальности по лицу фантазии. Мельницы? Да нет же, это великаны! Постоялый двор? Заколдованный замок! Овцы — это, ясное дело, вражеская армия. Конфликт идет на двух уровнях. Первый — очевидный, лобовой: наш герой против всего мира. А вот второй, куда более глубокий, происходит прямо у него в голове. Это война между его благородством, его почти детской верой в добро и тем безумием, что эту веру питает. Ну и, конечно, их вечные перепалки с Санчо, диалоги между абсолютным идеалистом и стопроцентным материалистом — это и есть бьющееся сердце романа. Они как будто заражают друг друга: один начинает видеть чуть больше, чем есть, а другой — думать о чем-то, кроме набитого брюха.

У Сервантеса получилось нечто грандиозное, что вышло из-под его контроля. Книга переросла своего создателя. Ведь главный вопрос, который он ставит ребром (скорее всего, сам того до конца не осознавая): а кто тут на самом деле безумец?

И ведь название — «Хитроумный идальго...» — это не просто вывеска. «Хитроумный» — ingenioso — это не про хитрость лисы, а про изобретательность, про богатейшую фантазию. Про способность силой мысли пересобрать реальность. «Идальго» — метка социального статуса, дворянин без гроша. А соединение пафосного «Дон Кихот» и абсолютно негероического, пыльного «Ламанчский» — это и есть весь комизм и вся трагедия на одной обложке. Контрастный душ.

Поначалу всё это читается как разудалая комедия. Зной, пыльные дороги, бряцание доспехов, дурацкий смех Санчо — атмосфера почти осязаема. Но постепенно, страница за страницей, смех застревает в горле. Серьезно. Ты перестаешь хохотать и начинаешь сочувствовать. Потом — грустить. А под конец — ощущать почти библейский трагизм. Это получается из-за гениального трюка: мы видим всё одновременно с трех ракурсов — глазами спятившего рыцаря, глазами его прагматичного, но добреющего оруженосца, и глазами самого автора, который смотрит на них с усмешкой и бесконечной нежностью. А потом, во второй части, Сервантес вообще вытворяет что-то немыслимое, ломает четвертую стену задолго до того, как это стало мейнстримом. Его герои вдруг узнают, что они... персонажи популярной книги. И теперь они путешествуют, встречая «фанатов», которые либо подыгрывают их безумию, либо издеваются над ними. Неподражаемый метамодерн XVII века, который начисто сносит крышу.

Это не та книга, которую можно прочитать и поставить на полку. Это собеседник на всю жизнь. Главный урок... Он в том, что даже если ты выходишь на бой с ветряной мельницей, который тебе никогда не выиграть, — само то, что у тебя хватило духа на него выйти, уже победа.

Забавная пьеса, мне было интересно и весело ее слушать.

Сюжет разворачивается в доме Оргона, в Париже. Между героями происходит любовная история, такой своеобразный пятиугольник, где главную роль играет обманщик Тартюф. Он ведет себя как святоша, бросая пыль в глаза тем, кто готов ему верить, а именно Оргону и его матери, госпоже Пернель. Он мастерски владеет словом и актерским мастерством, переворачивая в свою пользу любое происшествие, даже если оно изначально способно разрушить всю его игру. На самом деле он не такой святоша, как видит его Оргон - он плут, которого уже давно ищут по всей Франции, который обманул не одного человека.

Мне понравилось, что правда в итоге вострожествовала, хотя я до последнего думала, что Тартюфу удастся избежать наказания.
Нельзя в тот же момент не указать и на то, насколько ловко Тартюф выставлял каждое слово - ведь он вел себя как агнец, именно так и расставляя свои сети. Хотя из всех героев пьесы на его актерскую игру клюнул только Оргон, видимо если говорить современным языком - он очень ведомый человек, как раз из таких, кто верит цыганкам и готов отдать последнюю рубашку тому, кто сказал ему ласковое слово. Я рада также и тому. что, увидев правду, он все же снял свои розовые очки.

Еще одно героиня, которая мне понравилась в этой пьесе - служанка Дорина. Даже несмотря на то, что Оргон - ее господин, она не стеснялась высказывать ему то, что думает, пытаясь свои острым язычком все таки немного навести в его голове порядлок и скинуть лапшу с ушей, которую ему наложил Тартюф.

Отдельное место занимают и Мариана с Валером - по ним сразу видно, что эти двое - очень молодые люди, так как в их жилах течет горячая кровь. Они вспыхивают от любого обраненного слова, не пытаясь обдумать то, что им говорят, и оценить, сколько в этих словах правды.

Обязательно буду знакомиться и с другими пьесами автора.

1857 символа

О, неведомый друг мой!
Коли выпал тебе случай прочитать сии строки, или злой рок подтолкнул тебя в объятья страшного демона книг, который поглотил твою волю и переместил из мира заколдованного в мир реальный, прошу, прочти мое послание до конца, ибо могут тебе пригодится в странствиях описания злоключений моих.
После того, как попало в руки мои жизнеописание сего величайшего рыцаря, поняла я, о мой благороднейший читатель, что те мысли, которые приходят мне в голову довольно часто – не сумасшествие, а прозрение, которое дано избранным чтецам великих фолиантов коими мы с тобой, без сомненья, можем себя считать. Если же по каким-то неведомым причинам, а, скорее всего, из-за колдовских наговоров, не смог ты до сего времени прочитать сей роман, заклинаю тебя, о брат мой, прочти не мешкая, ибо книга сия – гимн нам!
Не каждому дано узреть истинную суть вещей и людей, которые окружают нас, не каждый видит силу зла, порабощающую слепцов. Сколько несчастных каждый день приносят себя в жертву железному змею подземного мира и, превращаясь в его рабов, отправляются в замки коварных колдунов, которые используют силы их для создания мистических свитков! Будь осторожен, брат мой, не дай околдовать себя!
На сложном и тернистом пути моем попадались и жуткие огромные насекомые, которые были когда-то обычными людьми, вследствие страшных опытов вместо принцев стали они огромными жуками. Не бойся их! Создания сии сами несчастны и запуганы. Если же сможешь ты добыть красную жидкость, именуемую камнем, то сможешь ты спасти несчастного и обрести заслуженную славу.
Если же в темную ночь снизойдет на тебя ангел со стороны Запада и будет вещать тебе о будущем твоем, али посулит тебе блага земные, коли выполнишь его приказания – не слушай! Сей ангел и не ангел вовсе по сути своей и лишь морочит голову несчастным путникам, кои не способны видеть темную его сущность.
Случается, что нам, людям видящим мир реальный, т.е. великанов, темных властелинов и подземных змиев, подсовывают различные свитки в виде трудовых или кредитных договоров… Сожми волю в кулак, вспомни имя прекрасной дамы своей или принца, который на подвиги тебя вдохновляет, и отринь предлагающего ибо скрывается под ним Мефистофель.
Труден и тернист путь наш, но только мы можем вдохнуть в этот мир дух рыцарства, свободы и правды! Не выпускай из рук меч свой и не дай врагу разбить свой драгоценный шлем. Пусть верный конь твой не знает голода, а оруженосец твой не предаст своего господина и да не покинет его вера в тебя, о брат мой.
Я же отправляюсь в дальний путь, в который зовет меня хитроумный идальго Дон Кихот Ломанческий, Рыцарь Печального Образа и второй том сказаний о сем достославном муже.

Пьесу слушала в исполнении артистов театра имени Вахтангова. По правде сказать, я и фильм-спектакль когда-то смотрела в их же исполнении, а сейчас для полноты картины внимательно прочитала текст пьесы (в переводе Николая Любимова). Сразу оговорюсь, что это отзыв на саму пьесу, а не на аудиоспектакль и уж тем более не на театральную постановку, всё-таки это совершенно разные форматы. Сюжет пьесы незамысловат, но на сцене, в исполнении наших талантливых артистов, всё это выглядит действительно комично.

Кто бы что не говорил, но трудно придумать более странное занятие, чем чтение комедии-балета (!), где действующие лица не только разговаривают между собой, но ещё то и дело пляшут, поют и декламируют стихи. Очень важное значение имеют костюмы и декорации, про актёрскую игру и говорить нечего. Но именно чтение помогло мне взглянуть на эту пьесу под другим углом. И знаете, что я вам скажу: я не разделяю всеобщего веселья по поводу этой комедии. Одно дело смотреть её на сцене и совсем другое дело — читать.

В каком-то из отзывов один читатель написал, что во время чтения он "смеялся до слёз". Серьёзно? Я тоже люблю посмеяться, особенно до слёз, но чтение этой пьесы не вызвало у меня столь бурной реакции. Ну да, улыбнулась несколько раз, например, когда господин Журден вдруг открыл для себя, что вот уже более сорока лет разговаривает прозой ("Всё, что проза, то не стихи, а всё, что не стихи, то проза".), или когда читала его занимательную беседу с учителем философии про физику:

Г-н Журден. А физика — это насчёт чего?

Учитель философии. Физика изучает законы внешнего мира и свойства тел, толкует о природе стихий, о признаках металлов, минералов, камней, растений, животных и объясняет причины всевозможных атмосферных явлений, как-то: радуги, блуждающих огней, комет, зарниц, грома, молнии, дождя, снега, града, ветров и вихрей.

Г-н Журден.Слишком много трескотни, слишком много всего наворочено.

Но чтобы до слёз? Остроумно, не спорю, всё как пожелали его величество король Людовик XIV, который страшно осерчал на турецкоподданных, не оценивших оказанный их делегации шикарный приём, и в отместку заказал Мольеру и его тёзке композитору Жану-Батисту Люлли "смешной турецкий балет", чтобы всем королевским двором посмеяться над турками и таким образом хоть как-то отомстить им за их показную холодность. Ведь изначально смысл пьесы был именно в этом, я полагаю. Но кто сейчас, читая эту пьесу, вспоминает о зловредных турках и об оскорблённом Людовике XIV? Для нас на первый план выходит другой сюжет — "ворона в павлиньих перьях" или парвеню, как сказали бы французы. С давних пор эта тема почему-то волновала многих деятелей искусства, в том числе и баснописцев, начиная с самого Эзопа . Например, современник Мольера и тоже француз, Жан де Лафонтен , написал басню про эту самую ворону (или перевёл/пересказал в стихах эзоповскую?). А наш Иван Крылов, вдохновлённый басней де Лафонтена, спустя пару сотен лет написал свою, хорошо нам известную "Ворону":

Так вот, возвращаясь к пьесе. Все потуги мсье Журдена приобрести манеры аристократа, обучиться всем тонкостям хорошего тона и влиться в высшее общество, выдав свою дочь за сына турецкого султана, выглядят смешно только на первый взгляд. На второй взгляд они кажутся просто жалкими, а господин Журден напоминает нам... самих себя. Ну хорошо, пусть не себя, а кого-то другого, кто пытается казаться лучше, воспитаннее, образованнее, чем он есть на самом деле, кто хвастается своими достижениями или предпочитает выбирать одежду с лейблами известных марок, и чтобы на видном месте, а то ведь иначе никто не поймёт, что это костюмчик от Hugo Boss. Это называется снобизм, ребята. И смеяться над бедолагой Журденом — это тоже одно из проявлений снобизма, дескать, мы тут все из себя голубых кровей, из графьёв, ах, как смешно. На самом деле эта пьеса — развлечение для знатных особ, свысока посматривающих на всех прочих людишек, не принадлежащих к их сословию. А для нас, простых смертных — напоминание о том, что иногда полезно в зеркало заглядывать. А не Журден ли там сегодня отражается?

Уж не знаю, что там имел в виду Мольер и какие пороки общества он хотел высмеять, но я воспринимаю эту пьесу именно так. И вспомнился мне в этой связи Ревизор . Там гоголевский Городничий совсем о другом говорит, но очень в тему получилось, заодно и заголовок для рецензии нашёлся сам собой:

Будьте проще самими собой, и люди к вам потянутся.

Мамочки, что за чудо эта пьеса! Читать ее – одно наслаждение, как облизывать сладкие пальчики после чего-нибудь вкусненького.
С первых строк Г-жа Пернель дает внятное описание «ху из ху». К слову, сама она - пренеприятная и очень твердолобая особа.
А как же меня разозлил Дамис, вмешавшись, выскочив в самый ответственный момент! Как же он нетерпелив и неуместен! И суждения его о герое дня – Тартюфе? Словно себя же в порыве гнева и описывает. Ведь правду говорят, что в человеке другом мы видим самих себя!

Дивное дело! Тартюфа раскрыли, а он со всем согласен. И как это так получается, что его и не раскрыли уже вовсе? За что Тартюф мне симпатичен хоть с какого-то ракурса, так это за его же простые слова, которые к тому же еще и правдивы:

Вот и получается, что Тартюф вроде бы и лапочка и грешник, а все ж равно Огрон в нем души не чает. И вот тут уже вопрос ху из ху серьезный! Оргон сам дурак или Тартюф его так умело и хитро дурачит?
Больше самого Оргона в трясине обмана увязла только сама Г-жа Пернель

Знакомясь с действующими лицами в пьесах, я сразу «примеряю», кто станет моим любимчиком. Тут чаще всего два варианта – героиня юная девушка благородная или ее служанка. И в этот раз все-таки служанка. Язык Дорины мне милей всего!! Это самое разумное и живое создание всей пьесы, она все видит здраво, трезво, свое мнение отстаивает, но и уступить может аккуратно, а остальным желает с юмором:

А к Тартюфу под финал я прониклась ненавистью каждой клеточкой. Превратившись в змею, жаждущую плеваться в нарушителей ее покоя ядом. Вспыльчива я, наверное, очень и излишне чувствительна.))
А еще люблю, как от таких произведений мысли в голове рифмуются. Тарам-пам-пам.

Бесснежной зимой, примерно за месяц до конца года, решил я бросить себе личный книжный вызов. Прочесть к Новому году Дон Кихота. Вернее, прослушать около 50 часов аудиокниги - так быстрее и проще в условиях рабочего графика и повседневных забот. 30 декабря цель достигнута.

Книга действительно большая во всех смыслах. Значение её велико. Она настолько же печальная, насколько смешная. Очень важная, очень интересная. Чего стоит только одна из повестей внутри романа, которая сама по себе шекспировская трагедия. Большое рыцарское полотно, высмеивающее рыцарство, написанное остроумным и изобретательным автором. Мечта и жизнь смешиваются в истории, а события, казавшиеся фантастическими, раз за разом обретают оправдание реальностью. Много героев, много характеров, много мотивов. Каждый интересен. Ну, может быть, за редким исключением. Много слоёв.

Роман, повествующий о романе, рассказанном ненадёжным рассказчиком. Отчасти, кусающий себя за хвост. Роман о целом пласте культуры одного места и одного времени, но актуальный и по сей день. Это почти триеровская "Танцующая в темноте", только масштабнее, смешнее и за 400 лет до.

Дон Кихот - рыцарь печального образа. Именно такой образ держался у меня в сознании на протяжении всего романа. Печальная история, пронзительный финал. Но те перипетии, в которых он оказывается, безобразно комичны. Такая весёлая пыль на безотрадной реальности. Такая спасительная иллюзия, падение которой смертельно. Ведь сам герой своими благородными намерениями делает свою и чьи-то жизни насыщеннее, осмысленнее. Впрочем, чьи-то подвергает опасности. Пожалуй, действительно, самое болезненное - это падение в пропасть между собой настоящим и собой невозможным, но желанным. И кем был на самом деле Дон Кихот - странствующим рыцарем или разорившимся идальго?

Такой сумбурный отзыв, необдуманный. Любимым моим героем останется Санчо Панса. Любимой драмой - драма Дон Кихота. По крайней мере, в этом году.

Даже время не имеет власти над по-настоящему тукнутыми. Сервантесу удалось найти некую особую нишу, где не нужно ничего мифологического, голова Дон Кихота и так полна чудесных сказок и волшебства. Потому эта парочка, романтического рыцаря и его наивного помощника, осталась в веках. Более того, это, скорее всего, один из самых ранних романов, который не стал достоянием народа в фантастическо-божественной форме, часто стихотворной. На ум приходят (ничего другого я сразу и не вспомнил) более ранние варианты Гомера, Данте, Чосера, Рабле, Шекспира. Причем последний уже современник Сервантеса.

«Дон Кихот», как мне видится, в основном получился таким, а не иным, из-за свойств личности самого Сервантеса, а также потому, что его автор основную часть произведения написал в заключении. Не он один, впрочем. Долгие годы у меня складывалось впечатление об этом творении (типичный, кстати, случай) на основании только первой части, которая чаще всего и известна всем, ибо в ней и идет речь о знаменитом бое с ветряными мельницами (несколько страниц), наиболее известном событии в жизни Дон Кихота. Между тем, это лишь небольшой эпизод из череды событий, связанных с этим именем.

Собственно, прочитав когда-то первую книгу (а написаны автором они были в разное время), которая намного проще, но, казалось бы, исчерпывает все знания о Дон Кихоте, я надолго отложил в сторону вторую. Вторая же книга написана уже на основании первой и не является просто пародией на рыцарские романы (их, как оказалось в то время, было превеликое множество, хотя нынче они нам и не известны). Первая часть – кладезь юмора, вторая же, особенно ближе к финалу, скорее трагична. Вообще, этот тонкий момент – где начинается что-то ненормальное и заканчивается просто романтичное. Мы создаем свой волшебный иллюзорный мир с помощью литературы, онлайн-игр, мультфильмов там всяких – когда обычная увлеченность становится даже не смешной, когда нас с опаской начинают обходить люди обычные? Вряд ли, скажем, я сам, пребывающий в одном из таких миров, могу дать на это адекватный ответ.

Это, как я думаю, и есть основная идея Дон Кихота. Хотя, произведение несет собой и много иного. Благородство и честь Сервантес избрал темой произведения, а формой – насмешки обычных людей над чудаковатым рыцарем. Нельзя при этом не напомнить, что по «Дон Кихоту» часто учат испанский язык, а исторический экскурс в рыцарские эпохи дает больше представлений о том времени, чем любое другое произведение. Оригинальная игра автора во втором томе с первым томом (такой вот выверт) привела меня в восторг, не предполагал найти что-либо подобное в столь старом произведении.

Представьте Дон Кихота, который большую часть произведения всеми силами пытается доказать, что он настоящий Дон Кихот, а не поддельный. Мало того, что это очень актуально и сейчас, сие имело место и в жизни Сервантеса. Некто, так и оставшийся неизвестным, написал вторую часть произведения и выпустил ее в свет раньше, чем это сделал сам Сервантес. Вот она, сущность человеческая во всей красе. Здесь главное следующее – читатели со временем сами разобрались, отличили настоящее от подделки, ибо время и люди – вот то, что невозможно обмануть в литературе. Это, как я всегда считал, главное в классических произведениях.

Хочется рассказать о веселом и остроумном, а этого в «Дон Кихоте» превеликое множество, но уместить все это в рамки отзыва не получится. Современному человеку этот двухтомник читать не очень легко, речь несколько высокопарна, текст нарочито созерцательный, времени требуется довольно много, но, если кому-то удастся продраться, то удовольствие гарантировано. Федор Михайлович Достоевский где-то упоминал произведение Сервантеса в качестве того, что на страшном суде этой книги будет достаточно, чтобы человечество получило оправдание. Если взять за основу исключительно посыл произведения, то вполне может и быть. И самое главное, с чего я начинал, все это автор создал сам, своими руками, своею головой.

1664?!
Нет, я понимаю, что во все времена менялся облик обманщиков, а не их суть; но я впервые встречаю пьесу, которая за три с половиной века не потеряла актуальности (к сожалению!).

Это история ловких приживал, оскорбленных жен, пылких влюбленных.

Мне понравились все персонажи этой пьесы. Конечно, это гротескные типажи, но у каждого свои черты характера, хорошие и не очень, разные и тем интересные. Наивные, серьёзные, пылкие, вдумчивые, непреклонные, хитрые...

Особенно мне оказалась близка молодая жена: сохраняющая достоинство и верность до конца, преданная, но без слепоты или ненужной покорности мужу.

Для пьесы подошло бы слово страстная, если не сказать больше. Здесь страсть до денег и женских прелестей, основные инстинкты человека, и Тартюф просто олицетворяет эту ненасытность и алчность.

Но пьеса прекрасна своими острыми ситуациями, и комедией, и глубиной мысли.
Отличный перевод в стихах.