Генри Джеймс. Избранные произведения в двух томах. Том 2

Насколько мне не понравился роман Генри Джеймса (одно из самых сильных разочарований года), настолько же сильно я получаю удовольствие от его произведений малой формы! Не знаю рискну ли я когда-нибудь прочесть какой-либо другой его роман, но вот в рассказах и новеллах еще точно покопаюсь. Хороший слог, достойная интрига и почти всегда нестандартная, неожиданная развязка — компоненты мне очень по душе. Здесь речь идет о семье Морин и нанятом ими для младшего сына Моргана молодом учителе Пембертоне. Семья Морин на первый взгялд просто очаровательна. Светские манеры, путешествия по Европе, приемы и высокопоставленные гости. Блеск и мишура и впрямь могут ослепить случайного свидетеля их жизни, за яркостью и шумом не сразу разглядишь начинку этих людей. Но Пембертон провел с ними бок о бок немало времени и как бы ему ни хотелось говорить о них хорошее, делать это с каждым днем все труднее и труднее!

Какая же мерзкая семейка предстает перед читателем в итоге! Как же я на дух не переношу подобные типажи! Все на показ, все на публику, как говорится, хороший понт дороже денег, вот это точно про них. Практически разоренные, не имеющие средств к существованию они падают ниц перед теми, кого считают достойными этого, они юлят и, прикрываясь напускной нравственностью, уходят от щекотливых тем. Таких как, например, оплата своих обедов, гостиниц, нарядов и наемных работников. Пембертон оказывается в очень необычном и затруднительном положении, за работу учителя ему не платят ни гроша и, когда он все же смог надавить на своих работодателей, ему уже откровенно в лицо прилетело, мол мы и не будем, мы же видим, как вы любите мальчика, вы же не бросите его с нами на произвол судьбы. Для меня это просто верх непорядочности, а потому крах, который неизбежен для этой семейки, меня только радовал. Но, есть одно но. Как и Пембертон, я привязалась к Моргану, очень жаль этого еще совсем ребенка, в котором благородства и порядочности в разы больше чем в остальных членах его семьи. Финал не мог быть счастливым, но и произошедшего я не ожидала...

Я не знаю, на что они живут, и как они живут, и зачем вообще они живут! Что у них есть, и какими путями все это добыто? Богаты они, бедны, или это просто modeste aisance? [скромный достаток (фр.)] Почему им не сидится на одном месте, почему они живут то как вельможи, то как нищие? Словом, кто же они, в конце концов, и что они такое? Обо всем этом я много думал... я думал о многих вещах. В них столько этой омерзительной светскости. Ее-то я и ненавижу больше всего... О, я столько ее насмотрелся! Они думают лишь о том, как лучше притвориться и сойти за одних или за других. Зачем им все это нужно? Что они делают, мистер Пембертон?

Дальше...

- Вы разве не заметили, что с тех пор, как вы приехали сюда, мне стал не нужен доктор? - Твой доктор - это я.

Замечательный рассказ Генри Джеймса. Это настоящий талант - уместить в таком малом объеме чувства, интригу и раскрыть характеры персонажей. Молодой учитель Пембертон устраивается гувернером в дом семьи Морин, чтобы обучать их младшего болезненного сына Моргана. Ученик оказывается очень способным и они с Пембертоном становятся по-настоящему близкими людьми. В первое время учителю очень нравиться и веселая светская семья Морин, вот только со временем он понимает, что они далеко не те, кем хотят казаться. За внешней легкой и богатой светской жизнью прячутся очень нечестные люди. Пембертон оказывается в очень непростом положении: семья Морин не хочет ему платить, рассчитывая на то, что он и сам никуда не уйдет, ведь он очень привязался к мальчику. Да и сам учитель понимает, что не может оставить его. Морган не выносит лицемерия свой семьи, он мечтает сбежать из дома вместе с Пембертоном, ведь только в учителе о видит честность и поддержку. Грустный рассказ с подходящим финалом, мне он очень понравился.

ЗДРАВСТВУЙТЕ! Если бы Сфинкс из древнегреческого мифа существовал на самом деле, он бы наверняка оценил рассказ Генри Джеймса. Потому что загадка Сфинкса — про человека, который сначала ходит на четырёх, потом на двух, а под конец жизни опирается на третью ногу, — это ведь не просто про этапы жизни. Это про время, которое нельзя обмануть. И Джеймс в «Звере в чаще» (1903) показывает, что становится с человеком, если он застревает в детстве.

Главный герой, Джон Марчер, уверен, что ему предначертано нечто исключительное. Он не знает что именно — просто «что-то», что-то огромное, что выделит его из всех остальных людей и придаст его жизни особый смысл. И вот он ждёт. Годами. Десятилетиями. Рядом с ним — Мэй Бартрам, женщина, которая любит его и готова ждать вместе с ним. Марчер же не способен ни любить, ни выбирать, ни жить — потому что он застыл в ожидании.

В юнгианской психологии такой типаж называют «вечный ребёнок» — тот, кто чувствует себя избранным, но боится реальности, боится обязательств, боится стать обычным. Интересно, что другой, куда более известный «вечный ребёнок» в литературе, — Питер Пэн осознаёт, что он ребёнок и не хочет взрослеть. Это его собственный выбор. Но если Пэн просто улетает в страну, где нет взросления, то Марчер остаётся в реальном мире среди людей. Он взрослый мужчина, он никуда не сбегает. И именно поэтому его история страшнее: он не в сказке, а в реале, где время неумолимо.

Но история Марчера — это ещё и история Мэй Бартрам. И здесь Джеймс показывает то, что делает этот рассказ не просто психологическим этюдом, а трагедией двоих людей. Мэй любит Марчера — любит долго, преданно, безнадёжно. Она видит его нарциссизм, видит, как он увяз в ожидании, видит, что его «особая судьба» — не больше чем детская фантазия, от которой он не может и не хочет проснуться. Она понимает всё это лучше, чем он сам. И всё-таки молчит. Не признаётся, не кричит, не трясёт его за плечи, не говорит: «Посмотри вокруг — вот твоя жизнь, вот она, проходит прямо сейчас!» Почему? Потому что она — женщина своей эпохи. Конец викторианской Англии, где открытое чувство, прямой разговор, тем более признание в любви — это почти нарушение приличия, почти скандал.

Сдержанность — не личная черта Мэй, а норма среды, в которой она сформировалась. И эта норма становится частью трагедии: Мэй могла бы разбудить Марчера, могла бы своей любовью выбить его из вечной спячки детства, растормошить его нарциссизм, заставить посмотреть на жизнь как на то, что происходит сейчас, а не то, что «ещё случится». Но она не решается. Или не может. Или считает, что не имеет права. И в этом — не только её слабость, но и жестокость времени и культуры, в которой она живёт.

Получается, что «зверь в чаще» подкарауливает их обоих. Марчера — за то, что ждал, вместо того чтобы жить. Мэй — за то, что любила молча, вместо того чтобы рассказать о своей любви. И когда финал наступает, когда Мэй умирает и Марчер стоит у её могилы, осознание обрушивается на него не как гром среди ясного неба, а как тихая, опустошающая ясность: его «особое предназначение» состояло в том, чтобы прожить обычную человеческую жизнь с обычной любовью — и он этого не сделал. А она позволила ему этого не сделать. Но был ещё кто-то третий: тот, кто любил Мэй ... Ещё один страдалец.

И тут загадка Сфинкса раскрывается в рассказе Джеймса с пугающей очевидностью. Сфинкс спрашивает про этапы жизни и убивает того, кто не может ответить, — то есть того, кто не понимает, что жизнь конечна и состоит из времени. Марчер знал ответ на загадку Сфинкса (он же не глуп), но не прожил этапы своей жизни. Он прожил бессознательное младенчество, но застрял в детстве, пропустив зрелость и очнувшись в старости, потому что всё время чего-то ждал. И наказание — не смерть от чудовища, а тихое, опустошающее осознание прыжка зверя, который настиг его у могилы подруги — увядшего бутона, которому он же и не дал распуститься.

Стиль Джеймса требует терпения от читателя. Предложения длинные, многослойные, с бесконечными оговорками и полутонами. Но это не каприз стиля — это способ показать, как Марчер мыслит: он вечно уточняет, вечно уклоняется, вечно обставляет свой страх так, будто это не страх, а философская позиция. Читатель может начать скучать — и это, кажется, именно то, что Джеймс задумал. Потому что так же скучна и пуста жизнь самого Марчера. И в этой вязкости, в этой нескончаемой медлительности — весь смысл: так и жизнь проходит, пока ждёшь.

Рассказ стоит читать, даже если стиль Джеймса вам не близок. Это редкий случай, когда форма и содержание работают как одно целое: вязкий, медленный текст — это и есть жизнь, пропущенная в ожидании. И когда доходишь до финала, становится ясно, почему Джеймс писал именно так. Другим способом эту историю нельзя было рассказать без потери смысла.

Тем, кто побаивается «тяжёлого» стиля Джеймса, советую начать с аудиокниги в исполнении Светланы Кузьминой: её интонации сглаживают сложность текста и делают историю даже пронзительнее — будто само время тянется и тянется, пока герой всё ждёт и ждёт своего «зверя».

Оценка: 5/5 — не за лёгкость (её тут нет), а за то, что рассказ делает редкую вещь: заставляет читателя не просто сопереживать герою, но и примерять его судьбу на себя. И чувство это не очень уютное.