Театр

Весьма увлекательная пьеса, полная различных философских вопросов, над которыми интересно задуматься. Если бы первоначально не прочла историю Сократа в пересказе Платона, возможно, я поставила бы оценку выше. Но все же сравнение не в пользу Радзинского, хотя его творение читать проще и, главное, быстрее.

Основной недостаток данного произведения, на мой взгляд, это искажение историчности. Возможно, от пьесы и не стоит ждать атмосферы древнего мира, она написана, чтобы развлекать публику, все подается в более современном ключе, так же как, скорее всего, никто не ждет от мюзикла «Иисус Христос-суперзвезда» реальных исторических подробностей. Но уж больно Сократ Радзинского стал напоминать Иисуса, а Мелет, подавший на него в суд, имеет общие черты с Иудой, так же как и Продик, предавший своего друга, не говоря уже про учеников, которые слишком напоминают апостолов из рассказов различных писателей. А общение Сократа с женой вообще выглядит анахронизмом, словно я наблюдаю за разговорами современных супругов, одно обращение «Ксантиппочка» чего стоит (будь то переводная литература, можно было бы обвинить переводчика, но тут вопрос лишь к автору)

Но если не ожидать реалистичности, то произведение любопытно изучить, тут поднимаются не только вопросы предательства и зависти, но и трудности жизни с гением, вопросы истины и ее поиска, вопросы добра и зла, а также многие другие.

Так что рекомендую читателям эту пьесу, если вы ищете что-то легкочитаемое, но заставляющее задуматься над различными вопросами мироустройства, в том числе и теми, которые поднимал в своих произведениях Платон.

Радзинский в буккросинге практически не встречается... Во всяком случае мне его произведения на этих заветных полочках доселе не попадались.... И вот... такая удача! Пьеса "Снимается кино".... Пьеса, кстати весьма своеобразная, поскольку её название подразумевает двойственность восприятия. С одной стороны это название можно воспринимать как имеющее отношение к съёмочному процессу кинофильма... С другой - это рассказ Радзинского о запрете талантливой картины, о роли вездесущей цензуры, которая, как это ни странно запрещает то, что запрещалось в императорской России - вольнолюбие и свободомыслие... Для запрета фильма режиссёра Нечаева про любовь современников оказалось достаточно одной фразы известного киноведа, который признал, что в этой картине есть нечто высокое, глубокое, нечто лермонтовское... И ведь, что главное, подчёркивает нам в своей пьесе Эдвард Радзинский... Для самого киноведа эта фраза позволяет ей порисоваться перед своим окружением, почитающей госпожу Кирьякову "истиной в последней инстанции"... Является ли фильм Нечаева действительно таковым Радзинский в своём тексте не показывает... Возможно, что никакого отношения к лермонтовским мотивам режиссёр Нечаев и не имеет... Но крамольная фраза произнесена... И пошла писать... губерния... Из Минкульта ревностным ревизором является бывший однокашник и приятель Нечаева некто Тихомиров... За время, проведённое этим господином в Минкульте этот пронырливый чинуша премного понаторел в искусстве подковёрной борьбы... Как искусно Радзинский срывает с него и с других представителей худсовета, собравшихся на судилище над картиной Нечаева благообразные маски... Все они настолько жалки, мелочны и примитивны в своём стремлении опорочить доброго человека... Термин "нечто лермонтовское" служит для них чем-то вроде красной тряпки на быка... Никакой вольности и свободолюбия... Только инструкция, только желание во что бы то ни стало усидеть на тёплом месте... которое позволяет панибратски вести себя с настоящими творцами... Что и говорить, написана пьеса очень зло, сатирично... Радзинский бичует зло привычным для русской классики средством - смехом... И в этом я с ним полностью солидарен...

Пьеса о Михаиле Лунине, декабристе, не участвовавшем в восстании на Сенатской и арестованном последним. Офицер, горячо любящий родину, защищавший ее в Отечественную войну, к декабристскому «заговору на балу» он примкнул, «заболев совестью», желая изменить жизнь русского народа. Давно порвавший с тайным обществом, в декабре 1825 г. служивший в Варшаве, Лунин оказался причислен к делу о заговоре и был осужден на долгие годы в тюрьме и на поселении. Мы застаём его в трагический момент, когда он в тюремной камере ждёт своей смерти: в три часа ночи его должны задушить. Здесь будут ещё саморефлексия героя, флешбэки, переданные через его воспоминания и видения из прошлой жизни, –сложная такая конструкция, делающая пьесу очень интересной и острой.

В центре пьесы – конфликт главного героя и власти. Царь уверен, что Россия – это лишь «принарядившаяся Азия», ее общество развращено веками рабства. Лунин же всем своим поведением доказывает,что он не раб.

Узнав от Великого князя Константина о готовящемся аресте, он мог бы бежать, но сам избрал свою судьбу и цель – укрепить дух арестованных мятежников, однако со временем осознал, что в нем говорила гордыня, что нужно «пройти весь путь, их страдания... не как Дант, спустившись в ад, но поселившись в этом аду... и заслужить судьбой своей рассказать о них истину». Да и вообще, напрасно «Хозяин думает, что раб всегда убегает»: он способен противопоставить свою волю воле господина, не сойти со своего пути. За 20 лет тюремного заключения Лунин, в отличие от других, ни разу не обращался за помилованием, «не унизил себя ни единой просьбой», ни разу не упомянул ни одной фамилии своих былых соратников. Он сохранил свою честь, нравственные убеждения, внутреннюю свободу. Главный герой прошел путь от юношеского энтузиазма в начале правления Александра I («Мывсе тогда поняли – это наш век!») до горького разочарования в обществе, погрязшем в рабстве духа. Но даже находясь в тюрьме и ссылке, Лунин писал политически острые письма, надеясь на их распространение, на пробуждение общества от рабьей покорности и спячки. И теперь, зная, что в камеру вот-вот зайдут его палачи, Лунин предпочитает смерть духовному рабству.

Почему герой назван Жаком? Это прямая отсылка к произведению Д. Дидро: так звали слугу в романе «Жак-фаталист и его хозяин». С Хозяином ведет свой непростой разговор и Лунин, однако он лишён покорности слуги: «С рождения во мне был убит«раб». С рождения я яростно ненавидел хозяина».

Очень многослойная пьеса. Она оботношениях личности и государства, о рабстве и свободе, о стойкости и трусости. Как скажет Лунину император, всё общество с огромным рвением жаждет жестокой казни повстанцев: «...нас объединяла расправа над мятежниками», т.е. все повязаны кровью (прямо как у Достоевского в «Бесах», но уже не революционеры, а их гонители). Разговор Лунина с графом Чернышевым, членом Следственной комиссии по делу декабристов, тоже отсылает к автору «Братьев Карамазовых»: «это вечный наш разговор с чёртом. Голова – а из головы лезет чёрт!». Циничные откровения Чернышева о том, как участников восстания изощренно допрашивали и склоняли к предательству, очень уж напомнили следственную практику эпохи сталинских репрессий. Вот уж точно: века идут, а ничего не меняется в механизме государственной машины.

В пьесе очень здорово обыгрывается участие в действии не персонажей, а людей-мундиров и людей-сермяг: реплики и монологи произносят «Первый мундир», «Второй мундир», мундиры изображают и заговорщиков, и их гонителей, и царских сановников, «Сермяги» же – это поверженные участники восстания, каторжники. На сцене это должно смотреться очень эффектно (особенно когда спереди - мундир, а со спины - сермяга) и подчеркнуто символически. «Мундир государя» – воплощение зловещей фигуры монарха-«экспериментатора», здесь обобщенно показаны и Александр I, и Константин, и Николай. Этот прием с мундирами и сермягами, а также мысли героя о природе власти и подчинения, о том, что все события в жизни сводятся к четырём ключевым фигурам, четырём вечным образам – Каину, Авелю, Кесарю и Марии, – рождают философские обобщения, переводят пьесу в притчевый план, и происходящее воспринимается не только как относящееся к началу XIX века, но и вневременное, присущее многим эпохам.

Радзинский мастерски добивается исторической точности, для чего использует реальные документы: письма Лунина к сестре Е. С. Уваровой, фрагменты дневника А. И. Тургенева.

Меня очень заинтересовала фигура Лунина, и теперь хочется прочитать повесть Н. Эйдельмана «Лунин». Эх, найти бы время на всё))

Эдвард Радзинский для меня – прежде всего драматург, а потом уже телеведущий и автор популярных исторических повествований. И в этом сборнике он предстаёт очень разным.

Первый цикл, «Театр времён...» – исторические трагедии: писатель обращается к прошлому, которое, как известно, помогает лучше понять настоящее. Изображенные события и обстоятельства вполне применимы к любой эпохе, имеют вневременной смысл, и это делает пьесы очень интересными.

«Беседы с Сократом» – о суде над знаменитым древнегреческим философом, «провинившимся» тем, что «подвергал сомнению несомненные истины», своими критическими высказываниями подрывал авторитет власти, смущал юношей разговорами о правде и нравственности. Э. Радзинский показывает человека, который мужественно принимает смерть, отказывается от компромиссов и даже жизни ради утверждения Истины. А его жена Ксантиппа, известная своей сварливостью, здесь показана любящей женщиной, которая до последней минуты остаётся с мужем.

«Лунин, или Смерть Жака, записанная вприсутствии Хозяина» – пьеса о декабристе, которая мне понравилась больше всего. С удовольствием ее перечитала. Рецензию писала ранее.

«Театр времён Нерона и Сенеки» – мрачная фантасмагория на тему человеческой ответственности перед историей за свой нравственный выбор и поступки. По приказу Нерона Сенека, его воспитатель, после долгого отсутствия возвращается из провинции в Рим. Нерон называет себя учеником философа, но на деле извращает его мысли, дабы обосновать ими свои гнусные и аморальные дела. Отвратительный фигляр, циник, пошлый лицедей на трагическом театре жизни, ощущающий свою полную безнаказанность. Народ для него – «сволочь», в подвале томятся «убойные люди», обреченные погибнуть в цирке в схватке с дикими зверями ради зрелища. Нерон гордится прогрессом, но не видит крайнего падения нравов, которому сам способствует. Явный культ личности, инициируемый самим правителем. Римом правит страх: «В этом городе страха уже давно перевелись люди. Осталось только «мясо и кости» людей». Нерон возомнил себя «земным богом», равным олимпийцам, и пытается выдать «чёрное» за «белое», мальчика за девушку, старика-сенатора – за коня и заставить всех плясать под свою дудку (вернее – под удар бича, что выглядит угрожающе). Римский Сенат послушно утверждает эти его «метаморфозы». Один лишь стоик Сенека не подчиняется. У него своя внутренняя драма: философ удручен тем, что его образ жизни не соответствует его мировоззрению, т.к. он вынужден жить в пожалованных императором поместьях: «...я учу воздержанию и умеренности – а сам купаюсь в роскоши». Но самая большая мука для него – плоды его воспитания: «величайший моралист воспитал величайшего убийцу». А всё потому, что оказался способным покривить душой, изменить правде, промолчать в самый решающий момент, когда совершались кровавые преступления.

Следующие две пьесы объединенызаголовком «Театр "про любовь"». Они уже о современности. «Она в отсутствии любви и смерти» тоже перечитана, к прежней рецензии мне добавить, пожалуй, нечего. «Окончание Дон Жуана» меня как-то не впечатлило вовсе. В основе – на мой взгляд, довольно банальная мысль, что человеческая природа на протяжении веков неизменна, меняются лишь декорации. В пьесе Дон Жуан в ХХ веке является к своему слуге Лепорелло, который теперь – пошлый обыватель, заведующий фотоателье, и заставляет его вспомнить все его, Дон Жуана, ипостаси и варианты в разные исторические эпохи. Фигура «вечного соблазнителя» у Радзинского возводится к троянскому царевичу Парису, к Овидию, к Казанове и другим, хоть и менее известным, личностям. Поначалу кажется, что он всё тот же, что он неисправим, но потом становится ясно, что это постаревший Дон Жуан, порастративший былой огонь страсти. И в новом столетии его место занимает бывший слуга, который теперь отыгрывается на хозяине. Пьеса с эдакими постмодернистскими «вайбами»: условность, аллюзии, цитация. Не очень такое люблю.

И, наконец, третий раздел – «Театр в театре», состоящий из трех пьес, в которых есть мотивы актёрства, театра, роли, творчества.

«Снимается кино» –о необходимости быть честным с самим собой, т.к. это единственный способ сохранения в себе человека. Достаточно ярко передана атмосфера закончившейся «оттепели», когда творческой личности не дают воплотить важные для нее идеи, мысли, вынуждают идти на компромиссы с совестью. Режиссер снимает фильм о любви, который «рубит» худсовет: какая любовь, когда нужно показывать строительство ГЭС, масштабные достижения страны и т. п.? И в личной жизни тоже всё непросто. Потому так пронзительно звучат слова главного героя о том, что человек с течением жизни начинает «спускаться с гор в долину», предаёт свои юношеские мечты и высокие идеалы – ради преуспеяния, репутации, удобства, материальных благ.

«Приятная женщина с цветком и окнами на север». Оказывается, именно по этой пьесе снят старенький фильм с Гундаревой «Аэлита, не приставай к мужчинам». Героиня – вполне взрослая женщина, которая до сих пор поразительно наивна и смотрит на мир сквозь розовые очки. С личной жизнью – полный швах. А душа жаждет любить, заботиться хоть о ком-то, ну вот хоть о цветке-гераньке в  горшке. Ее обманывают все, кому не лень, используют, даже откровенно обирают, но она не перестаёт верить в хорошее и светлое, в добрую человеческую натуру. Ну нельзя же быть такой наивной дурочкой, ей-богу! Пьеса с некоторым уклоном в трагикомедию. И тут тоже есть театральный слой: изображена актриса, которая играет роль главной героини, действительность как бы удваивается. И снова в тексте вспоминаются Дон Жуан и Лепорелло – видимо, важные фигуры во всей драматургии Радзинского.

«Старая актриса на роль жены Достоевского» – грустная такая пьеса. Хорошо переданы характеры обеих «муз» писателя: мучительницы Аполлинарии Сусловой и ангела Анны Григорьевны, их роль в судьбе и творчестве ФМ. Переживания некогда популярной старой актрисы (а может, действительно, не актрисы, а ее гримёрши?) понятны и вызывают сочувствие. Но вот все эти разговоры с человечком из-под дивана показались какими-то очень уж искусственными.

Если говорить о сборнике вообще, то он оставляет впечатление чего-то цельного, связного, хоть у каждой пьесы и свой сюжет и герои.

Очень не понравилась главная героиня, и сложно мне её неуравновешенность списать на возраст.
Судя по фильмам, снятым по другой пьесе Радзинского "104 страницы про любовь" ему нравятся героини немного не в себе, может быть они кажутся ему хрупкими и не подходящими для нашего суетного и злого мира; слишком невинными для него, слишком возвышенными, слишком волшебными. Да, они несчастны и очень одиноки, но способны на какую-то неземную любовь, которой нет места в нашем мире.
И Радзинский делает из этого противоречия мелодраму и трагедию.
Я чувствую в этом клиническую картину какой-то душевной болезни, которая не даёт человеку возможности нормально воспринимать мир и других людей, не потому что мир ужасен, в нем любовь заменила похоть, все пьют и воруют; а потому что девушка не может наладить контакт с другим человеком, а все попытки сблизиться с нею со стороны другого яростно отталкивает.
Очень жаль мать героини; да, она совершает ошибки и возможно не идеальная и не лучшая мать, но она любит дочь и не знает как найти к ней подход. А дочь мечется в своих придуманных мирах до тех пор пока не случается трагедия.
Мне очень не понравился главный герой - какой-то тюфяк, который потакает женским истерикам, со всех сторон. Мужчина играет пассивную роль, которую ему навязали женщины. И даже умер как-то по-дурацки.
Вот из-за глупых героев, мне пьеса не понравилась, хотя написана притягивая языком, есть красивые моменты, есть крупинки точных и умных мыслей. Но не зацепила, совсем не моя тема.

"Не удалась жизнь," - этой заключительной репликой пьесы можно описать практически всё, что происходит в ней. Почему же так случилось? Что остаётся у человека в отсутствии либидо и мортидо, без воли к жизни и без воли к смерти, если он не стремится ни созидать, ни разрушать?
Видимо, такой феномен просто невозможен, как жизнь существа, которое не родилось и никогда не умрёт. Но если представить себе креатуру абсолютно равнодушную, даже тогда влияние окружающих, в той или иной степени подверженных любви и смерти, немедленно заставит её симулировать нежность... и саморазрушение тоже! Не хотела бы я оказаться поблизости от такого существа, со всей нерастраченной страстью пробующего ощущать и проявлять человеческие чувства. Оно станет, как маятник, мотаться из крайности в крайность, разбивая всё на своём пути.
Так и происходит в пьесе Радзинского. Она очень хороша! Написана элегантно вне времени, сегодня бы смотрелась в точности так же болезненно и актуально, как в 1979. Девушка придумывает себе приключения, друзей, врагов. Причиняет страдания себе и окружающим и упивается тем, что что-то, наконец, происходит, какие-то чувства испытываются. Мать в полуразрушенном состоянии, ей вменяется в вину контроль и попытки устроить собственную жизнь. Возлюбленному достаётся за неспособность успевать за непрерывно меняющейся выдуманной реальностью, целиком состоящей из криво подогнанной лжи. Даже наспех слепленная "подруга" попадает под раздачу!
Эта пьеса описывает муки существа, нежного отражённой нежностью, жестокого чужой жестокостью. Жалко её, эту жуткую девочку, называющую себя "Я", скорее всего Галю и уж точно не Наташу. Почему у неё, как у большинства здоровых людей, не выросли человеческие чувства вместе со вторичными половыми признаками? Гормональная дисфункция? Пограничное расстройство? Дурной пример инфантильной матери, тоже живущей придуманной жизнью?
В финале выясняется, что у лишённой естественных движущих сил личности всё-таки есть "друзья", рассерженные парни с преобладанием воли к смерти. Ребята дают героине взаймы столько ненависти, что её на ответной волне выносит в самообвинение и сострадание. Но если мать вдруг начинёт отдавать эмоциональной хищнице всю свою любовь, тогда снова получит презрение и гнев. Что неизбежно: героиня не может иначе. Забавно следить по тексту, как она отвечает яростью на доброжелательность и бросается на шею, когда её отталкивают. Всё это делается, чтобы вернуться в равновесие нелюбви-несмерти.
Радзинский, что создал эту... Галатею, кажется, предполагает, что таких молодых людей со взятыми взаймы чувствами много. Мне же кажется, что подобный эмоциональный коллапс человек переживает коротко в переходном возрасте, а затем благополучно становится полноценной личностью. Тем не менее, пьеса очень заинтересовала меня - как клинический случай. Уверена, что её можно прочитать и иначе.

Какой-то бешеный сумбур. При чтении этой пьесы нельзя отвлекаться, иначе с трудом пойманное настроение ускользнёт и придется начинать с начала.
Герои скучные, завистливые, сумасшедшие, слабые, любящие, трусливые, неуверенные, врущие, запутавшиеся в жизни. Настоящие одним словом.
Мне не понравилось Её суматошное метание, зацикленность Матери и Подруги на замужестве. Его инфантильность, метания и обвинения Жены. Неведомый мужской голос в трубке, так и не сказавший всё открыто. Да, скажу прямо, вся история не воодушевила.
Но я выписывала цитаты и очень хочу посмотреть, как это выглядит на сцене. Значит время, ушедшее на чтение, нельзя считать потраченным впустую.

Интересная пьеса. На первый взгляд - просто зарисовка, показывающая будни и изнанку кинематографического процесса, на второй - едкая сатира на злобу дня с узнаваемыми типажами, на третий - лирическая история о несбывшейся любви.
Когда смотришь фильм, не задумываешься, что его создание порой сопряжено со множеством мелочей, имеющих мало общего с искусством. Заплатить массовке, починить дверь в комнату отдыха, найти и научить целоваться молодых людей, которые видят друг друга в первый раз...
Молодой и, возможно, талантливый режиссер, пытается, несмотря на ни что, снять хорошее кино, при этом в глубине души сознает, что реализовать юношеские мечты не получается. Девушка из массовки нравится ему своей свежестью и непосредственностью, но когда-то и его жена была такой же потрясающей девушкой, и он был смертельно влюблен в ее руки... Человек, который хочет снять кино о любви, совсем запутался с этой любовью в собственной жизни.
Очень хлестко Радзинский проходится по кинокритику Кирьяновой, которую больше интересует не картина, а ее собственные слова об этой картине. Она в восторге от придуманного ею определения и радостно транслирует его всем подряд, не задумываясь, насколько оно подходит к отснятому материалу. Уверена, что драматург имел в виду кого-то конкретного.
Даже эпизодические персонажи получились яркими и сочными.
Старая актриса вызывает одновременно смех и жалость, но в какой-то момент понимаешь, что ее есть за что уважать.
Кирилл Владимирович, который так часто ошибался и признавал свои ошибки, что теперь уже с трудом понимает, что хорошо, что плохо.
Блондинка, мечтающая о роли козы в "Сером волке".
И - особняком - неуловимый Фекин, самый необходимый человек на съемочной площадке.
Легкий язык, остроумные диалоги, антураж шестидесятых. И все-таки интересно: фильм будет снят и показан зрителю или снят с производства и закрыт?

В контексте эпиграфа из Ц. Тодорова название можно истолковать как «Она в повседневности». Эта повседневная жизнь подробно воссоздана при помощи обширной вводной ремарки, переводящей произведение в разряд пьес для чтения, но при этом не лишающей его сценичности. Драматургическое решение мне показалось очень любопытным: параллельные пространственные плоскости, эдакий коллаж под девизом «а тем временем где-то». В этой повседневности живут и страдают люди: кто от женского одиночества и неприкаянности, как Мать и Подруга, кто от одиночества вдвоём, как Он и его Жена, кто от ощущения собственной непонятости и потому одиночества во всем мире, как Она. «Здесь всё как у всех»… Всё «точно такое же» и «точно так же»…

Она. Героиня не названа по имени, как и прочие персонажи. В этом и условность, и знак типичности ситуаций и переживаний. «Моё имя, как у тысяч»… Она фантазирует безудержно и тем спасается (как ей видится) от пошлости этого мира, от его лицемерия, равнодушия и лжи. «Качели» эмоций героини показаны психологически очень убедительно. В ней сильно развиты юношеское бунтарство, стремление к свободе, возрастной максимализм. «Блажен, кто смолоду был молод…». Она странна и весьма инфантильна, непредсказуема порой даже для самой себя. Жаждет любви, но легко может обидеть другого человека. Это рождающаяся женщина, а процесс рождения, как известно, лёгким не бывает. Потому больно и ей самой, и ее Матери, а зачастую и окружающим.

Он. Не может принять мысль о том, что «мир – помойка», сопротивляется ей изо всех сил. Только сил этих оказывается немного. Потому он так легко сдается, когда Жена приходит, чтобы забрать его домой.

Мать героини. Подруга матери. Жена героя. У каждой из этих женщин – свой «мильон терзаний», каждая несчастна по-своему. От душевной боли они прячутся кто за внешней бравадой, кто за эрзац-отношениями.

Доктор. Совершенно отвратительный тип. Пошляк и циник, ловелас с полным отсутствием эмоций. Вот уж у кого нет ни малейшей эмпатии. И страданий никаких, в отличие от прочих персонажей. Ему и в голову не придёт мысль о том, что «не удалась жизнь».

Финал неожидан и ошеломляющ. Оказывается, и в повседневности есть место и любви, и смерти – упомянутым Ц. Тодоровым традиционным двигателям сюжетов литературы XIX века. Ибо человеческий мир и в ХХ столетии покоится на тех же основаниях, а человеческая природа – неизменна, меняются лишь декорации.

Думаю, если бы я смотрела эту историю в театре она была бы одной из моих любимых и вне всяких сомнений я бы плакала в конце. Сократ и сам по себе уникальная и очень притягательная личность, но здесь о нем еще и рассказано очень вдохновенно и увлекательно, и при этом легко и как будто просто.
Остается ощущение прикосновения и к личности, и к эпохе, но в то же время вся драма воспринимается не исторически, а очень современно, как нечто, что происходит сейчас или в каком-то смысле обречено разыгрываться из года в год пока в истории человечества и внутри каждого человека будет продолжаться все та же борьба между животным и философом, разумом и желудком, подлостью и благородством, неправдой и истиной...
Это первая пьеса автора, с которой я познакомилась. Эдвард Станиславович по-моему очень талантливый драматург, и я обязательно что-то еще у него почитаю или может быть послушаю, потому что оратор он не менее замечательный.