Голос ветра

Сиди, с внушительным видом вождя, Красивой одеждой украсив себя, Если отец у тебя богатый.

Регион Полинезии почему-то постоянно выпадает из сферы интересов передовых учёных. Это достаточно странно, особенно учитывая развитость местной культуры: сколько исторических памятников уже открыто, а сколько – ещё предстоит найти. Немалую часть культурного наследия составляют устные и письменные истории о легендах прошлого. В чем-то они подчас реалистичны (предательства близких друзей и подруг), в чем-то предельно жестоки (Мауи заморил голодом свою бабку), но все они несут в себе часть духа островов, выступая фактическая их неотъемлемой частью. Фольклористика – отличная тема для самых разных спекуляций. Не имея четких интерпретационных рамок, предания и легенды различных народов разбираются и домысливаются авторами порой в совершенно диких формах. Катарина Луомала смогла избежать необъективных оценок. Вместо проецирования собственных взглядов, она сконцентрировалась не столько на передаче смысла, сколько на освещении культурной традиции Полинезии как таковой.

Она не просто рассказывает истории. В них она чередует вымышленных персонажей с реально существующими прототипами, причем информацию о них она берет непосредственно у самих наследников культуры – жителей различных островов. В этом ей помогает знание регионального языка и диалектов, которые она использует не только для общения, но и для перевода основных письменных источников.

Жизнь на островах Полинезии не назовёшь весёлой или лёгкой: голод, недостаток пресной воды, катаклизмы. Тем, что жил и продолжает жить там часто приходится трудно, но они не впадают в уныние. Они поют, рассказывают сказки и предания друг другу: передай дальше, переедай другому и так из поколения в поколение. Книга «Голос ветра» в первую очередь именно об этом – о том, что никогда не надо сдаваться, что надо брать пример со своих предков, ценить прошлое и настоящее и любить свою культуру, ведь чего только в ней нет!

P.S. Приобщиться к культуре Полинезии сегодня можно и другими способами. На онлайн ресурсах появилась возможность поучить самостоятельно гавайский язык, который не просто сохранился, но и продолжает активно использоваться львиной долей жителей островов.

Гавайи может означать и наименование острова, и название какой-нибудь местности в мире духов, и магическое имя отчего дома и даже имя конкретного человека.

Эта книга - тоже ветер, которому предназначено разнести далеко от островов Океании вести о любимых персонажах полинезийских преданий, вести о героях, принадлежащих времени Летящих Облаков, или, как говорят гавайцы, Ночи Преданий, иными словами, туманному прошлому.

Итак. Структура:

• Предисловие Е. М. Мелетинского. Настойчиво рекомендую буквально-таки к конспектированию, если не хотите завязнуть в дальнейшем тексте. Географическая и лингвистическая справка, общий обзор мифологии, экскурс и проспекция, история сбора и изучения фольклора, точки зрения отдельных исследователей и их восприятие научным сообществом. Великолепный скелет, на который можно наращивать мясо текста. Исследователь дискутирует с некоторыми взглядами автора, отдельные полагает неверными (ср. антропологический вопрос о принадлежности полинезийцев). Очень.
• Текст

Некоторый экскурс и предпосылки к формированию. История Полинезии

Как называлась земля, которую оставили полинезийские колумбы? Часто ее называют Гаваики. Иногда - Кахики. Иногда - Пулоту. Все эти имена имеют такое же точное географическое значение, как "Оставленный дом", "Оставшееся там", "Наше западное место". Иные пытаются разгадать, что же означают эти Гаваики и Кахики в каждом конкретном случае. К несчастью, это не всегда возможно: полинезийцы, любящие всему давать названия, длинные и короткие, предпочитают старые имена новым. И когда переселенцы замечали остров, который, они надеялись, был необитаемым, они тут же называли его именем своей родины.

Старинные предания об искусных мореходах, впрочем "не будь кораблекрушений, было бы меньше героев". Божественные предки полинезийцев, рискованные экспедиции пионеров-первопроходцев. Единство так и не ставшего единым народа.

Именно этим древним голосам ветра и посвящена главным образом моя книга. В ней идет речь о голосах, которые долетали сквозь тысячи облаков, проносившихся над островами, с тех нор как измученный, усталый мореход вопрошал, подобно герою по имени Хонокура: "Это ли остров, населенный лишь птицами?" Эти голоса звучали для Тоа, хотя он был слишком уж человеком действия и скучал, слушая разговоры. Они звучали для мужчин, женщин и детей, плывших с Великой Флотилией. Они звучали для жителей Мангаии, которые дивились, глядя на капитана Кука и его белокожих матросов и, пожалуй, как на еще большее чудо, на Маи, их земляка - такого же полинезийца, которому предстояло проделать путь на запад, путь предков. Но что бы нового и чудесного ни видели люди времени Слышимого Ушами - пусть это и становилось содержанием их песен, представлений и повестей, - это не могло сравниться по популярности с богами и героями времени Летящих Облаков. Капитан Кук был преходящим чудом, а вот Мауи - нет. Так же, как Рата, Тафаки, Тинирау, Ру или менехуны. Голоса все еще повторяют эти имена, потому что герои, их носившие, представляют достоинства людей, вызывающие восхищение во всей Полинезии. Полинезийцы видят себя в образах Раты и Тафаки, Мауи и менехунов, Тинирау и Ру. Полинезийцы идеализируют юность, задор, энергию и радость бытия. Они чутки к красоте природы и человеческого тела. Они стремятся к порядку, но, достигнув классической простоты в организации, затем усовершенствуют ее до такой степени, что она мешает ходу существования. Тогда, перегруженные ими же созданными сложностями, они восстают, отбрасывают их и начинают сызнова. Реализм и рефлективность, нежность и жестокость, вспыльчивость и выносливость соединяются в любимых героях, так же как и в людях, их создавших.

Мифопоэтика пространства архипелагов. Заклинание прибывшего в неизведанную страну. Остров как части тела рыбы. Красота природы в текстах. Песенное путешествие по архипелагу.

Талант рассказчика и мастера песнопений в племенной иерархии. Религиозные празднества.

У каждого племени был свой вариант определенного вида песен, называемый "уйи". По форме это обычно драматический диалог двух певцов из разных племен, чье поэтическое искусство оценивал ведущий состязание судья. Естественно, свой певец всегда оказывался победителем.

Образование. Роль первенца. Мангаревские мастера песнопений. Союз "ариори".

Четыре наиболее популярных бога, известных от Новой Зеландии и островов Чатам до Гавайских островов, - это Тане, Тангароа, Ронго и Ту. Гавайцы называют их Кане, Каналоа, Лоно и Ку. Из четырех лишь Тангароа, или Каналоа, близко знаком западным островитянам.

Древние боги, сотворившие мир. Их ранг и обязанности, варьирующиеся от острова к острову. Отречение от бога. Человек, что может господствовать над богами и природой.

Полинезийцы верят в родство природы и человека, в неразрывность времени и пространства. Вожди и их семьи обладают крепкими и тесными связями с человечеством, природой и сверхъестественными мирами. Поэзия и проза, религия и управление, обязанности и привилегии членов племени и семьи отражают осознание этого единства и неразрывности. Все больше и больше в поэзии и в прозе, как религиозной, так и светской, поэты развивают тему о связи между прошлым, настоящим и будущим и сочетают естественные и сверхъестественные сферы, чтобы определить их качества, назвать обитателей и места их обитания.

Космогония. Мятежные братья, развязавшие войну, желавшие получить возможность отличать свет от тьмы, сущность от пустоты.

Своему расшалившемуся сыну маорийская мать раздраженно крикнет: "Ко Мауи тиниханга кое!", что значит "Ты Мауи-Тысяча-Проделок!"

Мауи - полубог, Мауи - демиург, Мауи - трикстер. Неподчиняющийся никому, склонный к беззаконию юнец. Величайший из всех полинезийских колдунов. Все его проделки приводили к конфликтам, а благие дела лишь сопутствовали стремлению вознести себя, утвердить свою славу и принизить врагов.

Создавая образ, лишенный конформизма, попирающий все табу, и повествователи, и их слушатели, живущие в строго организованном, упорядоченном полинезийском обществе, испытывают удовлетворение от того, что отождествляют себя со своим героем (так называемый принцип замещения). Что не находит выхода в жизни, может быть выражено в комической сказке. Ведь не случится же ничего плохого оттого, что рассказывается о проделках Мауи, который жил давным-давно, когда мир был совсем иным. Да к тому же в конце концов он умер.

В современных общинных домах маори на резных деревянных стенах представлены сцены из приключений Мауи. Вот пойманное в силок солнце с двумя свисающими веревками; огромная рыба и Мауи, стоящий над ней с вызывающе высунутым языком (таков был обычай воинов); и Великая Хина, мать смерти, распластавшаяся во сне с торчащими из ее лона ногами героя.

Тинирау (что значит "неисчислимый", "мириады", "бесконечный"), столь любимый женщинами, мифологический герой, получивший имя благодаря огромным косякам своих любимых рыб.

Тинирау ассоциируется с океаном. Одна сторона его тела - человеческая, другая - рыбья.

Карлики-строители, наделенные необычайной силой.

В период расцвета своего маленького племени менехуны, по словам сказителей, построили в Гонолулу и его окрестностях девять или десять храмов и два пруда. На других островах - Кауаи, Мауи, Молокаи, Гавайи и Ниихау - находятся еще двадцать четыре храма, несколько прудов и каменных сооружений, строительство которых приписывается менехунам. Сейчас только руины напоминают нам об этих постройках.

И прочие крошечные человечки, населяющие гавайскую мифологию.

Вождь вождей. Полинеззийский идеал аристократа.

Тафаки - цельная личность, и, где бы он ни оказался, он всюду встречает уважительный и сердечный прием. Полинезийские ритуалы и условности для него естественны, он охотно выполняет свои обязанности и действует решительно, с великолепной уверенностью в своих силах. Иногда он сталкивается с почти невыполнимыми задачами и подлыми хитростями, но преодолевает их с гордой стойкостью. Когда же дело сделано, он тонко упрекает поставившего задачу за чрезмерную ее сложность, отказываясь от награды. А обидчику он, в свою очередь, предлагает совершить что-либо подобное, и тот находит свою гибель.

"Кура" - оттенок, излучающий красный цвет. Любят красный и боги, и вожди.

Вождь, с сильной маной, ья миссия настолько неотложна и благородна, что можно поступиться волей богов и силой ритуалов.

Не дополняют, но расширяют текст.

*Трудности восприятия

Ведь одна из главнейших трудностей, с которой сталкивается каждый знакомящийся с полинезийским фольклором, - это неисчислимое множество героев, героинь, богов и богинь, наперебой требующих внимания к себе. Каждый персонаж имеет не одно длинное составное имя, а несколько имен, и читатель скоро теряется в массе слогов. Если же он постепенно входит в эту массу, он, может быть, и получит вкус к перечням имен, которые так любят полинезийцы.

То (и не только то), от чего нас предупреждал и обещал в первой главе освободить нас автор, в тексте тем не менее реализовано. Иначе быть и не могло. Но в путанице имен, родословных и (особенно!) их вариантов периодически хотелось биться головой.

*Трудности богатства воображения Про трикстеров, очень массовую культуру и информацию не вовремя

Воинами Мауи были маленькие птички: лишь они не оставили героя, когда он стал изгнанником. При виде Великой Хины, спавшей, раскинувшись на земле, отряд испугался. Но Мауи сказал птицам, что бояться не надо, что скоро они увидят кое-что смешное. Однако, предостерег он птиц, надо будет сдержать себя и не смеяться, чтобы не разбудить Хину. Мауи шепнул своим спутникам, что задумал одолеть богиню, проникнув внутрь ее через лоно и выбравшись наружу через рот. Тогда он обретет бессмертие, а богиня умрет. Когда низкорослый, маленький Мауи со своей деформированной головой готовился совершить этот подвиг, говорит сказитель, он казался красивым. Это серьезный и морально очень важный момент, когда даже хвастливому и дерзкому Мауи была очевидна важность его деяния. Примолкшие птицы следили за тем, как Мауи крадется между бедер Великой Хины. Вот он исчез в ее теле, только ноги остались снаружи. Это было очень смешное зрелище! Маленькая трясогузка пыталась удержаться от смеха, но не смогла, и один ясно различимый смешок вырвался у нее. Богиня тотчас проснулась, сжала ноги и раздавила Мауи. Так он и не достиг бессмертия, а с ним - и все люди. Пословицей "Человек делает себе наследников, а Хина их уничтожает" сказитель заключает историю Мауи.