История его слуги

Иногда мне кажется, что ... американцы ... куда более пропитаны примитивным марксизмом, чем русские.

... люди искусства, по моему мнению, куда интереснее в постели, чем бизнесмены.

Уже засыпая, я совершил открытие, вдруг понял духовную причину своего пребывания в миллионерском домике. Мне нужна атмосфера мечты, а миллионерский дом — максимальное в этой жизни приближение к мечте. «Дальше от нормального — ближе к мечте», — подумал я и уснул.

Какие на х.. упражнения, — подумал я, — просто пятнадцать лет в своей жизни прожил полуголодным ...

Я бы у всех, кто к жизненным аппаратам подключен, шланги бы оборвал. Так бы и шел по госпиталям и шланги разрезал или кнопками автоматы жизни останавливал. Жестоко? Нет, честно, благородно даже.

Пиши я иные книги, не сидел бы я сейчас у окна слугой, обличал бы талантливо Россию и ее общественный строй, помогал бы Америке в идеологической борьбе против России, сидел бы, как Солженицын, в собственном поместье сейчас.

Что я имею? Старый чемодан моего возраста, подаренный мне родителями, да пару малоизвестных книг на русском языке, написанных мною в злобе и отвращении к миру.

«На х.. красивым женщинам я!» — ору я злобно вслух и ударяю кулаком по столу.

Какая красавица станет ждать, пока я путем героических усилий вылезу наконец из этой кухни и стану известным, может быть, богатым, грустно думаю я.

Я, конечно, во время его [босса] отсутствия разгуляюсь и нагоню полон дом девочек, но всё не те девочки, мне дорогих хочется...