История его слуги

Лимонов всегда старался попробовать в жизни всё - от однополой любви до войны и создания радикальной партии. Надо признать, что в этом деле он преуспел. "История его слуги" рассказывает о том, как небрежно скрытый за маской лирического героя автор работал слугой в доме богатого американца.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

550 оценок

5
40%
4
43%
3
13%
2
4%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 698Хотят прочитать 362

Рецензии

jep4 февраля 2026 г.
История первоклассного бабника
Вторая книга Лимонова получилась точно не хуже первой. Люди, которые пишут о том, что автор повторяется, вы серьезно? Вы что не знаете что все писатели в принципе пишут одну и ту же книгу под разными обложками?
Перед нами фирменная честная проза Лимонова где он постоянно нарушает запреты и балует нас циничными формулировками. Вообще главное преимущество прозы Лимонова — с ним никогда не бывает скучно.
Именно эту книгу я люблю особо, потому что она очень напоминает историю из моей личной жизни. Нет, я не был слугой миллионера, но был безответно любим прекрасной девушкой, гораздо моложе меня. Лимонов мастерски описывает подобные отношения: угрызения совести с одной стороны, ложные надежды — с другой.
Конечно, в книге не обошлось без историй о других женщинах. Лимонов, со свойственной ему откровенностью, совершил важное саморазоблачение:

... я ... жизнь на женщин меряю. Этот мир освещают только они, более никто. Они же сообщают миру цель, беспокойство и движение.
Какой он писатель? Какой революционер? Лимонов, в первую очередь — первоклассный бабник. И это, по-моему, его нисколько не унижает.
Социально-политическая нить в книге тоже присутствует. Обычная история: Лимонов восхищается роскошной жизнью своего хозяина, завидует и брюзжит на несправедливость мирового устройства.
А вообще Лимонов этой книгой в который раз доказал что не делает из себя картинку. Судите сами: он жил как сыр в масле. В великолепном доме, в одном из лучших районов Нью-Йорка, хорошо питался, пил отличный алкоголь и вообще, резвился как только мог! Это при том , что настоящий хозяин дома почти не появлялся. Слуга был предоставлен сам себе! Однако, когда предоставилась возможность, слуга бросил сладкую жизнь и уехал в никуда, в другую страну, устраивать промоушн своей книге. Писатель все-таки победил гедониста-мещанина: наш Эдичка опять, в который раз, убежал от хорошего в полуголодную жизнь.
Читать далее
Содержит спойлеры
50
327
AnastasiyaPrimak14 ноября 2021 г.
Как я читала Лимонова | Впечатления от нью-йоркской трилогии
Медленно. Местами — очень быстро, пролистывая страницы. Пополнила этим свою копилку читательского опыта, но не смогла полюбить — уж слишком... Лимонов оказался для меня "слишком" — слишком всё. Иногда у меня возникало впечатление, что Лимонов словно бы вообще нарочно старался "хайпить" на теме эротики и недовольства "заграницей", чтобы о нём говорили, причём, на мой взгляд, он иногда пихает любые оттенки этих тем лишь бы скрасить текст, который в целом ни о чём не рассказывает. Но при этом, весь текст выглядит как громкий, вызывающий крик — "Посмотрите на меня — я страдаю! Смотрите, любите, ненавидьте — испытывайте хоть что-нибудь!"
⠀
Особенно часть "Дневник неудачника" — я прочитала ее за пару дней, но у меня было постоянное ощущение, будто бы на меня орут капслоком. "Эдичка" и "История его слуги" чуть лучше, но тоже очень специфичны.
⠀
"Слишком" — это в целом описание всего моего опыта чтения Лимонова. Я прочитала нью-йоркскую трилогию, и могу её советовать тем, кто ещё не знаком с автором — ради составления о нём своего собственного мнения. Но продолжать знакомство с ним, скорее всего, не планирую — он меня утомил, кроме того, мне сложно читать авторов, с чьим мнением я крайне не согласна. К сожалению, это не мой автор, но вполне может быть, что ваш.
Читать далее
29
1,2K
95103327 июня 2014 г.
Хочу я всех мочалок застебать,
нажав ногой своей на самый мощный фузз;
и я пою крутую песнь свою - Мочалкин блюз.
Хочу скорей я с них прикид сорвать,
сорвать парик и на платформе шуз;
мочалки, эй! бегите все скорей, ведь я пою Мочалкин блюз.
Я мэн крутой, я круче всех мужчин,
мне волю дай - любую соблазню.
А ну-ка, мать, беги ко мне в кровать,
лишь дай допеть Мочалкин блюз ©
20
4,3K

Все рецензии

Цитаты

95103324 июня 2014 г.
Она принадлежала к поколению суровых и мужественных советских юношей и девушек (такими они сами себе казались), которые смело вышли на бой с неправдой в самом начале шестидесятых годов. Эти юноши — ее друзья, мужья и любовники — думали, что судьбу поэта можно сыграть между делом — между поездками в Париж и пьянками в Доме литераторов и писанием стихов и прозы, показывающих власти кукиш, но в кармане. Примером для них, они сами его избрали, был Пастернак — поэт талантливый, но человек робкий, путаный и угодливый, дачный философ, любитель свежего воздуха, старых книг и обеспеченной жизни. Я, которого от самого вида библиотек рвать тянет, презираю Пастернака, да.
Но вернемся к поэтессе и суровым юношам. Суровые юноши, честняги, читающие суровые стихи о вреде карьеры, или вдруг пинающие в печати давно умершего кровожадного тирана Сталина, или возмущающиеся тем, что кто-то бьет женщину, были встречены на «ура» такими же читателями. Мужественно и резко оправляя пиджачки, куртки и вихры, поэты бросали в переполненные недотыкомками залы студенческих городков свои фразы, и залы разражались аплодисментами. Поэтов этого поколения ужасно преследовали. То вдруг долго не разрешали уехать в очередной Париж, а поэт, знаете, уже собрался за границу, или вдруг вместо тиража в миллион или полмиллиона выпускали книгу поэта тиражом всего в сто тысяч экземпляров. В таких тяжелых случаях за них тотчас же заступалась мировая общественность.
Прошли годы, и вот она стоит передо мной — суровая девочка своего поколения. Читает стихотворение о поэтессе Цветаевой, покончившей с собой в провинциальном городке Елабуге, повесившейся. Ну и кумиры нынче у русской интеллигенции — робкий трус Пастернак, умерший у мусорного бака в лагере, где он собирал объедки; от страха ставший юродивым Мандельштам; повесившаяся Цветаева. Хоть бы один нашелся волк и умер, отстреливаясь, получив пулю в лоб, но прихватив с собой на тот свет хоть пару гадов. Стыдно мне за русскую литературу.
Приехала Махмудова. Читает стихи пятнадцатилетней давности. Приехала. Избрали в Академию. Почему хотя бы не повесилась? Повесившуюся поэтессу невозможно избрать в Академию. Неприлично. «А почему ты не повесилась? — думаю я. — Что-то, но должно было с тобой случиться. Почему ничего не случилось?»
Все неискренне, позерство, мертвечиной несет от давно умерших стихов. И конечно, есть и о Пастернаке. Пастернак явно произвел в свое время на молоденькую Махмудову сильное впечатление, этот услужливый человек, переведший со всевозможных языков целую книгу «Песни о Сталине». Трус, просчитавшийся только в том, что решил однажды — уже можно не трусить — написал и издал за границей свой сентиментальный шедевр — роман «Доктор Живаго» — гимн трусости русской интеллигенции, но обманулся Пастернак — еще нужно было трусить. Тогда он взял и умер с перепугу.
Вадимов шепчет мне извиняющимся тоном, что переведены только старые стихи его жены. Сейчас она пишет очень хорошие стихи, очень необычные, говорит Вадимов, наклоняясь ко мне, хотя я ему ничего ни о старых, ни о новых стихах не сказал. Может быть, мои мысли отражаются у меня на лице.
— Да-да, — говорю я, — для поэта новые стихи всегда милее
Читать далее
15
4,8K
jep27 января 2026 г.
Мне тридцать пять лет, и с семнадцати лет я добываю себе пропитание физическим трудом, потому их псевдорабочие лозунги меня не на..ут.
12
155
stop_talk21 июня 2017 г.
— Будь один, — говорил я себе, — не верь никому. Люди — дерьмо, они не то что плохи, но они слабые, вялые и жалкие, предают они от слабости, а не от зла. Будь один. Сильные звери охотятся в одиночку. Ты не шакал — тебе не нужна стая.
12
2,2K