Марина Цветаева. Избранные сочинения в 2 томах. Том 2. Проза

"Повесть о Сонечке" - это эмоция. Сильная, натянутая. Любовь. Нежность.
И история действительно как кусок сахара. Слишком приторная местами.
Сначала читать было довольно интересно, хоть и сложно пробираться через текст. В потоке сознания, эмоций и чувств не сразу удается понять суть и привыкнуть к такому стилю.
Ближе к середине и практически до конца Сонечка раздражала. Я думала, что полюблю ее. Буду в таком же восторге, как и многие другие. Но этого не случилось.
Ближе к концу читать стало легче. И дочитав, я выдохнула. Через 253 страницы я пробиралась больше недели.
И я устала читать эту книгу. Возможно от переполняющих ее чувств и эмоций. Ведь это воспоминания Марины Цветаевой о Сонечке Голлидэй, которую она любила.
Не могу поставить оценку. Мне кажется, что это именно тот случай, когда история либо тебя цепляет и становится частью тебя, либо нет. А 2 звезды или 5 звезд - какая разница? - это всего лишь условность.

«Повесть о Сонечке» высоко оценивает Дмитрий Быков. В своей лекции о Марине Цветаевой он говорит, что, по его мнению, это лучшее, что написано по-русски. Ни много, ни мало. И вообще всячески положительно отзывается, и эта повесть входит в его топ-пятерку самых-самых. Естественно, захотелось узнать это произведение.
Решила попробовать в аудиоварианте. Буду хвалить чтеца. Очень мне понравилось, как читает Анна Кожевникова. Меняет интонации и голос: тонкий эмоциональный за Сонечку и более сдержанный и глубокий за Марину Цветаеву. Не побоюсь этого слова – талантливо. В тексте сплошные эмоции, надрыв, боль. И, как мне кажется, актриса попала в унисон с автором. Во многом благодаря ее интересному исполнению, я и «дочитала» до конца, потому что поначалу (не скрою) хотела выключить, невозможно было эту вычурность и глупость Сонечки слушать.
Сама повесть своеобразная. Здесь даже не сюжет – эмоции. И эмоции взахлеб, безудержные. Разные люди в течение определенного промежутка времени регулярно общаются: Марина Цветаева, актриса Сонечка и другие, на первый взгляд, менее значимые персонажи, но имеющие свой вес в контексте вызываемых эмоций.
Говорят о многом и ни о чем. Какие-то разрозненные эпизоды, мысли, слова…
Возвышенная влюбленность друг в друга имеет место быть, несомненно, а также обожание, восхищение и страсть. И все это на фоне серьезных перемен в стране, тяжелого быта, неопределенности.
Восторженности невероятно много. Восклицание Сонечки по любому поводу «О, Марииина!» поначалу удивляло. Дальше - больше. Собственное имя, произносимое с немыслимой частотой, стало вызывать неудовольствие, если не сказать раздражение - неужели оно так странно звучит?!
Отношение в процессе слушания колебалось от «не могу больше эту экзальтированность выносить!» до «как же все-таки здорово!» ближе к концу. Все же увлекла « О, Марииина!» своими воспоминаниями. Я вникла и стала наслаждаться. На определенном моменте вдруг почувствовала их всех, и эту возвышенность, и эту нелепость. Не скажу, что близко стало, но понятно.
Но вот прошло несколько дней, а мыслями возвращаюсь к отдельным эпизодам, фразам. Не это ли называют – задело. И более всего чувство сожаления о том, что все в нашей жизни преходяще – и отношения, и жизнь. И Марины Цветаевой, и Сонечки уже давно нет, и лишь такие моменты позволяют понять, что они вообще были, что делали что-то в жизни, о чем-то думали. Как и мы. И все это прошло, исчезло. Очень близкими и понятными становятся слова Марины Цветаевой: «Еще меня любите, за то, что я умру».

"Мой Пушкин" Цветаевой я прочитала только потому, что ее посоветовали мне в Новогоднем Флешмобе. И мне искренне трудно оценивать сие произведение.
С одной стороны очерк очень эмоционален и полностью пропитан любовью поэтессы.
С другой - это было очень тяжело читать. Сначала я вообще решила, что я наткнулась на чью-то шутку. Не знаю, что стало тому причиной - моя не любовь к подобному формату, отсутствие тяги к поэзии. Но, наверное, я не сильно преувеличу, если скажу, что это произведение одно из самых сложных из прочитанных мной. Саму суть я поняла, все прекрасно, красиво. Но предложения построены настолько сложно, что местами кажутся бессвязным набором слов. Я потратила на этот очерк пол вечера, а оставшееся время перед сном очень болела голова.
Не советовать, не говорить что-то против я не стану. Но это точно не мое. А у Цветаевой я, пожалуй, буду читать только стихи.

"Повесть о Сонечке" - литературно почти не обработанные дневники Цветаевой за 1918-1919 года.
Цветаева живет в маленькой квартирке в Борисоглебском переулке, растит дочек, общается с театральной публикой. Сонечка - это актриса Софья Голлидэй, которую Цветаева встретила и полюбила.

Вся книга — белый стих. Поэзия в прозе.

Удивительно, как в такое страшное черное время можно испытывать столько любви и счастья! Уметь видеть и чувствовать за рамками прозаичных житейских нужд.
Уметь найти те самые верные, самые точные слова, и это, кажется, без малейшего усилия:

Воистину - Поэт!

А вы думали – я всегда шёлковая, бархатная, шоколадная, крэмовая со всеми – как с вами?

Блистательная работа, открытая нараспашку душа, кристально чистый романтизм, поэзия в прозе, заполненная деталями, вдохами и выдохами, взглядами и письмами, ожиданиями и прощаниями, портретами в себе. Я впервые посмотрела на Марину Цветаеву не через призму поэзии, а через её шаги, повороты головы, веления сердца и речевые обороты, органично встраиваемые в холодный контекст Москвы 1919 года. Она как цветок посередине замороженной ледяной пустыни. Она как жизнь, как веление, как огонь. Хотя в повести огонь, безусловно, Сонечка. Про «Повесть о Сонечке» фраза «любить любовь любовью».

Как я писала ранее, это поэзия в прозе. Контекст есть, сюжетной линии практически нет. Зато есть связь сначала Марины и Сонечки, потом Марины, Сонечки и Володечки - девственно и интимно сразу и за раз. В таких книгах я люблю отдаляться от деталей и рассматривать объект с высоты птичьего полёта, обозревая и принимая всю красоту и любовь вмиг, одним глотком, выпивая до донышка. Но отдельные мысли пташками залетали ко мне в душу и сплетались с уже прожитым, понятым, близким. Марина мнит себя старой от того, что многое помнит. Говорит, что всё большое в её жизнь или приходило случайно, или не приходило вовсе. И что Володя уходил и приходил без его договорённостей о встречах и без её ожиданий. А Сонечка никогда первая не расставалась и не переставала любить. Они чувствовали слова с другими значениями и воспринимали друг друга аутентично, особенно, уникально.

Всё во мне, в моей жизни, в моём чувствовании точно так же. Я ставлю подпись под каждым оброненным с гениальных губ Марины Цветаевой словом.

Начну с предыстории, связанной с моим прочтением
"Мой Пушкин " Марины Цветаевой.
Полгода назад, по "Культуре " смотрела передачу "Наблюдатель ", посвященную всероссийскому конкурсу о чтении и всем, что связано с литературой, среди молодежи начиная с 10-ти лет. Они писали сочинения на выбранные ими литературные произведения.
Победителем оказалась девочка 10-12 лет, которая за основу своего сочинения взяла эссе "Мой Пушкин " М.Цветаевой. Она рассказала свою историю, что в библиотеке ей не хотели давать эту книгу, в силу её молодости...
По горячим следам я взяла книгу в библиотеке и начала читать, и что вы думаете? Через несколько страниц я её закрыла, мне показалось это каким-то бредом, несуразицей и я подумала об этой девочке, какая она умница, что так поняла это произведение М.Цветаевой.
Уже прочитав "Воспоминания " А. Цветаевой, где очень доходчиво она описывала Марину, её раннюю и преданную любовь к Пушкину, о том, какой она была импульсивной, с полной самоотдачей готовой служить тому, кого полюбила раз и навсегда. Только после этой книги я повторно взялась за Пушкина Марины. И это был восторг!
Восторг от её любви к поэту, к описанию её чувств с маленького возраста, когда она украдкой от взрослых прочитала и наизусть знала поэму "Цыгане "!
Какие она делала выверты со словами, проводила аналогию их смысла и значения, как она любила само "слово " и не боялась его... Такое мог сотворить только великий поэт, поэт - самородок!
Щемит в груди от её проникновенного Пушкина!

Как же я люблю поэзию Цветаевой. До дрожи в коленках, до покалывания кончиков пальцев, до остановки дыхания. Я упиваюсь ею и никак не могу напиться.

А здесь... Здесь просто никак. Полное недоумение: что это было?
Что это за куча-мала из любовей. Сонечка, Володечка, Павлик, Верочка, Юра куда подевался Юрочка?. Детский сад какой-то.
Ах, Сонечка...
Сонечка любит. "Потому что я здесь ничего другого не делаю и вообще на свете - не делаю. И делать не намерена. И не намерена, чтобы мне другие - мешали."
Сонечка любит всех "...Вот одного я еще никогда не любила - монаха. Не пришлось."
Сонечка любит всё. "Я ужасно люблю нашейные платки, а этот особенно! - и я к нему пришла - а у него флюс - а я обожаю, когда больны... О, Марина! Как я люблю боль! Даже - простую головную!"
А больше всего Сонечка любит саму себя во всем. Ах, кружите меня, кружите!

Как-то всё и вся слишком богемно-богемно для моей приземленной натуры.
Не ожидала я такой приторной Сонечки и таких кисельных страстей от М. И.

Повесть посвящена памяти актрисы и чтицы Софьи Евгеньевны Голлидэй (1894—1934), с которой Цветаева была дружна с конца 1918 по весну 1919 года. Тогда же она посвятила ей цикл стихотворений, написала для неё роли в пьесах «Фортуна», «Приключение», «каменный Ангел», «Феникс». (из аннотации).

Аннотация, как мне кажется, слишком серьезна для этой книги, академична и напыщена. Повесть - действительно о Сонечке (кстати, фамилий Голлидэй - англ. Holliday - праздник, ей полностью соответствовала) - в памяти Цветаевой эта девушка осталась не серьезной и взрослой "Софьей Евгеньевной", а милой и трогательной Сонечкой.

"Струечка... Секундочка... Все у нее было уменьшительное (умалительное, умолительное, умилительное...), вся речь. Точно ее маленькость передалась ее речи. Были слова, словца в ее словаре – может быть и актерские, актрисинские, но, Боже, до чего это иначе звучало из ее уст! например – манерочка. «Как я люблю вашу Алю: у нее такие особенные манерочки...»

Манерочка (ведь шаг, знак до «машерочка»)! – нет, не актрисинское, а институтское, и недаром мне все время чудится, ушами слышится: «Когда я училась в институте...» Не могла гимназия не только дать ей, но не взять у нее этой – старинности, старомодности, этого старинного, век назад, какого-то осьмнадцатого века, девичества, этой насущности обожания и коленопреклонения, этой страсти к несчастной любви.

Институтка, потом – актриса. А может быть институтка, гувернантка и потом – актриса."

Сюжет пересказать, наверное, будет одновременно и сложно, и просто. Сама по себе история довольно простая, но как передать всю бездну эмоций и переживаний, заключенных в ней?
Изначально, в самых первых строках, речь идет совсем не о Сонечке, а о тех, кто в недалеком будущем и познакомит автора с самой Сонечкой:

"(Но где же Сонечка? Сонечка – уже близко, уже почти за дверью, хотя по времени – еще год.)".
Потом - знакомство: "– А это, Марина, – низкий торжественный голос Павлика, – Софья Евгеньевна Голлидэй, – совершенно так же, как год назад: – А это, Марина, мой друг – Юра З. Только на месте мой друг – что-то – проглочено. (В ту самую секунду, плечом чувствую, Ю. З. отходит.)

Передо мною маленькая девочка. Знаю, что Павликина Инфанта! С двумя черными косами, с двумя огромными черными глазами, с пылающими щеками.

Передо мною – живой пожар. Горит все, горит – вся. Горят щеки, горят губы, горят глаза, несгораемо горят в костре рта белые зубы, горят – точно от пламени вьются! – косы, две черных косы, одна на спине, другая на груди, точно одну костром отбросило. И взгляд из этого пожара – такого восхищения, такого отчаяния, такое: боюсь! такое: люблю!"

Наверное, в этой цитате выражена сама сущность Сонечки, ее искренность.
Впереди - еще 3-4 месяца непрерывных эмоций и чувств. Потом - прощание, уже навсегда.

Честно говоря, книга вызвала смешанные чувства. Первая часть оставила ощущение полной нереальности, калейдоскопа цветов и красок, чувств и ощущений. Во время чтения очень раздражала манера "перескакивать" с одного на другое, от рассказа об одном человеке к совершенно другому, раздражало обилие французского. Сокращение фамилий и имен - "Володя А.", "Ю.З.". Непривычная манера речи. Я продиралась через все это, как первопроходцы через джунгли :)

Если сказать еще честнее, изначально книга мне совсем не понравилась. Наверное, с таким "скрежетом" я читала только классику (большей частью - искренне мной нелюбимую, хотя и честно прочитанную) в 10х классах школы. Сонечка своей суетливостью и даже не знаю, как подобрать правильное слово мельканием, излишней эмоциональностью, не вызывала ни малейшей симпатии. Все было как-то перемешано, и нельзя было предсказать, о чем речь пойдет на следующей странице (Кто все эти люди? о_О). Только ближе к середине книги, когда повествование стало более упорядоченным, читать стало немного интереснее.
После прочтения уже не было такого резкого отторжения, была пустота, и мысль - "Вот это и есть та, реальная жизнь. Здесь нет выдуманных героев, здесь все - реальные люди." Начала лучше понимать главную героиню, сочувствовать ей и сопереживать.
Еще от книги осталось ощущение безысходности - от самой жизни в том, послереволюционном городе. Не один раз себя ловила на мысли о том, что ни за что не хотела бы там оказаться. В какой-то мере эта книга - о выживании. Об умении оставаться людьми даже в тяжелых условиях. Своеобразное "окошко во времени" - во время и в жизнь.
И могу сказать для себя с определенностью - стихи Цветаевой мне нравятся намного больше, чем ее проза. Но! Это ни в коем случае не означает, что книга "плохая". Это означает только то, что она мне не подошла. Возможно (и даже скорее всего) у другого человека она вызовет совсем другие чувства и ощущения, и станет одной из любимых книг.

Ну и напоследок - то, что запомнилось и произвело впечатление:

Китайцы узнают время по кошачьим глазам (фр.).

Она и в прозе - поэт, а в поэзии - музыкант.

Просто какой-то невероятно богатый и красивый язык у неё. Читаю и наслаждаюсь, но при этом - тяжело. Нет, не от вычурности, здесь не это служит помехой, а от моей собственной бедности языка и привычки к простому слогу. Этот рассказ лучше читать медленно, пытаясь попасть в его ритм, представляя (нет, не представляя - ощущая!) черноту и белизну клавиш, зеркальность рояля, в котором отражение сумрачное и глубинное, звуки, ноты, скрипичный ключ (почему скрипичный?), звук метронома, боль в спине и руках от правильной, лебедь пьет воду, позы во время игры...

Теперь понимаю, откуда в ее стихах такая мелодичность и ритмика...

...прав и Бальмонт, укоризненно-восхищенно говоря мне: «Ты требуешь от стихов того, что может дать – только музыка!»