Пять лет повиновения

Написанный в 1978 году роман «Пять лет повиновения» (к слову, номинант Букеровской премии того же года) удивительно современен, а его автор так же удивительно прозорлива. Трагическое произведение неумолимо предсказывает нам (из 1978-го, разумеется) будущую коммерциализацию всего и вся, в том числе и тонкой сферы человеческих взаимоотношений, в особенности любви и дружбы. Тезис «Любить за что-то (что-то конкретное, приносящее пользу: деньги, статус, власть)» в двадцать первом веке не кажется таким уж откровенно вызывающим и грубым – всего лишь констатация факта, не более того, своеобразная дань современному положению вещей.

В книге же Бернис Рубенс, явно опередившей свое время, явление это не то чтобы открыто для любопытных (а порой и непристойных) взглядов прохожих (читателей), оно здесь доведено до явного гротеска и абсурда, нарочито вызывающее, бросающее вызов абсолютно всем нормам морали. Тонкая же грань между иронией и трагедией сменяется очень быстро…

Да, весьма забавно оказывается поначалу наблюдать за этой странной игрой героев: мисс Хоукинс и Брайана; игрой, в которой все имеет свою цену: прикосновение за пять пенсов, поцелуй стоит чуть дороже…Начинающееся в шуточном ключе развлечение немолодых мужчины и женщины по мере разворачивания сюжета книги приобретает, однако, все более неприглядное, мерзкое звучание безысходности и отчаяния.

Бескрайнее одиночество щедро разлито на страницах романа, ведь одиноки – каждый по-своему – здесь все. Брайан, с детства задавленный матерью-тираном; мисс Хоукинс, потерявшая даже право на имя (а оно у нее, к слову, имеется – ее зовут Джин); мать Брайана, покинутая мужем почти сразу же после рождения малыша и вымещавшая на ребенке всю накопившуюся злобу (закон бумеранга в действии приведет к жестокой концовке)…

Причудлива и удивительная фантазия автора, сделавшая главным орудием зла в этой книге…обычный дневник – бумажное собрание тысячи с лишним белых страничек день за днем подталкивают героиню ко все новым унижениям…

Книга, повествующая о непростых судьбах героев, учит лучше разбираться в людях, противодействовать хитроумным манипуляциям окружающих и больше ценить себя – а это ли не главный секрет счастливой и спокойной жизни?

Это было чудесное знакомство с новым для меня автором.

Представьте себе маленькую симпатичную девочку. Предположите, что она живёт в приюте, что её воспитательница — прожжённая самодура, а соседка по комнате — повесилась на "тряпках". "Тряпки" выдаются каждой девочке, в один преКрасный день и предназначены отнюдь не для завязывания петель под потолком, но тут уж так вышло. Присмотритесь к взрослению этой очаровательной малышки, уловите момент, когда она позволит вписать себя в систему, поставить на конвейер, встать к станку, в общем — стать одной из шестерёнок в большом механизме. Поразитесь её способности прожить жизнь день за днём, от звонка до звонка, не снимая пальто в собственном доме, ни разу не прогулявшись в парке, не сходив в кино, не прикоснувшись — даже взглядом! — ни к одному мужчине. Поморщитесь, пожалейте её, пожелайте ей хоть на старости лет испытать счастье...

И подарите ей дневник. На пять лет. Чтобы наконец-то выкинутая из системы пенсионерка почувствовала себя человеком. Чтобы записывала каждодневные свои впечатления, чтобы строила планы и воплощала мечты в реальность. Это же психология успеха, воспитание позитивного мышления, расширение горизонтов, познание себя и мира заодно!

И утритесь. Потому что жизнь — та ещё стерва, покруче некоторых, а искорёженную, искалеченную душу не так-то легко причесать и пригладить. Обмануть — можно, потому что обманываться все рады — причём по-настоящему обманываться, до трепещущего под каждым ребром счастья, — но вывести за уже очерченные границы, увы, нельзя. Мисс Хоукинс это доказала. На себе, нелюбимой.

Рубенс начинает роман игрой с читателем. Вводит в заблуждение. Задаёт координаты, в которых история будет развиваться — и незаметно перестраивает их, ломает шаблон, сбивает с толку. Наивный читатель думает, что героиня романа — чуть ли не трансерфер во плоти и вот сейчас, с минуты на минуту, начнёт менять свой образ жизни, добиваться успеха, раскрываться и раскрепощаться. Она вроде тем и занимается, бедняжка мисс Хоукинс, да только в её пространстве вариантов никаких вариантов нет. Всё, что с ней происходит — безнадёжно чудовищно и чудовищно до безнадёжности. Смешно, страшно, отвратительно. Больно. Неизлечимо.

И дело не в том, что хорошей одинокой женщине попался нехороший мужчина. Тут вообще ни о какой "хорошести" речь не идёт, потому что адское самоуничижение хорошим быть не может по определению. И не жалко никого по сути, вот только... скулы сводит от чего-то, лезущего прямо изнутри, из горла... и заорать охота благим матом, и разреветься, и пощёчин себе надавать, чтоб прекратить истерику.

На разрыв книжка, в общем. До крови. До "выпусти меня отсюда".

Бернис Рубенс читателя словно в тюрьму заключает, окольцовывает, выжимает весь воздух из легких — так, что вздохнуть нельзя да и невозможно, потому что читая, задыхаешься в удушающей атмосфере то ли диккенсовских романов, то ли в густом и туманном отчаянии ''Грозового перевала'', в котором ни вздохнуть ни выдохнуть. Задыхаешься от сухих слёз, проливающихся там, глубоко внутри твоего сердца, смягчающих черствость и открывающих внутреннее зрение, самое верное — взор сердца. История пятидесятипятилетней мисс Джин Хоукинс — чудовищна в невероятном гротеске её поступков, мыслей и стремлении подчиняться и только подчиняться. И всегда послушание было её натурой. Точное исполнение приказа доставляло ей острое, пости физическое удовольствие.

Вы только представьте себе, что пятидесятипятилетняя женщина готова покончить собой после выхода на пенсию не от острого одиночества, не от осознания собственной ненужности, а — только вдумайтесь! — потому, что некому будет подчиняться! Совсем и абсолютно! Это насколько человек привыкает к постоянному подчинению, что оно становится смыслом жизни, что даже в тот момент, когда можно выскользнуть, выйти наконец из повиновения грозной матроны из приюта, из под контроля начальства на работе, и зажить наконец-то полной жизнью — своей жизнью, собирая все ароматы и удовольствия сегодняшних мгновений, дышать полной грудью, испытывать весь спектр ежедневных эмоций, – однако все равно остаешься в подчинении даже дневнику, отдавая приказы и, пересиливая себя, выполнять их. Дневнику, который может стать окном в свободу, а становится новой тюрьмой, настолько страшной, что приказывает вязать в течении пяти лет шарф-удавку...Сохранить девственность, не влюбиться ни разу в своей жизни, только по одной причине: матрона утверждала, что это страшный грех, и ноги женщине следует держать плотно сдвинутыми. Но это одна сторона природы власти — подчинение и ещё раз подчинение. Но Рубенс покажет и другую сторону: власть, как результат подчинения. Пятидесятилетний мужчина, находящийся в подчинении у собственной матери и её недержания, мечтает вырваться из клетки, сдав мать в дом престарелых. И вот двое пожилых девственников вступают в странные отношения: ей нужно подчиняться, ему — выйти из повиновения и обрести власть самому, даже над таким жалким созданием, как мисс Хоукинс. Безжалостно подчинять, уродливо, страшно, причем понимая, что твоя власть наносит непоправимый вред. Но, видимо, это как самый сильный наркотик: соскочить с иглы, однажды сев на неё, практически невозможно — слишком сладостно это ощущение превосходства над другим человеком, зная, насколько он от тебя зависит. Замкнутый круг...

Какой же ад часто мы носим внутри собственного мира, как же изуродованы мы бываем чужими и, что самое катастрофически страшное — близкими людьми. Изуродованы настолько, что стирается грань в извечном споре о причинах власти и в извечной необходимости одних подчинять, а других — подчиняться.

Дорогая Morra , громадное спасибо вам за рецензию, которая и вывела на эту необычную книгу. На полку.