Бумажная
619 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Данную книгу я растянула на несколько лет с большим перерывом, хотя сама по себе она не очень большая. В издании Эксмо находятся три первых романа Франсуазы: "Здравствуй, грусть", "Смутная улыбка" и "Через месяц, через год". Эти произведения рассказывают о человеке в разные периоды своей жизни — от подростка до взрослого.
Героине первого романа 17 лет, вокруг нее море, солнце и курортные романы, но нужно готовиться к экзамену по философии. У Сесиль все происходит впервые — влюбленность, чувства, физическое влечение к парню. Плюсом к этому ее все чаще посещают размышления о себе и о жизни, как и у всех в ее возрасте. Название романа говорит само за себя — именно в этом возрасте впервые знакомишься с таким странным чувством, как грусть, и учишься с ним жить.
В "Смутной улыбке" нам рассказывают про молодую студентку Доминику, она учится, ходит на лекции, отдыхает со своей подругой и парнем. Но неожиданно девушка впутывается в роман со взрослым мужчиной, который ей ничего не обещал. Главная героиня оказывается перед муками выбора, в тисках собственных чувств. Первое "расставание", горевание и принятие жизни без человека, в котором ты утонул с головой — вот о чем нам рассказывает писательница.
"Через месяц, через год" же повествует о людях взрослых в социальном плане — у них есть работа, капитал и устоявшиеся отношения (так кажется с первого взгляда). Для меня этот роман оказался самым непонятным по одной очень простой причине — здесь нет героя, которому можно было бы сопереживать. Единственное, что я поняла, прочитав это произведение — не все так в жизни однозначно; и если человек взрослый, то это далеко не значит, что он умный.
Первые два романа читались быстро и легко, слог у Саган действительно очень приятный и простой, но при этом элегантный. Преимуществом писательницы также необходимо отметить ее прекрасное умение погрузить читателя в атмосферу локации, в которой происходит действие. Если это вилла на берегу моря, то ты тут же ощущаешь на себе морской бриз, слышишь шум моря и чувствуешь песок на своих ногах. Если это Париж, то ты видишь эти уютные улочки, красивые дома, сидишь вместе с героями на берегу Сены ночью.
Подводя итоги, можно сказать, что в разном возрасте человека беспокоят совершенно разные вещи, кроме одной — любовь, она навсегда остается неизменной.

Конечно, удивительно, что Франсуазе Саган удалось так четко и во всех подробностях запечатлеть в своем первом романе «Здравствй, грусть» героиню, свою ровесницу — роман был опубликован, когда Саган было 19 лет. Сесиль — 17 лет, и она проживает молодость, стараясь полностью выполнять косвенный завет своего отца — брать от жизни ВСЕ возможные наслаждения.
Франсуаза Саган, которая сама себя называла прожигательницей жизни, наделила Сесиль большим автобиографизмом, — поэтому она так искренна и в морали, и в разврате. Героиня почти телесериальна — читатель проникается к ней и сочувствием, и раздражением, и иронично посмеивается над ее детскими ещё планами и шалостями, которые (довольно очевидно) приводят к катастрофе. Сесиль катализирует механизм жизни, берет на себя ответственность за счастье других людей — отца, Анны, Сирила, Эльзы. Она примеряет на себя разные лица — хитрости, равнодушия, маниакальной радости, полноценности и неполноценности. Таков флер молодости: она опрометчива, недальновидна, ей все равно, что будет после.
Франсуаза Саган прямолинейна, поэтому и Сесиль груба в формулировании мысли, притворно развязна и замечательна самоанализом, в форме которого и построена повесть.
Виной особой атмосферы этой книги, конечно, становятся морские каникулы: теплый ветер, бескрайняя сверкающая гладь, покачивающийся на волнах парусник, сосновая влажная роща — и внутри этого разметавшаяся на песке нескладная фигурка главной героини, ее личное любовное путешествие, познание этой науки в ее физиологии и материи.
Эта эгоистичная, несколько даже бытовая история, записанная со слов ещё девочки-подростка, близка многим, кто переживал или переживает юность. А юность всегда оттененна грустью — грустью прошлого и настоящего.

Мне не понравился сей шедевр. Рассуждения молодой, зеленой девицы о себе и о жизни. О том, какие они с отцом этакие, как они могут общаться только с красивыми людьми, к коим и себя, естественно, причисляют. Как им нужна мишура и светский блеск. Как весело менять партнеров каждые 2-3 месяца, пить, курить и прожигать жизнь. Какие они милые и замечательные, как им тяжело жить нормальной жизнью, как все. Какая это унылая и печальная рутина. Ох и ах! Что может быть лучше кофе с апельсином по утрам.
Видимо, в свое время эта вещица привлекала своей скандальностью. Папаша с семнадцатилетней дочкой (только что из пансиона выпустили, от монашек) пьют, курят и веселятся, им никто не нужен, кроме меняющихся партнеров для удовлетворения своих плотских желаний. Мне кажется, что сейчас любой блогер может что-то более серьезное или более скандальное написать. Но надо отдать должное, мадам Саган прекрасно создала атмосферу летнего взморья и жары.

к чужим недостаткам легко привыкаешь, если не считаешь своим долгом их исправлять

И я поняла, что куда больше подхожу для того, чтобы целоваться на солнце с юношей, чем для того, чтобы защищать диссертацию…

к чужим недостаткам легко привыкаешь, если не считаешь своим долгом их исправлять
Перебирая воспоминания, боюсь наткнуться на такие, от которых на меня накатывает тоска.
Все мы добиваемся только одного-нравиться. Я по сей день не знаю, что кроется за этой жаждой побед - избыток жизненных сил или смутная, неосознанная потребность преодолеть неуверенность в себе и самоутвердиться.
Уверенность в себе — опьяняющее чувство сообщничества с самой собой.
Он брал на себя то, чего я не могла перенести, — ответственность.
Счастье - вещь ровная, без зарубок.
Это незнакомое чувство, преследующее меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь назвать, дать ему прекрасное и торжественное имя - грусть. Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение.
Быть может, ее доброта была утонченной формой ума, а то и просто равнодушия
Удивительное дело — судьба любит являться нам в самом недостойном или заурядном обличье.
Эльза великолепно смеялась, заразительно, самозабвенно, как это свойственно одним только недалеким людям.
То, что вы называете складом ума, скорее можно назвать спадом.
Жалость – приятное чувство, устоять перед ним так же трудно, как перед музыкой военного оркестра.
Для внутреннего спокойствия нужна внешняя суета.
Есть вещи, с которыми нельзя примириться
Когда мечтаешь о чем-то как об огромном несбыточном счастье, перестаешь замечать маленькие дорожки, по которым можно (и довольно быстро) до него дойти.
Никто ни для кого не создан.
Но в один прекрасный день я полюблю кого-нибудь всей душой, и вот так же осторожно, ласково, трепетной рукой нащупаю путь к его сердцу…
Любовь самая приятная, самая настоящая, самая правильная вещь на свете. И неважно, чем ты за нее платишь. Важно другое — не озлобиться, не завидовать...
Любовь самая приятная, самая настоящая, самая правильная вещь на свете. И неважно, чем ты за нее платишь. Важно другое — не озлобиться, не завидовать...
- У вас несколько упрошенное представление о любви. Это не просто смена отдельных ощущений...
...
Мы мало что из себя представляем. К счастью, мы частенько не осознаем этого. Иначе вообще ничего бы не сделали.
Несчастье не учит ничему, а все отверженные - уроды.
При расставании он, должно быть, чувствовал что-то вроде облегчения - так бывает, когда страсть бурлит в тебе. Кажется, что, расставшись, будешь наконец спокойно наслаждаться своим счастьем.
Но на самом деле всем всегда некогда толком разобраться в себе, людей в основном интересуют в других только глаза, да и то чтобы видеть в них собственное отражение.
Культура - вот что остается, когда ничего не умеешь делать.
Она жила, как живут тысячи женщин, а она этим гордится... И хвалится она не тем, что совершила нечто, а тем, что чего-то не сделала... Да ведь это же приманка для дураков... твердишь себе: "Я выполнила свой долг", только потому что ты ничего не сделала.
...а он, женясь на женщине своих лет, перестанет принадлежать к той категории мужчин без возраста, к какой относился до сих пор.
...в Анне не чувствовалось никакой недоброжелательности. Она была слишком равнодушна. И в её суждениях отсутствовали категоричность и резкость, свойственные злости. Но от этого они становились лишь ещё более меткими
Я больше всего боялась скуки и покоя. Нам с отцом для внутреннего спокойствия нужна была внешняя суета.










Другие издания

