Ворота Расемон. Новеллы

Поучительная история, вполне подходящая как для подростков, так и для убелённых сединами аксакалов, может быть ярким и простым примеров как нашей трусости, так и нашего героизма. Ну, да и других философских линий, при желании, найдёте немало. Я же остановлюсь на самом видимом, на что и делает главный акцент Акутагава Рюноскэ.
Белая собака по кличке "Снежок" гуляет по своему району и вдруг видит страшную картину.

Стоял теплый весенний день. Собака по имени Снежок тихонько брела по улице вдоль живой изгороди; на ветках изгороди уже распустились почки, а кое-где попадались и цветущие вишни. Но Снежок их не видел: он брел, опустив морду и принюхиваясь к земле.

Когда изгородь кончилась, Снежок свернул в открывшийся переулок. Но не успел он обогнуть угол, как в ужасе замер на месте.

И неудивительно: в переулке в семи-восьми саженях от угла стоял живодер. За спиной он прятал веревку, а глазами следил за маленькой черной собачкой. А та доверчиво ела кусок хлеба, который он сам же ей бросил. Но не живодер сам по себе так испугал Снежка. Если бы дело касалось незнакомой собаки, куда ни шло. Но живодер выслеживал соседскую собаку Кляксу, его лучшего друга Кляксу, с которым Снежок встречался и обнюхивался каждое утро.

Так что же Снежок? Залаял, бросился помогать Кляксе?
НЕТ! УБЕЖАЛ ТРУСЛИВО...

Должно быть, как раз в эту минуту на бедного Кляксу накинули петлю: раздался его заливистый жалобный вопль. Но Снежок не только не вернулся – какое там, он даже не остановился. Он несся, не оглядываясь назад, не глядя по сторонам, не смотря даже себе под ноги, он с размаху попадал в лужи, расшвыривал камешки, опрокидывал урны… Вот он помчался под гору, – стой! – чуть было не попал под машину. Неужели Снежок от страха потерял рассудок? Нет, он несся сломя голову потому, что в ушах у него неотвязно звенел вопль Кляксы:

– Гав-гав! Спасите! Гав-гав! Спасите!

А , вернувшись домой, он заметил, что его хозяева - дети вдруг его прогоняют и не узнают. ОН СТАЛ ЧЁРНЫМ!!! Душа его трусливая поменяла окрас шерсти.

Так как же быть? Как жить дальше с этой чёрной шерстью? А,ГЛАВНОЕ КАК ЖИТЬ ТЕПЕРЬ СО СВОЙ СОВЕСТЬЮ ПРЕДАТЕЛЯ ДРУГА! Поймет, видимо, тот, кто хоть раз в жизни совершал трусливый поступок. Да, стыдно, очень стыдно. Стыд жжёт изнутри, не давая покоя ни днём, ни ночью.

Так что же дальше было со Снежком?
Почему он изменился кардинально?
Почему о нём газеты писать стали?
КАК СЛУЧИЛОСЬ ЧТО ОН ВНОВЬ СТАЛ БЕЛОСНЕЖНЫМ И ОБРЁЛ СВОЮ СЕМЬЮ?
Читайте сами.
Читайте своим детям.
Малая проза Рюноскэ поучительна и глубока.

Акутагава Рюноскэ в этом историческом религиозно-философском рассказе поднимает столь серьёзные темы, что вряд ли возможно на них сразу ответить. Рассказ требует внутреннего неспешного размышления, а потому в конце рецензии вряд ли будет уверенная точка, вряд ли будет конкретный вывод, вряд ли будет моё определённое жизненное отношение. Но, не будем забегать вперёд. Итак:

То ли в годы Гэнна [1615-1624 гг.] , то ли в годы Канъэй [1624-1644 гг.] – было это, во всяком случае, в глубокую старину.

В те времена стоило приявшим святое учение господа обнаружить свою веру, как их ждал костер или распятие. Но казалось, что чем яростней гонения, тем милостивей «господь всеведущий» простирает на верующих округи свою благую защиту.

Юная девушка О-Гин потеряла своих родителей. Они умерли. Верой их был буддизм, учение Сакья Муни.

Юную О-Гин приютила у себя семья христиан и нарекли её - МАРИЯ. Так девушка стала ХРИСТИАНКОЙ. В те времена в Японии были гонения на христиан и любого ждала СМЕРТЬ. Надо было иметь не только веру, но и силу духа исповедовать христианство в то время.

Но однажды в ночь нотара (Рождества) в их хижину ворвались стражники (по наущению Дьявола) и, увидев крест на стене, конечно, их схватили. Они вынесли истязания!

Наместник, поняв всю бессмысленность допросов, решил придать прилюдно всех троих казни ЧЕРЕЗ СОЖЖЕНИЕ. Казнь должна была состояться на пустыре, недалеко от кладбища, где и были похоронены родители О-Гин.

Местом казни был избран каменистый пустырь рядом с кладбищем. Их привели туда, прочитали им, в чем состоят их преступления, и привязали к толстым четырехугольным столбам. Затем столбы укрепили в середине пустыря, поставив справа Дзеанну-о-Суми, в середине Дзеана-Магосити и слева Марию-о-Гин. О-Суми от продолжительных пыток казалась постаревшей. И у Магосити на заросших щеках не было ни кровинки. А о-Гин? О-Гин по сравнению с ними обоими не так уж сильно изменилась. Но у всех троих, стоявших на хворосте, лица были спокойны.
Вокруг места казни давно уже собралась толпа зевак. А там, позади зрителей, несколько кладбищенских сосен распростерли в небе свои ветви, похожие на священные балдахины.

Когда все приготовления были окончены, один из стражей торжественно выступил вперед, стал перед приговоренными и сказал, что им дается время одуматься и отречься от святого учения.

– Подумайте хорошенько, если отречетесь от святого учения, веревки сейчас же развяжут.

Но приговоренные не отвечали. Они смотрели в высокое небо, и на губах у них даже блуждала улыбка.

И наступила небывалая тишина. Не только стражи, но даже зрители затихли в эти минуты. Глаза всех, не мигая, устремились на лица приговоренных. Но не от волнения все затаили дыхание. Зрители ждали, что вот-вот загорится огонь, а стражам так наскучило ждать казни, что даже не хотелось разговаривать.

И тут происходит то, что невозможно даже предположить.
Почему О-Гин отрекается от веры?
Что О-Гин увидела вдали?
Почему и её приёмные родители вскоре также отрекаются от Христа?

Да, рассказ очень сложен в понимании места любви и веры в душе человеческой. Потому и не может быть чёткого ответа на главный вопрос, что скрыт между строк: Что главнее - вера, иль любовь? И почему христиане добровольно отказываются от рая и идут в ад?
Прочтите этот небольшой рассказ. Это не займёт много времени, но ДАСТ ВАМ ОГРОМНОЕ ПРОСТРАНСТВО ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ О ВЕРЕ ЛЮБВИ И ДОЛГЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ.

Предельно реалистичная деревенская история своей простотой, лишённой двойственности, может считаться одной из самых лучших в понимании САМОЙ СУТИ ЖИЗНИ.

Когда у о-Суми умер сын, началась пора сбора чая. Скончавшийся Нитаро последние восемь лет был калекой и не поднимался с постели. Смерть такого сына, о которой все кругом говорили «слава богу», для о-Суми была не таким уж горем. И когда она ставила перед гробом Нитаро ароматичную свечу, ей казалось, словно она наконец выбралась из какого-то длинного туннеля на свет.

После похорон Нитаро прежде всего встал вопрос о судьбе невестки о-Тами. У о-Тами был мальчик. Кроме того, почти все полевые работы вместо больного Нитаро лежали на ней. Если ее теперь отпустить, то не только пришлось бы возиться с ребенком, но и вообще трудно было бы даже просуществовать. О-Суми надеялась, что по истечении сорокадевятидневного траура она подыщет о-Тами мужа и тогда та по-прежнему будет исполнять всю работу, как это было при жизни сына. Ей хотелось взять зятем Екити, который приходился Нитаро двоюродным братом.

На, забегая вперёд, открою вам то, что невестка о-Тами удивит не только свою свекровь о-Суми отказами от настойчивого сватания с другим мужчиной. Да, и НЕ ТОЛЬКО ЭТИМ! Но, по порядку.
Остаются одни без мужчины пожилая о-Суми, которой бы уж только на солнышке греться, да по старчески охать, о-Тами, вдовая невестка, которая, как лошадь, стала от зари и до зари работать за двоих в поле, и маленький её сын Хиродзи, которому ещё расти, да расти.
ТРУД, ТРУД, ЕЖЕДНЕВНЫЙ ИЗНУРИТЕЛЬНЫЙ ТРУД ПРЕВРАЩАЕТ ЖИЗНЬ В КОЛЕСО БОРЬБЫ С СОБОЙ.

О-Тами возложила на свои женские плечи всю тяжесть забот о семье. Это, несомненно, делалось с единственной мыслью: ради Хиро. Но в то же время в этой женщине, видимо, глубоко коренилась сила традиций. О-Тами была «чужая», она переселилась в эту местность из суровых горных областей. О-Суми часто приходилось слышать от соседок: «У твоей о-Тами сила не по росту. Вот недавно она таскала по четыре связки рису сразу!»

О-Суми выказывала невестке свою благодарность одним – работой: ухаживала за внуком, играла с ним, смотрела за быком, стряпала, стирала, ходила по соседству за водой – хлопот по дому было немало; но сгорбленная о-Суми делала все с веселым видом.

Но так ведь долго продолжаться не могло. Старуха уже выматывалась ежедневно по домашнему хозяйству, да с внуком, а невестка всё работала, работала и работала в поле.

ФИНАЛ ЖЕ ТУТ НЕПРЕДСКАЗУЕМ.
Его, конечно, раскрывать не стану. Не стану портить удовольствие от самого чтения. Акутагава Рюноскэ сумел в простом крестьянском сюжете вычленить то скрытое, что сидит, пожалуй, в каждом из нас и выходит наружу только лишь тогда, когда ком земли помещается поверх усопшего, поверх того, кто жил, работал, мечтал, страдал и надеялся... УВЫ, У КАЖДОГО ИЗ НАС БУДЕТ СВОЙ КОМ ЗЕМЛИ.

Помните надоедливую плаксивую песенку, что из каждого утюга звучала?

Конечно, хочется протянуть параллель между ней и глубоким философско-поэтическим рассказом Акутагава Рюноскэ, но нет, не получится. ТУТ ВСЁ ГОРАЗДО ГЛУБЖЕ.
Итак, начинаем погружение.

Бисэй стоял под мостом и ждал ее.

Наверху, над ним, за высокими каменными перилами, наполовину обвитыми плющом, по временам мелькали полы белых одежд проходивших по мосту прохожих, освещенные ярким заходящим солнцем и чуть-чуть колыхающиеся на ветру… А она все не шла.

А далее, конечно, образ текущей воды, как символа текущей вечной жизни.

Вот здесь, пожалуй, и кончается связь с нашей песенкой и начинается иное.
Начинается поэтическо-философское обобщение всего сущего, всего, чем движет любовь на свете.
ПРИЛИВ ВОДЫ КАК ПРИЛИВ ЛЕТ ДЕСЯТИЛЕТИЙ И ВЕКОВ ПОГЛОЩАЕТ НЕ ТОЛЬКО САМОГО ЧЕЛОВЕКА, НО И ПАМЯТЬ О НЁМ, ОСТАВЛЯЯ ЛИШЬ ГЛАВНОЕ. А главное что?

Нет, не придёт она и жизнь закончена, поглощена приливом волн (лет).

...рыбка и промелькнула над его головой.
Поглотило Бисэя время - вода и плывёт он уже в ином измерении, в котором и все мы когда-либо уплывём.

Через много лет, через много поколений возродится дух любящего Бисэя, не может быть иначе! Но в ком? Чья душа продолжит его ожидание? Его вечное ожидание... Да, это душа того, кто писал эти строки в 1919 году, того, кто, так и не познав вечную и безраздельную любовь, добровольно уйдёт из жизни в 1927 году. Это душа писателя, тонкая, ранимая душа.

И послесловием тут могут стать слова прекрасной песни, но уже иной. Той, что прозвучала в фильме "Тегеран - 43" в исполнении Шарля Азнавура с посвящением хрупкой и прекрасной Наталье Белохвостиковой.

Страсть любви, о сколько томов о ней написано, сколько поэм посвящено этому огненному чувству. Но рассказ Акутагавы о другом. Он не о страсти к прекрасной даме, он не о том чувстве что бывает на всю жизнь он не о любви... Он о ловеласе.
Ну ж, все ему не более чем после пятого письма отдаются и душой и телом.
Ну ж, всех он после этого бросает ради следующей жертвы.
И всё насытиться не может...
И вроде бы очередная красотка, но...

Не даётся в руки она.
Не отвечает даже на письма, которых уж отправлено немало.
Лишь однажды, вырезала из его же письма, слово "прочла и просто его наклеила.
Наш ловелас и рад.

А тут ещё служанка пригласила ночью на свидание!!! Ох, какие надежды...
Но тут - такой облом!

И, твёрдо решив избавиться от навязчивого чувства, герой наш ловелас решается на такое!!! (Вот точно я бы никогда до этого не дошёл)
Решился ловелас прогнать свою страсть, увидев экскременты своей возлюбленной.
Надеялся, дурачок, что их вид уж точно приземлит образ её, но...
Но ведь финал не может быть предсказуем в прозе Акутагавы Рюноскэ. Он непредсказуем!
Прочтите и сами сделайте свой вывод.

Жуткий рассказ. Доведенные до полной нищеты, жители Киото теряют последние признаки человечности: у них нет жалости друг к другу, они готовы на любое злодеяние.

В центре рассказа образ слуги, которого уволил его хозяин после многих лет добросовестной службы. Ему некуда податься. Вокруг запустение. На улице его настигает дождь, поэтому слуга решает укрыться от дождя у ворот Расёмон.

Скажем прямо, ворота Расёмон - не лучшее место для человека: там только трупы, вороны, которые их поедают, и воры. Но на слугу нападает такая апатия, что он об этом даже не думает.

Вдруг в верхнем этаже ворот он увидел движущийся свет, значит, там кто-то есть. Слуга взбежал наверх и увидел жуткую картину: старуха выдирала волосы у мертвой женщины. Омерзение охватило сердце слуги. Оказалось, что старуха жила с того, что вырывала волосы с трупов и своей нищетой оправдывала это.

Главное в этой всей истории, что слуга для которого в начале рассказа воровство было недопустимым, под сильным впечатлением от гнусного поступка старухи решает её обокрасть. Он срывает с неё кимоно, со словами:

- Ну, так не пеняй, если я тебя оберу! И мне
тоже иначе придется умереть с голоду.

В рассказе "Ворота Расёмон" человечность, доведённая до крайности, поставлена на первое место. В этом весь Рюноске Акутагава.

Поезд едет в Токио. Сгущаются сумерки. В вагоне второго класса - он. Усталый взгляд из окна вновь отмечает блеклость куда-то спешащей жизни, копошащихся одноликих людей, что-то чувствующих, кричащих, говорящих о чём-то. Он не совершает потуг казаться оживлённым, выгоревший блеск повседневности скукоживается пот свинцовым принятием абсурдности жизни. Вокруг ни души, и только где-то вдалеке подвывает чья-то собака. Тупое отчаяние, перетекающее в злорадство, тонет в апатии. Нет сил даже взять в руки газету. Внутри вместе с дыханием, как полный ушат застоявшейся воды, колышется чёрная бездна.

Внезапно в вагон врывается деревенская девочка, словно ветерок, принёсший с собой и сюда дух серости и непобедимой невзрачности. В её лике - собирательный образ простоты, наивности, неотёсанности и необразованности. Одному человеку в вагоне внезапно становится тесно и от ворвавшегося ветра ему начинает сквозить.

Туннели проглатывают поезд, а затем далёкий горячечный луч внезапно ярким пятном озаряет окна второго вагона, тёплой янтарной дымкой окутывает поезд, растекается щемящим и прекрасным светом, наполняя дыру внутри до краёв.

И на душе становится легче.

Мало не значит плохо. Рассказ - крохотулька, но через страницы передаёт меланхолическое настроение героя и заставляет задуматься о том, что нельзя "судить по одёжке", не заглянув в суть вещей и людей. Маленькая девочка и взрослый мужчина встречаются в вагоне поезда. Герою нужна была именно такая "взбучка" мандаринами. Сидит и ноет, ноет. А девочка - чудо, маленькое солнышко на мрачном небе. Жизнь у неё не сахарная, а она смогла сохранить любовь и духовную щедрость. Отличный рассказ. И дело не в мандаринах, а в чём-то более высоком, едва уловимом, но очень важном.

И вновь философско - нравоучительная история в основе.
И вновь религиозный главный акцент.
И вновь неожиданный финал.
Пожалуй, рассказ этот может быть логическим продолжением истории, что Акутагава Рюноскэ поведал в рассказе "Сомнение". Рецензия : https://www.livelib.ru/review/5145841-somnenie-ryunoske-akutagava
Как и в предыдущей истории, вновь Каннон-сама главенствует над земными горестями и радостями.
Как и в предыдущей истории, главным вопросом является вопрос веры.
Как и в предыдущей истории, финал показателен.

Молодой подмастерье, наблюдая за людьми, идущими поклониться Каннон, начинает размышлять о пользе веры.

Молодой подмастерье, равнодушно глядевший из мастерской на прохожих, вдруг, словно вспомнив что-то, обратился к хозяину-гончару:

– А на поклонение к Каннон-сама по-прежнему народ так и валит.

– Да! – ответил гончар несколько недовольно, может быть оттого, что был поглощен работой. Впрочем, в лице, да и во всем облике этого забавного старичка с крошечными глазками и вздернутым носом злости не было ни капли. Одет он был в холщовое кимоно. А на голове красовалась высокая помятая шапка момиэбоси, что делало его похожим на фигуру с картин прославленного в то время епископа Тоба.

– Сходить, что ли, и мне поклониться? А то никак в люди не выйду, просто беда.

Старик - гончар, конечно ж, рассказывает историю о чуде, которое давным - давно произошло в храме, куда и ходят поклоняться Каннон - сама.

– Помышлений богов – этого вам в ваши годы не понять.

– Пожалуй что не понять, так вот я и спросил, дедушка.

– Да нет, я не о том, посылают ли боги счастье или не посылают. Не понимаете вы того, что именно они посылают – счастье или злосчастье.

– Но ведь если оно уже выпало тебе на долю, чего же тут не понять, счастье это или злосчастье?

– Вот этого-то вам как раз и не понять!

– А мне не так непонятно, счастье это или злосчастье, как вот эти твои разговоры.

Солнце клонилось к закату. Тени, падавшие на улицу, стали чуть длиннее. Таща за собой длинные тени, мимо занавески прошли две торговки с кадками на голове. У одной в руке была цветущая ветка вишни, вероятно – подарок домашним.

– Говорят, так было и с той женщиной, что теперь на Западном рынке держит лавку с пряжей.

Далее, конечно, стоит опустить те тяготы бытия молодой девушки, оказавшейся в крайне бедственном положении после смерти своей матери. Но ведь фраза о ней сразу даёт маленький ключик к дальнейшему.

Что ж, связь с лисой в Японии приравнивается к связям с оборотнями, который и в нашей мифологии достаточно. Потому, наверное и кровь дочери её не была такой уж чистой, но вряд ли она сама об этом подозревала, молясь усердно Каннон.

– Двадцать один день она молилась в храме, и вот вечером в день окончания срока она вдруг увидела сон. Надо сказать, что среди молящихся, которые пришли на поклонение в этот храм, был один горбатый бонза, который весь день монотонно гнусавил какие-то молитвы. Вероятно, это на нее и подействовало, потому что, даже когда ее стало клонить ко сну, этот голос все еще неотвязно звучал у нее в ушах – точно под полом трещал сверчок… И вот этот звук вдруг перешел в человеческую речь, и она услыхала: «Когда ты пойдешь отсюда, с тобой заговорит человек. Слушай, что он тебе скажет!»

Ахнув, она проснулась, – бонза все еще усердно читал свои молитвы. Впрочем, что он говорил – она, как ни старалась, разобрать не могла. В эту минуту она безотчетно подняла глаза и в тусклом свете неугасимых лампад увидела лик Каннон-сама. Это был давно почитаемый, величавый, проникновенный лик. И вот что удивительно: когда она взглянула на этот лик, ей почудилось, будто кто-то опять шепчет ей на ухо: «Слушай, что он тебе скажет!» И тут-то она сразу уверилась, что это ей возвестила Каннон-сама.

Дальше и начнутся те события, которые и станут не только испытанием девушке, но и основой её дальнейшего благополучия. Я же, по законам рецензии, не буду их пересказывать и предложу вам лично прочесть историю эту. быть может, она наведёт вас на размышления о том : вправе ли мы ожидать того, что просим.
Но ведь подмастерье, выслушав историю эту, твёрдо решил молиться Каннон - сама.

Засовывая веер за пояс, подмастерье встал. И старик уже мыл водой из кружки выпачканные глиной руки. Оба они как будто чувствовали, что и в заходящем весеннем солнце, и в их настроении чего-то не хватает.

– Как бы там ни было, а она счастливица.

– Куда уж!

– Разумеется! Да дедушка и сам так думает.

– Это я-то? Нет уж, покорно благодарю за такое счастье.

– Вот как? А я бы с радостью взял.

– Ну так иди, поклонись Каннон-сама.

– Вот-вот. Завтра же засяду в храме!

Говорят, что зритель видит в картите лишь то, что хочет увидеть.
Говорят, что слушатель слышит в симфонии лишь то, что способен услышать.
Говорят, что читатель понимает в книге лишь то, что созвучно ему самому.
Отчасти, все эти три утверждения есть истина, но, конечно, она индивидуальна для каждого.

Сюжет и прост, и сложен, как темы в симфонии, но тут ведь не масштабное произведения, не многочастность, не эпичность, а всего лишь миниатюра, но в ней талант Акутагавы Рюноскэ раскрылся в ЕДИНЕНИИ И КОНТРАСТЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ И ЯПОНСКОЙ КУЛЬТУР.

Три условные точки даёт писатель: профессор Хасэгава Киндзо, его жена -американка, любящая всё японское, и фонарь-гифу. Именно незримый свет этого фонаря и вычленяет философские и социальные линии этого рассказа.

Бусидо - это ведь не только "путь воина", это ещё и совмещение несовместимого в жизненном пути самого человека, а потому и образ профессора здесь как символ воина культуры, одновременно защищающего национальное, но и сочленяющего европейскую философию со своим миром.
Фрагмент из книги Стриндберга есть здесь и контраст, и совмещение культур.

Принимая же посетительницу, мать умершего студента Нисияма Конъитиро, слушая её ровный и спокойно-отрешённый рассказ об умершем сыне, профессор отдаёт должное ВЫСОЧАЙШЕМУ САМООБЛАДАНИЮ 40-летней Нисияма Токуко.

Мать умершего сына пришла поблагодарить профессора за те знания, что он давал. её рассказ был очень спокоен и даже отрешён, как бы взгляд со стороны, но...

НО ВОТ ПЛАТОК ЧТО ОНА НЕРВНО ТЕРЕБИЛА ВЫДАЛ ВСЁ ЕЁ НЕРВНОЕ СОСТОЯНИЕ!

Финал же одновременно есть и точка и вопросительный знак этой истории, этого визита.
Спустя пару часов после ухода посетительницы Хасэгава Киндзо наткнулся случайно на ещё один отрывок из той же книги Стриндберга. Этот отрывок и есть кульминация всего!

Столь много переплетений: Стриндберг, сценический приём, высмеянный им, мораль поведения, студент и мать его, так твёрдо исполняя закон бусидо.
А НАД ВСЕМИ РАЗМЫШЛЕНИЯМИ ГОРЕЛ ФОНАРЬ - ГИФУ, КАК НАПОМИНАНИЕ ОБ УНИКАЛЬНОСТИ И САМОБЫТНОСТИ ЯПОНСКОЙ КУЛЬТУРЫ.