
Ваша оценкаРецензии
Arleen23 марта 2025 г.Читать далееДовольно интересная повесть. Раньше я не читала произведения Помяловского, поэтому было любопытно открыть для себя нового автора, тем более его сборник вот уже несколько лет стоит на моей книжной полке. Эта повесть была выбрана мной из-за небольшого объёма, чтобы составить общее представление о стиле автора. И если первые страницы дались мне тяжеловато, то постепенно я уже не замечала, как всё больше погружаюсь в сюжет.
Читая данную повесть, мы становимся свидетелями взросления главного героя, Егора Ивановича Молотова. Впервые мы встречаем его на страницах произведения, когда он был ребёнком, а затем — молодым человеком двадцати двух лет. Детство и отроческие годы Молотова описаны довольно кратко, без излишних подробностей, но при этом таким образом, что дают достаточно полную картину его взросления, а также психологического развития.
Большую часть повести занимает повествование именно о взрослом периоде жизни героя, когда он стал старше двадцати лет. Ему знакомы те же чувства, что и всем молодым людям его возраста. Он так же, как и все, хочет обрести верного друга на всю жизнь, любить и быть любимым, чувствовать свою принадлежность к обществу. Но вместо этого Егора Ивановича поглощают тоска и одиночество. Казалось бы, Обросимовы, в чьём доме он живёт, давая уроки их сыну Володе и выполняя различные поручения, относятся к нему хорошо, с добротой, искренне заботятся о нём. Но Молотов понимает, что они всё же не видят в нём равного себе по положению, и этот факт глубоко оскорбляет и обижает его. Он не может принять такую любовь, которая больше похожа на подачку из жалости. По крайней мере, именно так герой воспринимает отношение Обросимовых к себе.
А что же Леночка? Казалось бы, она одна любит, понимает и принимает Молотова таким, какой он есть. Но и её любовь он принять не может. Признаюсь, в этом отношении я не совсем поняла главного героя. Но думаю, ситуация сложилась так, как и должна была. Может быть, никогда Молотов и Леночка не были бы счастливы вместе.
В ближайшее время планирую вернуться к творчеству автора и прочитать повесть "Молотов". Хочется узнать, что же ждёт героя в будущем.
97581
Tin-tinka24 января 2022 г.Обыкновенная история 60-х годов
Читать далееНебольшая повесть с весьма известным названием привлекла мое внимание как предыстория книги «Молотов», которую я давно собиралась прочесть. Сложно сказать, чем понравилась мне первая часть истории Егора Ивановича Молотова, потому что тут нет динамичного сюжета, необычных характеров или неожиданных исторических подробностей. Но именно в этой повседневности - главный плюс для меня, ведь, читая, чувствуешь погружение в эпоху 60-х годов ХIX в, в реалии этого времени и изучаешь вопросы, которые казались тогда важными.
Автором поднимаются темы поиска своего пути разночинцами, анализируются отношения между нанимателями и работниками, описывается образ жизни помещиков и чиновников, а также затрагиваются вопросы женской эмансипации. При этом данное художественное произведение, скорее, трибуна писателя, дающая ему возможность высказать свое мнение о различных общественных вопросах, здесь будет весьма мало «свободы героям», урезанное количество диалогов и прямой речи, по большей части это монолог автора, что несколько утяжеляет книгу. Если вы не любите, чтобы автор вас «водил за руку» словно экскурсовод, заранее описывая характеры персонажей и подробно трактуя все события, то данную книгу вряд ли стоит начинать.
Но из плюсов - это весьма приятный авторский слог (хотя, опять же, все на любителя, чем-то он напоминает стиль Чернышевского, который не всем нравится) и замечательный главный герой – добрый, скромный оптимист- идеалист. Молотов, с одной стороны, весьма наивный и стеснительный в силу молодого возраста (и совершающий из-за этого множество промахов), а с другой стороны, вдумчивый юноша, ищущий ответы на свои вопросы. Вместе с ним интересно задумываться над поднимаемыми проблемами, особенно тем читателям, кто интересуется данной эпохой и социальными идеями, волновавшими интеллигенцию.А еще достаточно забавно описаны переживания неопытного молодого человека, получившего послание с признаниями в любви от таинственной незнакомки, его мысли, когда он пришел на свидание и не знает, что говорить.
Егор Иваныч взглянул на спутницу искоса. Она вздохнула. Молотов чувствовал, что он должен сказать что-нибудь, но не было у него ни одного звука, ничего в голову не шло; он не знал, куда девать свои большие ладони. Он придумывал какое-нибудь слово, был бы рад самой пошлой фразе, а в голове только и было: «Черт же знает, что это я… ведь нехорошо…» Он решил, что напрасно трудится, что ничего не придумает, и махнул рукой: «Пусть себе!.. Чем-нибудь да кончится!.. Погубила меня проклятая застенчивость!» А Леночка идет, опустивши длинные, прекрасные ресницы.
— Какая сегодня прекрасная погода, — сказала Леночка.
«Нашла же она что сказать!» — подумал Молотов. Но надобно отдать честь и ему. Он поддержал разговор:
— Да, хорошая стоит погода, — и тотчас сделал еще такие слова, — давно уж стоит такая… дождей совсем мало… отличное наступило время.
Молчание. «Нет, — думал Молотов, — я обязан говорить».
— Вы любите природу? — спросил он, а сам про себя подумал: «Однако это с какой стати? Ведь это очень глупо!»
— Люблю.
— Я третьего дня просидел до рассвету, — продолжал Молотов и опять подумал: «Ну, это еще хуже». У него так и шло два разговора — один с Леночкой, другой про себя, как это всегда бывает у застенчивых людей.Помяловский позволил читателям заглянуть в голову своему персонажу, причем не только ему уделяется время, все персонажи весьма примечательны, не зря даже выражение «кисейная барышня», впервые употреблённое в этом произведении, стало нарицательным. Так что чтение вышло занимательным, автор позволяет читателям пережить с героем не только потрясение от «предательства» уважаемого им человека, но и первые сложности в романтических отношениях.
Подводя итог, данное произведение не столь яркое и запоминающееся, как «Очерки бурсы», но для поклонников русской литературы и неспешного вдумчивого чтения весьма подходящее, так что рекомендую.
Ниже приведу особо
Молотову прекрасными людьми представлялись товарищи — бодрые, смелые, честные, за общее благо готовые на все жертвы, оригиналы. Не думалось тогда Егору Иванычу, что многие из них потеряют и бодрость, и смелость, и оригинальность, и способность к жертвам, а некоторые даже… и честность.
Особенно нравился Молотову сам помещик; он был прекрасный хозяин, человек образованный, бывавший за границею. Крестьяне называли его «отцом родным» и благоденствовали сравнительно с крестьянами других помещиков. В числе более полутысячи его крестьян можно было насчитать около двадцати, ни разу не бивших жен своих, что, как известно, не у нас только редкость. Наказывать женщин он строго запретил, считая это варварством. Обросимов даже школу хотел завести, но как-то не собрался.
Откуда эта антипатия к родной грязи, которую человек только что успел от себя отскрести? Она понятна и законна. Как не возбудиться всей желчи, когда зло, понятое вами и отвергнутое, вы видите в самых дорогих вам людях, в том гнезде, где впервые узрели свет божий, где проснулся разум, заговорило чувство, воля попросила дел и работы? Отсюда для многих вытекают нелепые положения. Вот, например, у откупщика, скопившего тысячи при помощи мерзостей и подлостей, сын усваивает гуманные начала современной жизни, и что же выходит? — противны ему стены отцовского дома, а и жаль отца — ведь кровь родная!.. Вот и пойдет мысль ломаным путем, хочется во что бы то ни стало доказать, что незачем бичевать того, в кои зло совершается; что не лицо виновато, а закон, обычай, форма, предание, сок и кровь житейские и народные; среда нас заедает, внешние обстоятельства виноваты, действуют исторические причины… Но отчего же он? Отчего другие уцелели?
Положение человека, живущего в чужой семье в качестве ли учителя, секретаря, компаньона, приживальщика, в большей части случаев стеснительное, зависимое от нанимателя и кормильца. «Я тружусь, следовательно, независим, сам себя знаю и ни пред кем не хочу гнуть спины» — такая истина редко имеет смысл в наших обществах. Протекцию, деньги, поклоны, пронырство, наушничество и тому подобные качества надобно иметь для того, чтобы добиться права на труд; а у нас хозяин почти всегда ломается над наемщиком, купец над приказчиком, начальник над подчиненным, священник над дьячком; во всех сферах русского труда, который вам лично деньги приносит, подчиненный является нищим, получающим содержание от благодетеля-хозяина.
– Про какую вы это эманципацию говорите? – спросила Леночка. – Ученое что-нибудь?
– Вы не знаете, что такое эманципация? – спросила снисходительно вдова.
– Не знаю, расскажите о ней что-нибудь.
…
– Видите ли, ныне многие стремятся восстановить права женщины, дать ей воспитание полное, как и мужчине, свободу в выборе мужа, в выборе занятий, участие не только в семейной, но и гражданской жизни, личную независимость; хотят восстановить права женщины, которые не должны быть меньше прав мужчины. Понимаете, это и называется эманципациею.
...
– Нет, не понимаю, – ответила Леночка простодушно. – Что это такое, например, значит – свобода в выборе мужа?
... – Очень просто, – говорила вдова поучительным тоном, забывая слова свои, что Леночка не способна к развитию, – очень просто: женщина выбирает мужа себе сама, как мужчина ее выбирает, и тут нет дела ни родственникам, никому. Она сама за себя отвечает…
– Этак иная бог знает кого выберет…
– Уж то ее дело.
– Этого не бывает никогда…
– Да, редко бывает…
– Так, значит, и нет никакой эманципации на свете: это, значит, ученость…
– Что ученость?
– Да вот эманципация… Ведь этого нет, и никто не позволит девице самой выбирать жениха; ну, значит, и неправду вы сказали.Леночка, по наивности своей, не знала, что можно вычитать какую-нибудь хорошую мысль; вычитавши, запомнить ее хорошенько и для того даже на бумажку записать, со всеми красивыми оборотами, и потом сделать из мысли игрушку. Обыкновенное лганье она понимала, но этого не могла себе представить.
913,5K
Tin-tinka15 июля 2020 г.Антипедагогическая поэма
Бурса дала Карасю сильные уроки ненависти, злости и мести — бурса превосходное адовоспитательное заведение!Читать далееЭтот сборник начинается с очерка «Зимний вечер в бурсе» и сразу, без подготовки, писатель окунает читателя в трудный, жестокий до садизма мир закрытого учебного заведения, где ни от кого не стоит ждать пощады: ни от учителей и начальства, ни от одноклассников. Возможно, стоило бы вводить читателя в эту атмосферу постепенно, начать с другого рассказа, например, с истории Карася из очерка «Бегуны и спасенные бурсы»: его путь ученья труден, он не был избавлен ни от порок, ни от жестоких шуток товарищей. Но все же, благодаря заступничеству старшего друга, ему удавалось легче сносить все те мерзости, которые происходят вокруг, хоть одно доброе лицо было рядом.
Вообще писатель рассказывает историю обучения (или вернее мучения) в бурсе весьма веселым тоном, даже о порках он рассказывает почти беззаботно, поэтому моментами эта книга напоминает Республику ШКИД. Правда, тут все происходящее намного страшнее (даже игры между ребятами), но также присутствует описание вражды между преподавателями и товариществом, шутки между учащимися, сложности, которые поджидают новичков.
Лично мне читать эта книгу было весьма непросто, слишком много неприятных моментов на страницах. Это и отвратительные условия быта: грязь, плесень, зараженный воздух, холод, паразиты, более того, у некоторых учеников даже черви в вечно мокрых тюфяках.
К такой ядовитой атмосфере должен был привыкать ученик, и поверит ли кто, что большинство, живя в зараженном воздухе, утрачивало, наконец, способность чувствовать отвращение к нему!
… они делались до цинизма неопрятны и вполне равнодушны к своей личности; они сами себя презиралиНравы в этом обществе были не лучше, даже в самом товариществе: воровство, издевательства, взяточничество, жестокие наказания предателям-фискалам, которые доводили до больницы.
Сама учеба чаще всего представляла собой бессмысленную долбёжку, а стиль преподавания быстро вызывал отвращение к любым наукам. Ужасает отношение учителей и инспекторов к ребятам: постоянные порки, избиения, посыпание ран солью и другие наказания, как физические, так и моральные.
Не может не поражать, что все это происходит в духовном учреждении, готовящем будущих священнослужителей, настолько происходящее далеко от "всепрощающей, всепримиряющей, всесравнивающей христианской любви".Отдельно стоит отметить "глухоголовое невежество", что царило в певческих хорах.
Хоры, делая мальчиков дураками, в то же время развращают их. Присутствуя очень часто на поминках, на которых, как известно, наш православный люд не ест, а лопает, не пьет, а трескает, дети не только видят пьяных, но привыкают и сами пить водку. Равным образом они нередко бывают при кутежах больших певчих, слышат цинические рассказы о полуведерных, любовных похождениях, картежной игре, о драках и разного рода скандалах. Кроме того, маленькие певчие получают деньжонки, особенно так называемые исполатчики— деньжонки идут у них не путем.Чтобы сразу охарактеризовать растлевающую силу хорового быта, представляем читателю следующий факт. В одно время какая-то старая дева, на закате дней своих начавшая похотствовать, приучила к себе маленьких певчих возрастом от пятнадцати до осьми лет, шесть человек, и со всеми ими вступила в гражданский брак. Иногда же маленькие певчие употреблялись для того дела, для которого Нерон употреблял Спора. Понятно, что очень легко погибнуть мальчику в певческом хореОписывает автор и ужасающую антисанитарию больницы –"больница была одним из самых страшных мест бурсы"
В палатах на железные кровати были брошены слежавшиеся матрацы, жесткие, как камень, — в них гнездами гнездились клопы и другие паразиты. Комнаты были с линючими стенами, в пятнах, плесени, зелени; пол проеден мышами и крысами. Чесотноеотделение, находящееся от чистогочерез коридор, в одной огромной комнате, было еще милее: это была какая-то прокаженная яма, кипящая коростой, струпьями и всякою заразою. Подле той ямы находилась кухня, из которой неслась нос рвущая гниль и вонь. Близлежащие ватерклозеты увеличивали впечатление. Содержание больных было очень нездорово. Воздух, при дурной вентиляции, был дохлый, пища скудная и скверная — габер-суп,прозванный от бурсаков храбрым супом, вместе с пятибулкой(булка в пятак ассигнациями), прополаскивая желудок, мало питали организм; белье было грязное и рваное; верхняя одежда тоже, но особенно замечательны были так называемые саккосы(древнее слово, означающее вретище, рубище, лохмотьище и одежду смирения), то есть дерюжные, сероармяжные халаты; при этом строго наблюдалось, чтобы грязный колпак был на голове больного, так что больные сразу казались и нищими и дураками. Лекарства, нечего и говорить, были пустые: мушки, рожки, горчица, ромашка, oleum ricini, рыбий жир, мазь от чесотки да несколько пластырей — вот, кажется, и все; только в крайних случаях решались на что-нибудь подороже.Подводя итог, хочется отметить, что это произведение открывает малоизвестные подробности об организации учебы, о взаимоотношениях учеников в закрытом учебном заведении и будет интересно любителям истории и классической литературы.
772,5K
Tin-tinka25 января 2022 г.О свободе в выборе мужа и не только
Настало тяжелое время. Мать, а особенно отец — ковали деньги и повышения на дочери. Им выпал отличный случай продать выгодно благоприобретенный, доморощенный товар, но товар был живой и не хотел идти в продажу.Читать далееПродолжение «Мещанского счастья» в принципе можно читать и без первой части, потому что хоть и приятно вновь встретить симпатичного героя Егора Ивановича Молотова и узнать, как сложилась его жизнь, все же не он является тут главным действующим лицом, а дочь чиновника Надежда Дорогова. Но это если упрощать, в целом же повесть не столько о главных героях, она об эпохе в целом, о возможности пробиться в люди, о настроениях в обществе того времени. Тут можно найти интересные подробности об обучении девушек в институте (например, о взятках начальницам, смирительных рубашках для непослушных учениц и прочих наказаниях), а также об особенностях семейной жизни, многие из которых сейчас кажутся дикими (например, я с удивлением прочла, что полиция могла вернуть мужу сбежавшую жену).
Ну хорошо ли вам будет, когда сделаетесь его женою? Представьте, что он будет всегда пьян, бить вас будет, наведет домой буйных товарищей, последний салопишко ваш продаст; когда выгонят его из службы, вы же будете кормить его трудами рук своих; куда бы вы ни скрылись, он вытребует вас через полицию и заставит жить вместеОчень интересно описана история Надиных родителей, которые, прикладывая огромные усилия, экономя на всем и работая не покладая рук не только сами, но и привлекая детей с малолетства, смогли из дешевой квартиры перебраться в приличные комнаты, завести достойных друзей и стать вполне респектабельной семьей. Вообще огромная благодарность автору, что он изображает тот срез русского общества ХIХ, который не так уж широко известен массовому читателю – это средней руки чиновничество, разночинцы.
Любопытно было узнать, сколь мал был круг общения девушки из такой семьи, ведь ни о каких балах речь не идет. Более того, героиня жалуется, что помимо родни, она знает буквально несколько семей – сослуживцев отца по работе, поэтому ей даже не в кого влюбиться, а ведь годы идут и родители недвусмысленно намекают, что надо перестать сидеть на их шее. Да и замужество дочери может сильно помочь семье, установить нужные связи и даже продвинуть отца по службе, поэтому ей настоятельно рекомендуют перестать отказывать женихам, которых одобрил отец. Писатель рассказывает, как формально проходил «смотр» невесты, она могла даже не знать своего жениха или не перекинуться и парой слов, ни о какой симпатии речи и не шло. А особо отличившиеся господа даже предложение делали не лично, а отправляли своих подчиненных к отцу невесты.
А еще не менее интересно было прочесть о художнике Череванине и его «темном кладбищенстве», который никак не найдет себе цель и опору в жизни (вернее, он часто их меняет, все ниже опускаясь на дно), в котором можно отчасти увидеть самого автора, ведь несмотря на то, что Помяловский выбрал оптимистичного, полного сил и добродетелей Молотова в качестве главного героя, сам он скорее относился к «погибающим» людям, страдал от алкоголизма и весьма рано умер.
Подводя итог, рекомендую это произведение всем любителям классики, на мой взгляд, этот автор незаслуженно забыт, а его произведения стоят того, чтобы их читали.
Но главным образом любовь и терпение Анны Андреевны вытекали из ее положения. Любовь ее была обязательная, предписанная законом, освященная церковью и потому неизбежная. Ей нельзя было ненавидеть мужа, иначе она погибла бы. В иных слоях общества жена мужу говорит: «Я не хочу с тобой жить» — и уезжает на вольную квартиру, а здесь об этом и думать было невозможно... Бежать?.. куда?.. А проклятие матери, которая ее не пощадила бы? а ненависть родных? а бедность? а дети? — бросить их, что ли? а страстное желание жить, как люди?.. а, наконец, сила брачных обязательств? Все так сложилось в жизни Анны Андреевны, что она поставлена была в необходимость полюбить своего мужа, и она сумела полюбить душу его, наружность, общественное положение.
Замкнутость жизни, удаление от общества, отсутствие интересов общечеловеческих – создавали искусственные, фальшивые, институтские характеры. Так, здесь было развито в высшей степени так называемое обожание. Это не дружба, не каприз, не игра детей, не передразниванье старших, – это фальшивое развитие возникающей потребности любить, развитие, неизбежное в закрытом заведении, и от этой беды не спасет даже куриное благочиние и смягченные дамскою рукою летописи. Обожались учителя, посетители-гости. Случалось, что девице нравился отец, брат или другой родственник, посещавший ее подругу, и она обращала все ласки и любовь на эту подругу, если только она немного была похожа на своего гостя. Обожались, наконец, девицы мужественные лицом, высокого роста, имеющие громкий голос, твердый и отважный характер. Девица обожающая хранила на груди ленточки обожаемой, целовала книги и тетради, к которым она прикасалась, ее целовала с наслаждением, пила оставшуюся после нее в стакане воду, писала любовные письма, назначала ей свидания на коридоре или в спальне. Если обожаемая девица не отвечала на любовь, то обожающая плакала, томилась, видимо страдала и худела.
— Странное явление — такие господа, как ты, — говорил Молотов. — Скучают о том, что жизнь коротка. Чем короче она, тем более побуждений жить! Если ты уверен, что твоя жизнь не повторится, то и должен беречь ее; не много дней дано природою...
— И ляжет в основе существования полный эгоизм...
— Эгоизм рождает любовь. Когда удовлетворены твои потребности, является страстное желание сделать всех счастливыми. Ты не любишь других, потому что не любишь себя. Но бывало же и тебе жалко людей, помогал ты им, заботился о них, сострадал им?Но в ее кругу с посторонними людьми без нужды не знакомятся; притом молодые и старые люди сватаются без совести и церемонии: увидят хорошенькую девушку, не познакомятся даже с ней покороче, не расспросят лично ее, какова она, а прислушиваются на стороне о ее поведении и потом обращаются прямо к отцу: я, дескать, хороший человек, так давай твою дочку — жить с ней хочу. Вот и все.
Когда дожил этот господин до сорока лет с лишком, он, сосчитав свои деньги, вообразил, что ему необходимо жениться. Он видел Надю несколько раз у Рогожниковых, где иногда играл в карты; Надя понравилась ему, и он сказал себе: «Ведь не откажется быть генеральшей?» Вернувшись домой, он написал своему секретарю письмо, с выставкою наверху его слова: «Конфиденциально», прося сделать от его лица предложение Дорогову относительно его дочери
Давно уже хотелось Наде вон из родной семьи, хотелось жить по-своему, увидеть иной быт и иные лица, быть самостоятельной женщиной; но понятно ей было, что только жених мог увести ее из дому, лишь под руку с ним можно оставить свой терем; надо кого-нибудь поцеловать, обнять, и тогда признают ее взрослым человеком, с правом самой за себя отвечать.
Ну как в нашем быту устроить свидания, долгие беседы, клятвы, которых и выполнить-то невозможно? Наконец, пусть все это устроить можно, так кого любить? Будто у девицы много знакомых? может она выбирать, искать человека, сходиться с людьми молодыми, водить с ними компанию? Вы, быть может, сто, двести мужчин знаете, а я? – помимо своих родственников, только четверых. И у других девиц то же. Как же тут быть?.. Из четверых непременно и полюбить кого-нибудь? Что ни говорите, а смешно выходит. Смешно ведь. Оттого и бывает так: узнает молодой или старый человек о девице – что она хороша, неглупа, воспитана, небедна, – знакомится с родителями; те то же самое узнают о нем – вот и свадьба!
Отчего это не запретят проклинать детей своих — запрещено же их убивать?.. Запретят!.. еще пустое слово: запрет ни к чему не ведет. О, будьте же вы прокляты сами, проклинающие детей своих!
Он уверен был, что дочь не осмелится заявить свое слово, когда он объявит ее невестой при всех публично, что она не решится на скандал, — но она решилась. Дорогову нанесен был страшный удар, полный, неотразимый. Он с позором ушел в свою комнату и, бросившись в постель, вцепился в подушку старыми зубами... Рыдать ему хотелось, но горло как веревкой перехвачено. Мучительный час пережил он и потому только не проклял дочь свою, что не пришли в голову проклятия... Он был поражен...
Оставайся ж старой девкой! — вот тебе наказанье, и всю жизнь ты будешь чувствовать, какой великий грех — противиться родительской власти! Никто тебя не выручит и не пожалеет, несчастная!
— Мужчине, и то дельному и здоровому, под силу жить своими трудами, а не вам, бабам. Что ты знаешь, чему училась, на что способна, куда и кто тебя примет? В швеи, что ли, пойдешь?
Я глух к чужому отзыву о своей личности, – он даже не раздражает меня нисколько: «Это ваше мнение, говорю я, а не мое, – я не так думаю»; а больше мне ничего и не надо. Когда сыплются на человека в продолжение многих лет несправедливые оскорбления, он становится к ним бесчувствен и равнодушен. У нас свой гонор, особенный; например, иного труса вызовут на дуэль, и он долгом считает принять его, не откажется ни за что, а я откажусь, хоть не трус вовсе; скажут, что это бесчестно, я не обращу на то никакого внимания; пристанут сильно, стащу в полицию – вот и все.
74778
serovad19 июля 2013 г.В жизни человека бывает период времени, от которого зависит вся моральная судьба его, когда совершается перелом его нравственного развития. Говорят, что этот период наступает только в юности; это неправда: для многих он наступает в самом розовом детстве.Читать далееЭ-э-х! Крепкая книга! Как стакан водки залпом без закуски! Давно мечтал прочитать ее, и вот прочитал, и потрясен до глубины души. Говорю сам себе - эх,как хорошо, что не жил в то время, а если правда, что душе дается несколько жизней, и если я тогда жил и был бурсаком, то горе мне было, горе!
Если бы привести в класс свежего человека, не слыхавшего стенаний бурсака, он подумал бы, что это грешные души воют в аду.Не постеснялся Николай Помяловский едких выражений, сатирических приемов и прямолинейности, не постеснялся. Такого "напонаписал", что волосы дыбом от нравов и атмосфере, царящих в бурсе. Понимаю, почему это произведение вызвало в 19 веке такой общественный резонанс, когда описание этих нравов всплыло на поверхность, да еще хорошо просматриваемую всеми, кому не лень.
Собирается партия человек двадцать, и ноябрьским вечером крадутся через двор, в класс приходских учеников. Приходчина, тоже сидящая в сени смертней, ничего не ожидала. Второуездные, сделавши набег, рассыпались по классу, бьют приходчину в лицо, загибают ей салазки, делают смази, рассыпают постные и скоромные, швычки и подзатыльники. Кто бьет? за что бьет? Черт их знает, и черт их носит!.. Плач, вопль, избиение младенцев! На партах и под партами уничтожается горе-злосчастная приходчина. Больно ей. В этих диких побиениях приходчины, совершаемых в потемках, выражалась, с одной стороны, какая-то нелепая удаль: "раззудись, плечо, размахнись, кулак!", а с другой стороны - "трепещи, приходчина, и покоряйся!". Впрочем, в таких случаях большинство только удовлетворяло своей потребности побить кого-нибудь, дать вытряску, лупку, волосянку, отдуть, отвалять, взъерепенить, отмордасить, чтобы чувствовалось, что в твоих руках пищит что-то живое, страдает и просит пощады, и все это делается не из мести, не из вражды, а просто из любви к искусству. Натешившись вдоволь и всласть, рыцари с торжественным хохотом отправляются восвояси. Истрепанная приходчина охает, плачет и щупает бока свои.Страшен не столько сам факт того ужаса, который описывается Помяловским, сколько то, что все это происходит в училище, где готовят будущих духовных лиц. Лично я - человек верующий, и хоть не во всем тверд и с точки зрения христианской морали совершенно неисправим и недостоин даже сковороды в аду, а только вертела, но православный священник в моем понимании - это человек, находящийся выше страстей, преисполненный достоинства и таких качеств, как доброта, справедливость и честность. Что говорится в Писаниях? Кто покается, тот будет прощен. А кто у нас прощает от имени Бога? Батюшка. Соответственно, поп и должен воплощать в себе божественно-человеческие качества. Ну хотя бы чуть-чуть. О какой же божественности, нравственности, чистоте может идти речь, когда бурсаков с малых лет немилосердно, изощренно и разнообразно калечат духовно и телесно, поощряют поведение, недостойное человека, воспитывают в них атеистов? Две цитаты на этот счет:
Прочитать бурсацкий учебник так же легко, как перекусить толстую веревку. Но попытайтесь перекусить эту веревку, попытайтесь выучить наизусть, слово в слово, буква в букву, всю ерунду бурсацкую и в то же время ухитритесь поверить ей, обратить ее в свое убеждение, "в плоть и кровь", как приказывает своим ученикам один из семинарских педагогов, - тогда, честное слово, вы ошалеете навеки. Но главная причина, настоящая сущность дела все-таки не в каменологии, не в дресвологии, не в тернологии туземных наук. Религия, хотя и не проповедуется она в бурсе, как у поклонника Магомета, огнем и мечом, но проповедуется розгой, голодом, дерганьем из головы волос, забиением и заушением
...честный поп, встретясь с атеистом-товарищем, охотно подаст ему руку, если только он в существе дела порядочный человек. Так и следует. Но бурса из умных учеников своих создает еще род людей, которые, ставши атеистами, прикрывают свое неверие священнической рясой. Вот эти господа бывают существами отвратительными - они до глубины проникаются смрадною ложью, которая убивает в них всякий стыд и честь. Желая скрыть собственное неверие, рясоносные атеисты громче всех вопят о нравственности и религии и обыкновенно проповедуют самую крайнюю, безумную нетерпимость. Беда, если эти рясофорные атеисты делаются педагогами бурсы. Будучи убеждены, что неверие лежит в природе всякого человека, и между тем поставлены в необходимость учить религии, они вносят в свою педагогику сразу и иезуитство и принципы турецкой веры. По их понятию, самый лучший ангел-хранитель бурсацкого спасения - это фискал, наушник, доносчик, сикофанта и предатель, а самое сильное средство развить религиозность - это плюха, розга и голод. Терпеть не могут они Христова правила, апостолам данного: "в доме, где не верят вам, отрясите прах ног ваших - и только"; нет, им хочется в христианскую веру напустить туретчины. "Отодрем, - думают они, - человека за погибель души его и стащим потом в царствие небесное за волоса хоть - и делу конец!"Помяловский молодец не только потому, что "не постеснялся". Он написал обличительно-сатирическую книгу о бурсацких нравах, и сделал ее интересной. Сколько примеров, когда описывая жестокости современности, злонравный дух эпохи или заведения, писатели настолько увлекаются, что это становится их самоцелью, и они обличают, обличают, обличают, и обличение это потихоньку переходит в теоретическое, если таковым не является на протяжении всего произведения. Помяловский тоже кругом обличает, но прием его обличение - в описании всевозможного быта бурсацкого. Учеба, игры, поход в баню, отношения друг с другом и с учителями, питание и так далее и так далее. И отдельными мастерскими мазками образы - дети и учителя, и из этих образов никто, заметьте - никто! - не вызывает полной, исключительной симпатии. Речь идет лишь о мере того плохого, что есть в людях.
А еще - легкие, ненавязчивые рассуждения, не приводящие сами, но ощутимо подталкивающие к выводу - где и как рождается жестокость, когда дети становятся испорченными, почему учителя сами насаждают то зло, когда призваны к обратному. Поистине, Помяловский мог стать неплохим теоретиком педагогики, но он выбрал другой путь, более лучший, а всю свою педагогическую теорию загнал в "Очерки бурсы". Получился, так сказать, педагогический трактат "от противного".
Ладно, хватит, я остановлюсь, а то напишу такую "простыню", что никто читать не захочет. А могу, эмоции переполняют, и бурлят, хотя уже неделя прошла с того момента, когда книга была прочитана (точнее, прослушана). Или же сказать? Нет-нет, умолкаю!
67947
sher240816 августа 2016 г.Адская школа жизни.
Все уверены, что детство есть самый счастливый, самый невинный, самый радостный период жизни, но это ложь: при ужасающей системе нашего воспитания, во главе которой стоят черные педагоги, лишенные деторождения; – это самый опасный период, в который легко развратиться и погибнуть навеки.Читать далееИз 28 лет своей короткой жизни, 14 лет Николай Помяловский провел в бурсе, а именно, в Александро-Невском духовном училище и Петербургской духовной семинарии. Он считал, что именно хаос бурсы раздавил и извел его, оставив на память склонность к апатии, депрессиям, самоубийству, посему и жизнь на свободе казалась ему все той же бурсой. Немудрено, ведь за период, прожитый «в учебе», его жестоко выпороли около 400 раз, а уж сколько издевательств от учителей и соучеников он вынес, можно судить по очерку, в котором описывается жизнь Карася, в образе которого автор видит себя.
В данном сборнике представлены три произведения Николая Помяловского: «Очерки бурсы», «Мещанское счастье» и «Молотов». Их предваряет биографический очерк об авторе, написанный Николаем Александровичем Благовещенским, однокурсником и другом Помяловского. Считается, что данный очерк до сих пор является основным источником сведений о жизни Помяловского.
Произведения Николая Помяловского описывают страшные вещи, а после прочтения «Очерков бурсы» мне показалось, что я превратилась в комок эмоций. Я попытаюсь разлепить этот комок и хоть немного передать свои впечатления.
«Очерки бурсы» - это крик души, чудовищные воспоминания автора, в которых он рассказывает о том, что наблюдал и переживал большую часть своей сознательной жизни. Прекрасное, яркое произведение, повествующее о повседневной жизни бурсаков. Персонажи настоящие, живые, глубокие, да и не удивительно, ведь все они списаны с бурсаков и их учителей.
Книга рассказывает о том, как формировалось духовенство в атмосфере полной бездуховности. Казалось бы, в духовном училище должны воспитывать детей на высоких ценностях, но супротив этого лишь старательно убивают и разлагают душу. Помяловский назвал это явление «педагогической язвой», да и как иначе это можно назвать, если педагоги безжалостны, они ценят лишь тупую опустошающую зубрёжку, и давят все зародыши самостоятельного мышления в ученике.
Над всем царила всепоглощающая долбня…
И не догадывались богомудрые педагоги, что многие хорошие ученики относились к их учебникам, как психиатр относится к печальному явлению сумасшествия. Вот чем и объясняется то странное обстоятельство, каким это образом из бурсы выходят так много дельных и даровитых людей, несмотря на то, что они поглощали учение, ставшее посмешищем всех образованных людей. Как, обыкновенно спрашивают, они не погибли, не ошалели и не оглупели, как сохранились они? Очень просто: в душе их относительно местной науки глубоко укоренился нуль… И да процветает бурсацкое «во веки нуль!Недостатки обучения? Скорее, целенаправленное подавление личности, которое легко провернуть, держа детей в состоянии унижения, постоянного страха, поддерживаемого физической болью. Ведь порку в бурсе возвели до уровня искусства, классифицировали по видам и заявили в ранг обязательного поощрения-наказания. Пороли и издевались с первого дня обучения, чтобы сразу «отшлифовать» ученика.
Свою роль в «воспитательном процессе» играли и ужасающие казенные условия (паразиты, зажирающие учеников до полусмерти, кишащие червями матрасы, холод, голод, грязь), поощряемая педсоставом система доносительства, процветание взяточничества, живодерства, воровства, деспотизм старшекурсников. Отдельно можно выделить поломанные судьбы певчих, с детства приученных к кутежам, разврату и содомии…
Если бы привести в класс свежего человека, не слыхавшего стенаний бурсака, он подумал бы, что это грешные души воют в аду.Быт и нравы бурсаков с подачи руководства училища были построены на принципе «сила есть, ума не надо». Говорят, что дети часто жестоки, но кем они вырастут, если эту жестокость в них воспитывают целенаправленно, ведь даже игры в бурсе замешаны на боли и пакостях – это и щипчики до посинения тела от синяков, игры в плевки и щелбаны, загибание салазок, выдирание волос,..
Второуездные, сделавши набег, рассыпались по классу, бьют приходчину в лицо, загибают ей салазки, делают смази, рассыпают постные и скоромные, швычки и подзатыльники. Кто бьет? за что бьет? Черт их знает, и черт их носит!.. Плач, вопль, избиение младенцев! На партах и под партами уничтожается горе-злосчастная приходчина. Больно ей. В этих диких побиениях приходчины, совершаемых в потемках, выражалась, с одной стороны, какая-то нелепая удаль: «раззудись, плечо, размахнись, кулак!», а с другой стороны – «трепещи, приходчина, и покоряйся!». Впрочем, в таких случаях большинство только удовлетворяло своей потребности побить кого-нибудь, дать вытряску, лупку, волосянку, отдуть, отвалять, взъерепенить, отмордасить, чтобы чувствовалось, что в твоих руках пищит что-то живое, страдает и просит пощады, и все это делается не из мести, не из вражды, а просто из любви к искусству…А уж отомстить бурсаки могли ужасающе жестоко, задув в нос горящую вату, после которой в лучшем случае бурсак оставался инвалидом, в худшем – отправлялся в мир иной.
В бурсе ценили физическую силу и лень, дети здесь гибли и дичали, личность не имела никакой цены, её было принято разбивать и подчинять, часто превращая в товар. Неудивительно, что повзрослевших студентов начальство училища продавало в качестве мужей осиротевшим поповнам, и дочерям дьячков, которые зачастую были уродливы или вдвое старше бурсаков-женихов. Каков же был ужас проживания в бурсе, что «женихи» мечтали о такой женитьбе, дабы вырваться из ада… Или вот еще путь пусть временного, но спасения - попасть в больничку, подцепив намеренно чесотку, растравив раны на ногах, расковыряв тело до язв, или походив по морозу в сапогах, заполненных ледяной водой. И не факт, что на отдыхе в больничке не выпорют за какой-нибудь мизерный проступок…
Книга пугает своей ужасающей откровенностью, и поневоле задумываешься, а изменилось ли что-нибудь в современных казенных заведениях, в которых содержатся дети. Хотелось бы очень на это надеяться …
«Мещанское счастье» В этом произведении Помяловский лелеет мысль, что люди разных сословий отталкиваются друг от друга под влиянием некоего «общественного закона».
Егор Молотов – сын слесаря, воспитанный стариком профессором, еще в детстве почувствовал конфликт двух сословий, к которым поневоле принадлежал. В душе ребёнка шла борьба, с которой и не каждый взрослый совладает. У него не было друзей, жил он в обществе пожилых людей, наверное, отсюда и выросло постоянное чувство неловкости, излишняя серьёзность и резкость в поступках.
Главный герой предстает перед читателем неоперившимся, колеблющимся молодым человеком. Молотов находится в состоянии блаженного юношеского неведения жизни. Своими, часто необдуманными поступками, он пытается найти себя, ищет «своих», стремится понять «кому он нужен». Но как бы он ни старался не осуждать других людей, осознавая, что чужая душа – потёмки, он проигрывает бой с собой - вынужден считать себя «неполным человеком», поскольку рождён более «низшим», нежели могло быть. Молодой человек слепо ненавидит аристократов за их богатство и родовитость (впрочем, они так же недолюбливают плебеев, пусть и принимают их ум и полезность, и тому пример - помещик Обросимов). Молотов отталкивает любящую его душу лишь потому, что воспринимает девушку как глупую недостойную бабу низшего порядка, ведь она не понимает «скучную ученость» и ей больше нравится просто читать стихи, а значит, она не может быть целостной «полной женщиной».
По мнению автора, взросление и столкновение с недружелюбным миром влили в героя «дурные соки». Сословные предрассудки накрывают юношу своим теплым одеялом и не выпускают из царства сна, погружая в эйфорию псевдопокоя и счастье непонимания…
«Молотов» По сути, это произведение является продолжением «Мещанского счастья». Помяловский ставит вопрос об «искусственной независимости» человека, о том, что любой может создать вокруг себя видимый лишь ему кокон непроницаемости, жить в нем, лелея собственный эгоизм, считать что сам, автономно от общества, строит свою жизнь. Но подобные заблуждения процветают лишь до первого шлепка, полученного от судьбы.
События в повести происходят через 10 лет после событий, описанных в «Мещанском счастье». Наступила пора разочарований Молотова. Он проживает в Петербурге, этаком слоеном пироге, каждый слой которого живет на отведенных им этажах/подвалах/дне столицы и ненавидит того, кто в силу своей классовой принадлежности или своего состояния, живет на другом уровне. От ненависти этой, начинка города-пирога бродит, и в этом брожении бултыхается повзрослевший Молотов. Он стал черствее, эгоистичнее, перестал искать смысл жизни и «виновных в том, что люди становятся злодеями», у него прошла болезнь «страдания головой», своеобразная «умственная немочь», он максимально возможно развился в себе. Для Молотова теперь единственный авторитет – он сам, к другим же людям позволяет себе относиться снисходительно. Он считает, что идеален в своей «весовой категории», в своем сословии. И это упрямство, снисходительность сыграли с ним злую шутку – Молотов становится неприятен, неугоден и теряет работу. Лишь тогда приходит осознание, что он – всего лишь винтик в огромном механизме государственной машины. Так, в герое рождается готовность работать в скуке и без влечения к труду, стать частью толпы, притвориться «своим», получить свою долю простого «мещанского счастья».
Обрамлением для образа Молотова служит персонаж дочери чиновника Надежды Дороговой. Именно рядом с ней раскрывается главный герой, только для неё рассказывается повесть о становлении нового Молотова.
И благодаря образу Надежды, автор находит возможность взяться за обсуждение несовершенной системы образования, перенося читателя в Институт (пансион) благородных девиц, в котором по сюжету обучалась героиня. На этот раз он рассматривает женское, «искусственное и фальшивое» обучение наукам, своеобразное образование, готовящее девиц к такой же фальшивой патриархальной скучной жизни.
И если задуматься, то вся жизнь героев бесцветна, недаром они периодически восклицают – «Этакая скука!». И осознание этого лишь побуждает их и дальше плыть по течению, не особо сопротивляясь, и не пытаясь выбраться на берег.
54866
Shishkodryomov31 августа 2016 г.Читать далееОчень колоритно, всей полнотой ощущения присутствия в бурсе, сам бегаешь по коридорам, дерешься с новичками и меняешься с бурсаками всякой чепухой. Прекрасно поданы человеческие натуры и все это как-то в духе времени, в историческом контексте - так чтоли. Из того, что не понравилось - автор слишком навязчиво лезет с собственными выводами, подобно заскорузлой учительнице отягощенной наветами министерства образования и собственной тягой не учить, а поучать. Впрочем, не бывает идеальных авторов также, как и не бывает идеальных людей. Автор рано умер, поэтому форма только приветствуется, именно в виде таких рассказов и следует писать будучи не отягощенным еще жизненной неразберихой. 29 лет прожил Помяловский. Как жаль, как много бы мы еще от него увидели.
341,1K
Shishkodryomov29 декабря 2018 г.Умерщвление плоти пирогами.
Читать далееБурса, казенное общежитие при духовных семинариях или училищах, всегда у нас являлась примером педагогического беспредела. Вернее, отсутствиz педагогики в принципе. В качестве примера нам постоянно рассказывали в школе о бурсе, судя по всему, для того, чтобы мы радовались отсутствию у нас телесных наказаний. Ну, это как сказать. По Помяловскому же "бурса" - "превосходное адовоспитательное заведение". Автор сам там побывал и списал свои очерки с натуры. К сожалению, ранняя смерть не дала раскрыться писателю в полную мощь, он прожил только 28 лет, но богатый потенциал налицо даже в подобных, по существу, ранних произведениях.
Вся полнота ощущений в "Очерках бурсы" передана невероятно полновесно, чуть ли не физически чувствуешь всю эту учебную дикость, которая присуща всякому мужскому заведению, которое, помимо всего, отягощено жестокостью педагогов и ханжеским безразличием их. И, конечно, временем. Вместе с учениками я бегаю по темным коридорам, дерусь с новичками, меняюсь всякой чепуховиной с бурсаками. Написано не только прямолинейно и откровенно, но даже как-то натуралистически. В свое время "Очерки бурсы" сильно нашумели, все эти избиения учеников учениками, учеников педагогами и т. д. - все это было в новинку в литературе того времени. Даже теперь, когда литература может предложить множество творений подобного толка, "Очерки бурсы" занимают в их рядах признанное место.
По поводу религиозных служащих у меня никогда не было особых иллюзий и это произведение только укрепило меня в собственной уверенности. Эти посредники между богом и людьми способны навсегда отвадить человека от религиозной потребности. Собственно, даже в русских сказках существует целый раздел, посвященный взаимоотношениям с попами, дьячками и прочей нечестью. Бурса, если даже это какая-то крайность, олицетворяет собою слишком много, ибо имеет дело с только формирующимися индивидуумами. Дети десяти лет, получающие по несколько сотен ударов розг, как это описано в "Очерках бурсы", тому подтверждение. Унижения, самая изощренная жестокость, равнодушие к ближнему - все это закладываются в юных сердцах навсегда. Неудивительно, что здесь же, среди учеников и не только, процветают воровство, доносы, дедовщина, ростовщичество - в общем, полный набор.
По идее, этот труд должен был в сатирической форме преподносить недостатки системы духовного образования, мысль автора, насколько мне показалось, хорошо просматривается, но она эмоционально гибнет на фоне всех этих кошмаров бурсы. Все эти живописные описания, захлестывают каким-то нездоровым колоритом, очень органично ложатся на собственное понимание, а неподдельный интерес лишает меня возможности мыслить самостоятельно. При этом, что, как я понял, является личным качеством самого Помяловского, его постоянная тяга к собственным выводам вносит дополнительную лепту в описанный выше процесс. Свойство не учить, а поучать, лично мне не очень нравится, хотя я и списываю все это на возраст автора. В смысле, он не смог еще придерживаться определенных литературных приемов.
Как я уже сказал, читать интересно. Учеба, питание в бурсе, взаимоотношения между учениками, учителями, всякая подростково-юношеская дикость - все это любопытно и будоражит собственные воспоминания. Образов довольно много, но Помяловский чудесно с ними справляется. Буквально пара мазков, каких-то штрихов и герой произведения уже становится самим собой. У меня ни один не вызвал положительных эмоций, может так и было задумано.
В итоге, "Очерки бурсы" рекомендую всем любителям русской классики, педагогам и просто любопытным. Читается легко, впечатлений масса, хотя дух произведения тревожен и не особенно радостен.
231,6K
Grizabella24 сентября 2015 г.Читать далееЧтение далось нелегко, выручал ФМ по рассказам. Не знаю, как оценить эту книгу. Художественной ценности не вижу, хоть убей, ощущение, что продиралась сквозь заросший кустарником мрачный сосновый бор. Историческая ценность сомнению не подлежит - практически ничего о бурсаках не знала. Книга ценна как памятник ушедшей эпохи, как воспоминания лица, варившегося в том адовом котле. Ужас-ужас-ужас. Как легко из думающего, чистого духом, честного, доброго человека сделать злодея, тупицу, вора, мизантропа. У нас принято сейчас идеализировать общество досоветского периода. Знаете, что скажу? Вспомните "Калоши счастья" Андерсена - мы сейчас живем ХОРОШО, много лучше, чем было прежде, и давайте это ценить.
16823
tendresse25 сентября 2013 г.Читать далееЖестко, хлестко и беспощадно раскрывает перед нами автор учебу в бурсе, т.е. духовной семинарии. Жутких деталей здесь предостаточно - начиная от прогнивших сырых стен и овшивевших матрасов и заканчивая смачным взаимным избением. Учеников методично превращают в идиотов, потому что главный метод обучения - это беспощадная долбня, которая даже из самого способного и яркого мальчишки способна сделать отупевшее существо.
Ни о какой педагогике здесь и слыхом не слыхивали, главными способами управления всей этой разношерстной массой считаются фискальство (т.е. доносы), дедовщина и различные наказания, как физические, так и моральные, на которые учителя и инспектора богаты фантазией.
Не отстают от своих наставников и ученики, здесь процветают воровство, вранье, ростовщичество, издевательства, а любимое развлечение - побить или обидеть своих однокашников.Картина у автора получилась ну до того яркая, что почти физически чувствуешь обиды и страдания бурсаков. В итоге из таких ученичков, многие из которых выходят из бурсы уже тридцатилетними! получаются те еще духовные лица. Но, что приятно, автор рисует и положительные примеры, когда даже такая бурсацкая жизнь умудряется не окончательно испортить учеников.
В общем, все написано очень-очень здорово, язык замечательный, а погружение в жизнь бурсаков до того глубокое, что иногда, бывало, вынырнешь из книги, глотнешь свежего холодного воздуха и прямо ощущаешь, как легчает :)14302