Molloy. Malone Dies. The Unnamable

Я уже писала рецензии на каждую из книг трилогии, теперь попробую обобщить.

"Трилогия" это классика модернизма, это безусловное новаторство, это алогичные тексты с полным отсутствием здравого смысла. Главной отличительной чертой является, то, что при чтении любого из трех произведений, начинаешь ощущать себя как бы внутри сознания героя. Текст в стиле потока сознания, действует невероятно - он похож на мантру, на что-то гипнотическое, он манит и затягивает помимо твоей воли.

"Трилогия" это эволюция безумия. С каждой книгой градус абсурдности повышается, сюжет все менее заметен, повествование превращается в лавину мыслей, которые не имеют даже строгой направленности - они разрастаются в разные стороны. Герои постепенно теряют все: свои воспоминания, себя самих и даже части тела (да-да, физиологичности "Трилогии" не занимать). Единственное, что им остается это бесконечная рефлексия -они задают себе множество вопросов, начиная с бытовых: "Где мой карандаш?" и заканчивая глобальными: "Кто Я и Зачем?". Эти книги интересны тем, что ответы на эти вопросы дают не совсем нормальные люди (а может и вовсе ненормальные...кто их разберет?). Причем ответы, как вы понимаете бывают весьма интересными и оригинальными.

На мой взгляд, главное достоинство произведений Беккета состоит в том, что их можно бесконечно интерпретировать. В них нет ни малейшей определенности, никакой точности, ни грамма фактов. Каждый видит то, что хочет - это как пятна Роршаха, своеобразный психологический тест. А насколько нормален ты?

К написанию рецензии я подходил очень долго. Очень. Не переставая при этом удивляться тому, что рецензия так и провиснет второй (но, конечно, не лучшей, мне с создателями «индустриэла» и «бард-рока» соперничать невозможно никак) — автор ведь, извините меня, — Сам (вот такая получается игра слов). В принципе, можно было начать ещё во времена царя Гороха, мало того — не читая в принципе (но вот не случилось у меня выверта в духе «читать для слабаков», mea culpa), не вникая в уснащённый совершенно потрясающими изысками, пусть и своего рода, текст:

Рубленый, но тягучий. Похожий на мантру, но способный дать фору иному маршу.

Можно было не ужасаться красоте подсознания человека, способного перенести на бумагу всего иного себя (Но всего ли? Сейчас, дорогие мои, я крепко задумался), свою тоску по обездвиженному регрессу, метафизической прелести отвратного, ослеплению внутренним отражением света душевных зеркал. Не вплывать глазами в каждую строчку, не находить в герое себя во время моих поэтических экспериментов…
Можно было сейчас пошутить, можно назвать Беккета гением, но шутить я не перестаю в своих рецензиях месяцы, надоело, а Беккет останется гением и без моих рассуждений.
Нет, если коротко, то хочется сказать спасибо даже не Сэмюэлю, а вот таким спецам-рецензентам по Глуховскому, Коэльо, Мураками и прочим любимым (и вне сомненения — потрясающим массы своими глубинами) авторам, которых лично я, присоединившись к программе целиком и полностью, заклинаю читать исключительно легально.
Ну, правда, вот спрашивали меня пару раз: с чего начать у Гессе? — а я человечку рецунечку, где его скучным и поверхностным называют. С чего начать у Беккета? — а я, понимаете, измышления индустриэльного поэта нашего замечательного и так далее, и тому подобное, и всё с участием моих фаворитов (с Достоевским сложнее, соглашусь, там, по-моему, уже всё, что можно оплевали). Я ведь тоже, дорогие мои, ленюсь порой с этими отзывами. Но тут, конечно, молчать не могу, уж очень сильное произведение извлёк из своей души автор. Браво, в любимые!

Три романа - "Моллой", "Мэлон умирает" и "Безымянный". Квинтэссенция безумия.

"Моллой".Театр абсурда он и есть театр абсурда. Не стоит искать в Беккете человеческую логику: его герои руководствуются логикой сумасшествия, безумия, порыва, позыва. Две части романа наглядно демонстрируют разницу между слабоумием (собственно, сам Моллой) и постепенным схождением с ума на базе шизофрении и религии (Жак). Сбивчивая, алогичная, неприятная речь обоих персонажей затягивает в себя, тебя тошнит, но ты должен дочитать, иначе нельзя. Я не скажу, что мне было интересно, да и понравиться подобное может вряд ли. Но да, это очень своеобразно.
"Мэлон умирает". Тут новый вид безумия - старческий маразм умирающего человека. Он путает имена и лица, мальчик Сапо равномерно перетекает во взрослого и старого персонажа - Макмана, который, по сути, сам Мэлон, хотя на самом деле - пациент той же клиники-хосписа-психбольницы, что и Мэлон, и история жизни мальчика и старика на самом деле могут быть порождением сознания Мэлона, а реальность - лишь его клюка да жидкий суп, да грифель от карандаша, да тетрадь. Ужас.
"Безымянный". Окончательная, высшая стадия безумия, человек внутри себя, и неизвестно, есть ли что-либо вне его. Может, это он - безногий и безрукий - вечно сидит в кувшине - а может, и не он, может, его вовсе нет. Беккет анализирует течение и разновидности сумасшествия, передавая их в виде монологов - внешних (как у Мэлона, который что-то записывает) или внутренних, как у Безымянного, который просто мыслит - отрывочно, путано, без начала и конца.

В общем это сильно, но очень мерзко, крайне физиологично и уродливо. С Беккетом я закончил. 7/10.

СЭМЮЭЛ БЕККЕТ. ТРИЛОГИЯ («Моллой», «Мэлон умирает», «Безымянный»)
Жанр: роман-поток сознания

Эту книгу я дочитал из чистого упрямства.
Трилогия Беккета — это не история, а медленное растворение человека в словах.
Нет привычного сюжета, героев или даже логики. Есть поток сознания, где всё постепенно разрушается: память, язык, личность.
«МОЛЛОЙ» — ещё держится за внешнюю реальность.
Старый бродяга рассказывает о себе и о своём пути.
Но уже тут всё зыбко: герой путает события, границы между правдой и воображением стираются.
Вторая часть романа, где следователь Моран ищет Моллоя, превращается в зеркальное отражение — детектив сам становится тем, кого ищет.
«МЭЛОН УМИРАЕТ» — почти неподвижность.
Герой лежит в постели, умирает и пишет, чтобы не исчезнуть.
Он сочиняет фрагменты историй, обрывает их, возвращается к одной мысли — «я умираю».
Абзацы длинные, речь бессвязна, сам язык начинает разрушаться.
Это уже не просто роман, а текст о распаде речи и сознания.
«БЕЗЫМЯННЫЙ» — финальная стадия.
Больше нет ни тела, ни пространства — остался только голос, который не может замолчать.
Он говорит сам с собой, отрицая каждое слово.
Три книги можно прочитать как три стадии распада личности:
«Моллой» — движение без цели.
«Мэлон умирает» — неподвижность и ожидание конца.
«Безымянный» — чистый голос, лишённый всего человеческого.
Больше мне сказать нечего.
Это не то, что читаешь ради удовольствия — скорее литературный эксперимент, доведённый до предела.
Интеллектуально мощно. Эмоционально — пусто.
Моя оценка: 4 из 10.
Автор достоин уважения. Но лично для меня — ничего интересного.
Просто литературный памятник.

Славная компания ждет нас на страницах Трилогии. Душевно больной Моллой, загибающийся старикашка Мэлон. И Безымянный – просто Безымянный.
На Беккета тяжело писать отзывы – критически ли отзовешься как о говнеце, будешь ли восхвалять, изображая критика, понявшего смысл, - интерпретируй хоть с позиций вульгарного материализма, хоть латентного фрейдизма, хоть законченного идеализма. Любое подобное произведение – это эпикриз, история болезни шизофреника, где вы все умно распишете, поставите точку, но до мысли автора не допетрите.
Воткну свою лепту и я, не претендуя, однако ж, на лавры исследователя.
Нет положительного героя – он ландшафт. Лежит. Потерян и не может сдвинуться, борясь за выживание с самим собой. Это одно из испытаний, подаренных Беккетом Я-героям. Они рефлексируют, пытаясь обрести себя в реальности, но тонут в беспощадном самоанализе и безумии. Еще задолго до обретения своего Я они утратили к нему путь. Каждому – свой фетиш, и свое безумие. Беккет не использует замкнутые пространства, но, в тоже время, события в произведениях Трилогии статичны, малоподвижны, его герои будто парализованы множеством деталей, существенно задавивших своей несущественностью.
Герои Трилогии, как правило, немощны, физически и морально. В них нет каких-то черт, заставляющих думать о них как личности, плохой или хорошей, нравственной или аморальной. В них вообще нет ничего такого, присущего классическому роману. “Вот комната. В ней стоит стул. Стул неподвижен. Но имеет свои воспоминания. Все предметы имеют свои воспоминания.” Лишь порой ирландский мастер абсурда допускает пошлую сентенцию, грязненький натуралистичный момент, не выбивающийся, впрочем, из общей канвы. Чего стоит сцена любви в "Мэлоне".
Виден не только конфликт коммуникации – Беккет его изобразил чуть хуже, чем Кафка, но что удалось ирландскому писателю, так это показать конфликт идентификации личности. Конечно, слишком все гиперболизировано, но…
Безысходность пронизывает роман Беккета, но подтекст известен – такова реальность