— И не опаздывайте, — напомнил шеф. — Вчера вы Опоздали на шесть минут.
— Но при этом я пришел на девять минут раньше… – Попытался оправдаться Клод.
— Конечно, только обычно вы приходите на пятнадцать минут раньше, — уточнил Сакнуссем. —сделайте же усилие, в конце концов!

Значит, я должна чувствовать себя лучше, да?.. Ага... вот так, сразу... с разорванным животом... с перекошенным позвоночником... с развороченной поясницей... со скрученными жгутом костями и налившимися кровью глазами, я должна поправиться, быть умницей, сделать свое тело стройным и гладким, а грудь - упругой... и все для того, чтобы ты или такой, как ты, меня снова тискал и впрыскивал свое дерьмо и чтобы все опять началось сначала, эта боль, эта тяжесть, эта кровь...

-О! - воскликнул Жакмор в негодовании. - В конце концов, хотеть чего-либо означает быть прикованным к своему желанию.

• А вот и нет, - возразил Ангель. - Свобода - это желание, которое исходит от вас.

- Вам следовало бы отвлечься, - посоветовал Жакмор. - Покатайтесь на лодке.

• У меня нет лодки...
• Постройте лодку.

— Когда я здесь, думай обо мне и рассказывай мне всякие истории.
— Какие истории? — спросил Ляпис.
— Ну тогда никаких историй, — сказала Хмельмая. — Ты что, предпочитаешь петь мне песни?
— К чему все это? — сказал Ляпис. — Я хочу обнять тебя и почувствовать малиновый вкус твоей помады.
— Да, — пробормотала Хмельмая, — это замечательно, это лучше любых историй…

Эти люди страдают… Страждущие на земле да обретут часть Царства Небесного. Сами по себе страдания не бесполезны, но меня в принципе не устраивают причины этого страдания. Меня коробит от того, что они страдают не по-Божески. Это просто скоты. Я ведь вам уже говорил. Для них религия — средство. Скотский материализм…

Бог - это наслаждение бесполезным.

-Я убил его, - повторил Анжель.
-Это не так, - сказал Петижан. - Вы лишь подтолкнули его, а умер он, когда приземлился на камни. Это несчастный случай.

Жакмор, поднимаясь к себе, шевелил мозгами - мыслил. А значит, существовал. Но обособленно.

Книга не обязательно написана на понятном языке.

Итак, индивиды, о которых мы говорили, так долго и досконально изучали формы мысли, что за этими формами потеряли саму мысль. А ткни их носом в их же ошибки, они вам немедленно предъявят новую разновидность формы. Форму они обогатили множеством деталей и замысловатых механических приспособлений и норовят поставить ее на место мысли, истинная физическая природа которой — рефлекторная, эмоциональная и чувственная — попросту от них ускользает.

— Знаете, в принципе никто ничего не знает, — сказал Анжель. — Даже люди, которым положено знать, то есть те, кто умеет манипулировать понятиями, разжевывать их и подавать таким образом, что можно их заподозрить в оригинальности, даже они никогда не обновляют резерва своих идей, в результате чего их способ выражения лет на двадцать опережает предмет рассуждений. Из этого явствует, что научиться у них ничему нельзя, потому что все у них сводится к словам.

Ибо из всего сказанного можно сделать какой угодно вывод.

Что может быть более одинокого, чем мертвец?..

На спуске Жуйживьом прибавил скорость, и студент смолк, потому что не мог стонать и блевать одновременно — непростительное упущение буржуазного воспитания.

«Будто нельзя вдруг взять – да разобраться, что к чему, даже будучи в глубокой жопе.»

- Женщины начисто лишены вообржения, - продолжал Анна. - Они уверены, что достаточно их присутствия, чтобы заполнить жизнь. Но в мире так много всео другого

- Вы совсем не спали?

• Я подумала, не следует ложится. Ведь к смерти принято относится с почтением.

— Никакой вы не директор, — сказал Анна. — Всем известно, кто вы на самом деле. Педераст.

— Продолжайте, я не обижаюсь.
— Тогда не буду продолжать.

Женщина — это так красиво.