Я - ненасытный потребитель рассудков.

Но в жизни всегда чего-то недостает. Так пусть недостает чего-то важного.

Довольство - это маразм, - сказал Вольф, - это почти одно и тоже. Когда больше нет никаких желаний, тогда и становишься маразматиком.

- Пошли, - сказал Вольф. - Прошвырнемся втихомолку, как пара балбесов.

• Парабола чего?
• Бала бесов, балбес, - сказал Вольф.

Вечерами он засыпал, стараясь увидеть во сне ягодицы своей жены, так как, учитывая размеры её живота, было предпочтительнее думать о ней сзади.

— Я хочу Рошель. Ей давно уже пора стать моей. Теперь она все больше и больше разваливается. Ее руки приняли форму тела моего друга, глаза ее молчат, подбородок обвис, волосы стали жирными. Это правда: она рыхлая. Как тронутый гнилью плод. И пахнет она как тронутый гнилью плод — запахом горячей плоти. И при этом она все так же желанна.
— Вы вдаетесь в литературу, — сказал Грыжан. — Подгнивший плод... Плоть... Это что-то тошнотворное. Он весь сочится, он мякнет у вас в пальцах.

— Я только-только начинаю распутывать этот клубок. Возможно, сказывается катализирующее действие пустыни. Кроме того, я возлагаю большие надежды на желтые рубашки профессора Жуйживьома.

- Ты прекрасна, - пробормотал он, - как... как японский фонарик... зажженный.

• Не говори глупостей, - запротестовала Хмельмая.
• Я же не могу сказать, что ты прекрасна, как день, сказал Ляпис, - дни бывают разные. Но японский фонарик красив всегда.

Амадис стрельнул глазами направо, налево и, услышав рычание мотора, бросился вперед, рассчитывая вскочить в подходящий автобус. Вскочить-то он вскочил, но так неудачно, что проломил заднюю площадку и, пролетев насквозь, основательно вмялся в асфальт. Едва он успел пригнуть голову, как над ним проплыл автобусный зад. Инспектор извлек Дюдю из мостовой и заставил-таки заплатить штраф.

— Прекрасные новости, господин Крюк, — ответил профессор. — Я только что прикончил трех своих клиентов и наконец-то могу снова засесть за работу.
— Невероятно! — отозвался Крюк. — Главное — не упустить случая.
— Медицина — великолепное средство, чтобы разогнать тоску; но с авиамоделированием она ни в какое сравнение не идет.

«Он замечательный парень, - сказал Анжель. – И очень одаренный. – Я это сразу заметила, - кивнула Рошель. – У него обалденные глаза и классная машина.»

«…Их пеньюары распахивались над впечатляющим отсутствием добродетели.»

Клементина выбежала из комнаты и бросилась вниз по лестнице, не переставая истошно кричать. В прихожей она налетела на служанку.
— Где они? Где мои дети?
— Да спят они, — удивленно ответила та. — Они всегда спят после обеда.
«Да, на этот раз все обошлось, но могло и не обойтись».

" - Но он же отпетый негодяй.

• С женщинами такие люди всегда безупречны."

Пошлое не опошляется

У меня нет никакого основания делать что-то одно вместо чего-то другого.

— У меня было помутнение сознания. Я много чего напорол.
— Запас еще есть… — обнадежил Жакмор. — Можно пороть дальше. Еще не все потеряно.
— Правильно, — согласился Ангель. — Но чтобы это понять, мне потребовалось больше времени, чем вам.

— Тут края острые, — заметила сиделка.
— Ничего. Это вам всем в назидание, — отозвался Жакмор.

Лучше обмануться в своих надеждах, чем надеяться неизвестно на что.