Мерзкая плоть. Возвращение в Брайдсхед. Незабвенная. Рассказы

«Возвращение в Брайдсхед» настолько сильно впечатлил меня, что после прочтения я проснулась посреди ночи с тысячами мыслей в голове от тщетности бытия. Очень глубоко произведение засело в мою голову, и даже по прошествии недели мои мысли продолжают возвращаться туда снова и снова, как возвращались мысли главного героя в Брайдсхед.

Бесконечно многогранный роман, каждая страница которого пропитана меланхолией и грустью. Постепенно и неторопливо автор знакомит нас и главного героя Чарльза с аристократической семьей Флайтов, уделяя внимание каждому из персонажей ровно настолько, чтобы проникнуться и понять, что они из себя представляют. Тема дружбы и любви в этом романе для меня открылась совершенно в новом свете, поражая своей глубиной и сложностью.
Религия в романе играет не второстепенную роль и выступает скорее как разрушающая сила, нежели как оберегающая и вдохновляющая спасительница душ. Но главную роль в романе, на мой взгляд, занимает родовое поместье Брайдсхед, к которому главный герой возвращается снова и снова. Именно здесь Чарльз был самым счастливым и самым несчастным, именно здесь создавались и рушились жизни, и именно в поместье заканчивается (а может быть только начинается!) вся история.

Разбирать, анализировать и вспоминать роман можно бесконечно. Мне кажется, что «Возвращение в Брайдсхед» - эта та книга, которую можно перечитывать из года в год, и с каждым разом она будет открываться совершенно по-новому. Глубже. Ближе.

Очень гармоничная и грустная история, после прочтения которой, я была буквально опустошена и разбита. Роман скорее является пищей для ума, а не бальзамом для сердца, после которого хочется жить. Но мне понравилась ее трагичность, такие книги отрезвляют что ли.

Для меня эта книга осталась странно-нераскрытой. Такое впечатление - будто подсмотрела в приоткрытую дверь и закрыла ее, не распознав тех людей, которые там живут и не поняв события, которые они переживают.

Начало книги было очень сухим, скучным, томительным и слишком поверхностным. Какое-то очень относительное описание мест и героев, не создающее ощущения знакомства. Заметки на полях, собранные в красивое повествование, но при этом не расписанные до степени создания полноценного образа.
Но может это и не так критично, как то, что герои книги остались совершенно закрытыми людьми, как прохожие, которых встретил в очереди в кассу. Мне кажется, что иной раз чужие люди, в зале ожидания, и то могут быть более открытыми и живыми. На протяжении всей книги её герои - холодные, безэмоциональные пуритане, живущие какой-то рассеянной и беззаботной жизнью.
Интерес немного просыпается на второй половине произведения, когда автор увлекает читателя в путешествие на пароходе, где, уж не знаю в силу каких обстоятельств, описательный процесс начинает цепляться за детали и тонкости ощущений и переживаний. Начинают набирать глубину и объем происходящие действия. Начинаешь немного по другому смотреть на участвующих в этой сцене героев, они как бы очнулись от длительного забвения и начинают жить свою жизнь.
И эта тактика написания сохраняется почти до конца произведения, но ослабевает на последних главах, тем самым делая заключительную точку в этой книге смазанной и невнятной.
Не могу сказать, что Возвращение в Брайдсхед - это была потеря времени, но думаю, что с большим удовольствием потратила бы это время на книгу, содержащую более погружающую атмосферу и героев, которых автор старательно представляет читателю.

Знакомство с этим произведением началось для меня с киноэкранизации когда-то давно, несколько лет назад. И уже тогда я была влюблена в старый сериал 81-ого года выпуска. За умение режиссеров передать ту атмосферу, тот аристократизм, ту легкую грусть от утраты былого.
И вот сейчас, повзрослев, преодолев юношеские иллюзии, я почему-то вспомнила о существовании книги, точнее — давно хотелось прочитать, но все подыскивала нужный момент. И вот — наконец-то!
Книга поразительна, чудесна по своему настроению: юношеская радость и тоска по прошедшему; взгляд с высоты возраста. Это — история человеческой жизни, история взросления. И книга попала мне в руки в самый подходящий момент, ведь мой Брайдсхед рухнул совсем недавно.
Лучшее время жизни — период молодости, когда еще не познал жизненных огорчений и разочарований. Начало жизни, которая предвещает постепенный спад, не осуществление романтический грез и мечтаний. И остаются — вечные воспоминания о том, как когда-то было хорошо. И ты возвращаешься к прошлому, посещаешь дорогие места в надежде — поймать его; но оно все ускользает. И остается, пожалуй, только наблюдать за тем, как изменяются дорогие сердцу предметы, как то, что ты когда-то горячо любил безвозвратно уходит - и только горькое ностальгическое послевкусие. Но мы — никто без своей памяти, «ибо ничто в сущности, не принадлежит нам, кроме прошлого».
В начале чтения чувствуешь вдохновение, но как только ощущаешь насколько обыденна и тускла стала жизнь героев к концу книги — все же как-то теряешься. Ты проходишь с ними своеобразную эволюцию, и невольно даже взрослеешь или же лучше понимаешь опыт собственного взросления.
Самые вдохновляющие страницы — это начало книги. И ты проходишь весь этот путь вместе с героями: вы вместе веселитесь, пьете, радуйтесь жизни, выезжаете на природу и там под тенью деревьев рассуждаете обо всем на свете. И ты как будто можешь почувствовать то лето в Брайдсхеде, которое стало таким важным для жизни наших героев. И именно поэтому ты чувствуешь и ту горечь от утраты всего этого, соотносишь со своим личным опытом пытаешься определить, а что же было твоей Аркадией.
Что еще могу сказать? Эта книга для меня — книга о самой красивой романтической привязанности, мне нравится легкий гомоэротический оттенок, совершенно не опошленный. Но привязанность между Чарльзом и Себастьяном — нечто большее, чем простая дружба, как мне кажется. И даже любовь Чарльза к Джулии во многом определена образом Себастьяна, он видит в ней — его, лучшие годы своей жизни, потому и любит. Себастьян — как предтеча. Поражает сцена объяснения между Чарльзом и Джулией во время шторма.
«Возвращение в Брайдсхед» - это прежде всего трагедия одной семьи, о не оправдавшихся надеждах и разбитых жизнях. О влиянии религиозного воспитания. О стыде за себя. Все члены семьи Флайтов так или иначе компенсирует в зрелом возрасте свое отношение к религии. Это происходит после смерти матери. Джулия — верит в кару за грехи и раскаивается, в ней чувствуется религиозный стержень, она все-таки неспособна преодолеть то, что кажется впитала с молоком матери. Ей стыдно за свой первый брак. И за свою жизнь — в целом. Себастьян же тоже обращается к религии, что совсем неожиданно; постоянно избегавший заботы, желавший одного — свободы, начинает заботиться о человеке еще более пропащем, чем он сам. Этим он как будто возвращает невидимый долг своей семье, компенсирует им отвергнутую заботу. Мне становится грустно, когда я думаю о влиянии католичества на семью Флайтов(это взгляд современного атеиста) — ведь и Корделия и ее брат, и Джулия, и Себастьян — все так или иначе принесли в жертву свои жизни.
Особое внимание хотелось бы уделить Себастьяну Флайту, он — своего рода мое alter ego. Чудесный образ, показанный так ослепительно в самом начале, он так поразительно изменился к концу. Такой сияющий, наивный, обаятельный, влюбленный в свое детство... Последнее и принесло ему так много разочарований. Себастьян — любивший отца, но ненавидевший мать все время. Юноша с душой ребенка, страдающий из-за раскола семьи. Чувствующий легкую неприязнь к членам своей семьи и дому, Себастьян был искренне привязан к своей няне, плюшевому мишке Алоизиусу, другу Чарльзу. Себастьян contra mundi — против своей матери, пытающейся всецело контролировать его жизнь. Она ,кажется, не могла до конца понять, что сына губит прежде всего ненависть к ней - и лишь больше давила на него. Себастьян же будучи ребенком не смог бороться с лучшими уходящими годами жизни, с контролем со стороны матери; падение его было ужасным - сorruptio optimi pessima.
Интересны и взаимоотношения отца и матери Себастьяна, хотя о них и сказано мало. Себастьян — как бы предстает перед нами копией своего отца. Однако интересен тот факт, что романтическая влюбленность отца Себастьяна в его мать — кончилась разрывом. Она была виновна только потому «что была любима мужчиной, который еще не стал взрослым». Отец Себастьяна тоже долго не мог повзрослеть и ненавидел «все иллюзии своего отрочества – невинность, бога, спасение души». По иному же это было показано в образе Себастьяна, он испытывал подобное в отношениях с Чарльзом, однако, о ненависти к другу и речь никогда не было, все воплотилось совсем по-другому.
Пожалуй, это все что могу сказать про эту чудесную книгу.
«Возвращение в Брайдсхед» - помогает по новому взглянуть на собственную жизнь, и ты действительно становишься взрослее, начинаешь понимать то чувство грусти от того, что никогда нельзя будет вернуть прошлое.

Первый раз после прочтения книги у меня складывается впечатление, что я вообще ничего не понимаю в классике. Вроде бы прочитала, но о чем не пойму. Как-то слишком сложно для моего восприятия или просто не могу себе признаться в том, что книга особо ничем не впечатлила. История любви, описанная в книге, чересчур "сухая", история дружбы скомкана, но вопрос религии освещен сполна, что не является для меня плюсом, так как я не любитель подобных жанров. Начинался роман плавно и даже несколько затянуто, отношения Райдера и Себастьяна описаны были в мельчайших деталях, а потом автор просто слил Флайта, взяв ему на замену Джулию. Непонятно откуда взявшаяся любовь между главными героями могла бы стать историей для абсолютно другого романа, в этом же она выглядела лишней. Сложилось впечатление, что автор просто не смог довести первую идею до конца и придумал вторую. Основной же мыслью, которая пронизывала весь роман от начала до конца, было освещение в нужном русле католицизма. Я в свои двадцать восемь лет до сих пор не могу понять своего отношения к религии, да верю, но во многом сомневаюсь. И скорее всего только на смертном одре, как и лорд Марчмейн, смогу испугаться божьей кары и покаяться. Думаю каждый сможет узнать в героях романа себя. Я больше себя ассоциирую с Райдером, его мысли по отношению к религии мне по крайней мере были понятны больше всего.
Но роман не так плох, как можно было бы подумать, не зря же у него столько восторженных отзывов. Язык книги очень красочный, роман насыщен яркими описаниями, с удовольствием читала описания живописных мест и в особенности самого Брайдсхеда. Ну и смысл романа в моем понимании не в дружбе или любви, а в отношении человека к Богу, в том, что для него важнее - прожить земную жизнь полной чашей или смиренно ждать рая, отказываясь от всего важного, дорогого, но запретного .

ЗВАНЫЙ УЖИН В ПАЛАТЕ № 6 – РОМАНЫ ИВЛИНА ВО

…так что вскоре их собралась большая компания,
и из соседней палаты явился Саймон в веселеньком халате,
и они ставили новые пластинки,
а мисс Рансибл под одеялом двигала забинтованными руками и ногами
в негритянском ритме…

Проза Ивлина Во похожа на легкое светлое вино – ароматное, веселое, но с чуть заметной горчинкой. Ты пьешь, не задумываясь, но уже после второго бокала начинает казаться, что горечь усилилась. В конце концов ты сидишь, роняя слезы в салат Оливье и сокрушаешься о тщете всего сущего, ибо – что есть человек?
Мерзкая плоть…
Пригоршня праха…
Именно так и называются романы Ивлина Во.
Поначалу сюжеты их кажутся почти водевильными, а герои – прямыми родственниками персонажей Вудхауса, всех этих Фредди, Китти, Эрни и Лотти, главная беда которых – недостаток ума или денег. Или того и другого одновременно.
Да и время у Вудхауза и Ивлина Во практически то же самое – маленький островок тишины и мира между двумя великими войнами. Светская суета с легким оттенком безумия: званые обеды и бульварные газеты, интрижки и романчики, автогонки и киносъемки, неоплаченные чеки и невозвращенные долги, помолвки и разводы, дирижабли и фокстроты…
Летчики-пилоты, танки-пулеметы…
Вдребезги пьяный майор, пьющий на брудершафт с бывшим королем Руритании; премьер-министр в объятиях баронессы Иосивара; отец Ротшильд, одолживший чемодан у французского лакея; Непорочность, потерявшая свои ношеные крылья и миссис Оранг, читающая проповедь в курительной парохода, приближающегося к Дувру…
Незабвенная мисс Рансибл, бесцеремонно обысканная таможенниками – «Ой, если б я могла вам рассказать, что они там со мной делали!»
В общем, весь Цвет Нашей Молодежи.
Но потом видишь, что автор железной рукой поместил картонных и бумажных героев в настоящую жизнь, где они страдают, льют слезы – «Ты, надеюсь, не воображаешь, что это настоящие слезы?»…
…льют слезы, проливают кровь и умирают – совсем как живые люди.
Водевиль оборачивается драмой.
Но это – английская драма: челюсти крепко сжаты, нижняя губа не дрожит.
О разорении говорят – улыбаясь, умирают от любви – иронизируя, а стреляются – одевшись в парадную форму и начистив ордена.
Вечеринка над пропастью.
Пирушка во время…
…нет, не Чумы.
Инфлюэнцы.
А от этой Инфлюэнцы, между прочим, вымерло пол-Европы.
Так что – все всерьез, хотя и понарошку: леди Бренда скучала, поэтому она решила завести роман с Джоном Бивером, и роман этот завел ее настолько далеко, что она забыла обо всем на свете, и когда ее маленький сын Джон-Эндрю погиб глупой случайной смертью, упав с лошади, она…
Услышав печальное известие, она решила было – погиб Джон Бивер.
Ее муж Тони при разводе не дал ей денег и любовник не смог на ней жениться, потому что своих денег у Джона Бивера отродясь не бывало, и поэтому он уехал с матерью в Америку.
А Тони умер в Бразилии – с ее именем на устах, между прочим.
Так что она очутилась на ярком солнечном свете совсем одна…
И вышла замуж за Джока Грант-Мезиса.
Об этом публику своевременно оповестили бульварные газеты, поместив сообщение о свадьбе (леди Бренда была чудо как хороша в своем платье от Пакена) среди прочих новостей, причем журналист сокрушался, что «лондонский сезон в прошлом понимании отжил свой век; теперь все слишком заняты, и довоенные обычаи отходят в прошлое; теперь не устраивают больше балов, а развлекаются с меньшим размахом, зато без передыха…»
– Это же заболеть можно, – сказала мисс Рансибл и, что редко с ней случалось, попала в точку.

Пожалуй, эта история отвратительна.
Быть может, через десятилетие я скажу иначе. но сейчас степень моей "взрослости" и опыта, которого возможно набраться к 22 годам, позволяет мне осмыслить эту книгу как нечто красивое, неприятное, но желанное к обсуждению.
На самом деле, мое отношение к этому роману описывает этот отрывок:

И я пошла вместе с ними.
У меня осталось такое огромное количество неразрешенных вопросов.

Я прохладно отношусь к гомосексуализму, но его присутствие было очевидно для меня. Или я ошибаюсь... Почему-то мне кажется, что Чарльз любил-то всего однажды и не сможет полюбить больше никого, кроме Себастьяна. А все остальные: и его жена, и Джулия, и все, кто будут потом, - это лишь блуждание по подворотне с разбитым лицом после драки. И лицо ему разбил, разумеется, господин Себастьян. Двадцатилетний, странный, очаровательный, красивый. Выгнавший Чарльза из своей жизни, а после - разрушивший ее.

Полупустой, тихий и от этого немного жалкий Брайдсхед. Несчастная семья Флайтов, как символ былого величия и блеска, уходящего навсегда. Джулия, которая никогда не найдет своего счастья. Некрасивая Корделия, которая с крестом на груди так и останется стоять у обломков 20 века. Высокопарный, недалекий Брайдсхед. Непонятая и никем не любимая Тереза. Алекс, разобиженный на былую страсть.
Нет никакой семьи: все заняты самими собой.
У мена даже нет сил закончить этот отзыв, потому что книга измотала меня своей недосказанностью и своими многотонными диалогами, за которыми, как выяснилось - пустота...

Очень-очень-очень скучно! Я читала это небольшое произведение аж целый месяц, что для меня очень много. Постоянно откладывала, бралась за другие книги и снова возвращалась. Если бы не игра - не стала бы дочитывать. Я не смогла увидеть, прочувствовать то, что вызывает столько восторгов других читателей, заносящих книгу в список лучших и любимых. Первое знакомство с автором, а впечатления нерадостные. Ни один из персонажей не вызывает симпатии, никому не хочется посочувствовать. Более того события и персонажи меняются с такой скоростью, что не успеваешь не узнать, не полюбить ни одного... Каждый из них живет в своём мире, возводя вокруг себя усложняющие жизнь стены. Предрассудки (религиозные), праздность (студенческая) и снобизм (аристократский). Много аристократского снобизма. И тотального нежелания понять друг друга. Эти стороны английского общества первой половины 20 века мне несимпатичны, хотя очень люблю литературу той эпохи.
Повествование хронологически не линейное, а пунктирное - довольно большие периоды жизни главных героев пропущены и автор как бы возвращается к ним, спустя годы. Из-за этого создается ощущение, как будто ты не проживаешь вместе с героями их жизнь, а наблюдаешь за ней со стороны. Тяжеловесный роман, осенний, я бы так сказала, а я взялась читать его летом, на пляже. Может поэтому мне книга показалась нудно-описательной, не зацепила и не насладила? ...А с исчезновением Себастиана все скатывается на сплошную религию. Собственно в конце вообще объяснение всех поступков и судеб героев сводится к религии. Никакого "психологизма" - религия-религия-религия. Это лишает книгу всякой тонкости.
Скучно и затянуто... Возможно, перечитав спустя годы, пойму больше и увижу что-то, что не увидела сейчас. Впрочем, если вообще вспомню об этой книге...

30е годы. Свет лондонского общества. Времена викторианской строгости канули в Лету - Первая мировая война окончательно их прогнала с авансцены. Настал период безудержных кутежей, пиршества порока, головокружительного вихря безвкусицы, невежества и глупости. Только посмотрите на эту "золотую молодежь" и их отцов! Все они как бесчувственные куклы, которые не умеют ни любить, ни дружить, ни страдать, ни сопереживать, и авторитетов для них не существует. Они лишь плоть, нуждающаяся только в удовлетворении своих физиологических потребностей. Триумф бездушия!

Вспомним, ведь аристократия обычно отличалась прекрасным образованием и воспитанием. В отличие от простого люда у них всегда была возможность думать о душе, а не о хлебе насущном, и они этой возможностью пользовались. Как в пирамиде Маслоу: потребности в еде, безопасности и социализации удовлетворены, можно подумать о творчестве и искусстве. Но что же случилось в 20м веке? Куда исчезла мораль? Почему "цвет нации" вдруг стал растрачивать свой потенциал на пьянки и разврат? Только ли это последствия войны? Падение нравов произошло по так до конца и не понятной мне причине, и продолжается до сих пор повсеместно.

Ивлин Во показал нам некую квинтэссенцию общего разложения духа. Горькая сатира - вот жанр сего произведения. Потому что юмором это назвать никак нельзя - слишком мрачно.

Мне особо не с чем сравнивать, но такое ощущение, что "Мерзкую плоть" и "Возвращение в Брайдсхед" писали два разных человека. Одна откровенно саркастична, вторая до боли меланхолична. И этот второй, более зрелый Во мне гораздо больше по душе.
Когда уходит эпоха - это всегда грустно. Рушатся устои, рушатся судьбы людей, пустеют и разрушаются старые дома. Но есть в разрушении и свое очарование, ведь не зря же иногда руины производят гораздо большее впечатление. По-моему, Ивлину Во удалось это совместить - грусть, тоску, меланхолию и своеобразную красоту этого разрушения.

Все эти сменяющиеся и повторяющие друг друга людские скопища… Эта мерзкая плоть…

Для знакомства с Во я выбрала именно эту книгу, банально зацепившись за притягательное название.
После прочтения до сих пор недоумеваю, был ли этот выбор правильным, потому что с первых же страниц меня захлестнул настолько интенсивный поток сатиры, что мне еле удалось не утонуть.

Персонажи с говорящими именами. Абсолютно нереальный хор девушек-добродетелей. Гостиница-пристанище обедневших аристократов. И люди, люди, люди...пустые, безрассудные, расчетливые и наивные. Предполагаю, общественность того времени эта книга уязвила до глубины души - Во не оставил и проблеска надежды на искренность "золотой молодежи", положительных эталонных персонажей нет. Злобно, саркастично, хлёстко.

Адам и Нина...они стоят друг друга. Хотя в начале чтения Адам казался мне просто забавным, оторванным от реальной жизни молодым писателем. Но обычно молодые писатели не продают свою невесту в уплату гостиничного долга, чтобы затем выкупать ее на несколько ночей у законного мужа, и, надев его личину, проводить с ней время в доме ее помутившегося рассудком отца.

Наверное, должно пройти время, чтобы каждый из многочисленных персонажей нашел место в моей голове, и мысли пришли в порядок после обрабатывания отрывистых, интенсивных диалогов, которые и составляют большую часть книги. Не жалую такой тип повествования, но и не могу отрицать, что Во обладает талантом описать персонажа парой штрихов и реплик. Пока ставлю этой книге среднюю оценку, но лишь потому, что к незнакомому доселе и столь острому на язык писателю мне надо привыкнуть.

– Я просто хотел сказать – у тебя нет такого чувства, когда вот так летишь и смотришь вниз и там все видно, не появляется у тебя ощущение вроде этого, ну, ты меня понимаешь?...
Нина глянула вниз и увидела накренившийся под каким-то странным углом горизонт беспорядочного красного пригорода; заводы – одни работающие, другие бездействующие, брошенные; заросший канал; вдалеке – холмы, усеянные домиками; радиомачты и электрические провода; людей было не разглядеть – одни точки; они там женились и выходили замуж, бегали по магазинам, наживали деньги и рожали детей. Пейзаж опять накренился и подпрыгнул – аэроплан попал в воздушную яму.
– Меня, кажется, сейчас стошнит, – сказала Нина.