Отзывы о книге Петроний. Апулей

Данное произведение оказало огромное литературное влияние, ведь даже Боккаччо в своём «Декамероне» позаимствовал (практически дословно пересказал) несколько новелл из «Метаморфоз». И по сравнению с Боккаччо слог у Апулея намного приятнее, читаются истории намного легче, они не обременены ненужными рассуждениями, описаниями, довольно лаконичны и интересны. Самая запоминающаяся сцена - это когда одна женщина, «тесно прижавшись» к ослу, его «всего без остатка приняла». Мда, такого в современных книгах не всегда найдёшь, а тут, если вспомнить, середина II века. Или, например, месть мужа за измену своей любимой. Цитата: «Затем, заперев отдельно целомудренную свою супругу, лёг он вдвоём с молодым человеком и воспользовался наиболее приятным способом отмщения за попранные супружеские права». А затем ему ещё выговаривал: «Сам ещё мальчишка, нежный да молоденький, а любовников цвета своей юности лишаешь и за бабами бегаешь». Я такого поворота событий вообще не ожидал. Ещё в «Метаморфозах» и транссексуалы встречаются, которые под видом поклонения какому-то божеству устраивают оргии. Для меня это 4/5, спасибо извращениям позапрошлого тысячелетия

Вот та книга, которой мне так не хватало. И не зря Августин назвал это произведение с эпитетом "золотой". Несмотря на свою древность, книга читается потрясающе легко, на одном дыхании, ко всему прочему оторваться от нее невозможно. Конечно, есть в этом и заслуга Кузмина, несомненно, но оригинала в первую очередь. Актуальность книги зашкаливает. Внимание автора к каждому слову делает книгу очень целостной, даже монолитной, если можно употребить это тяжеловесное слово к такой тонкой ювелирной работе. Пару вставных новелл я уже встречала в Декамероне, собственно из "Метаморфоз" они и были взяты. Но эта книга, хоть и повествует о чудесах и заодно собирает разные истории и анекдоты, все же мне кажется, серьезней. Ну и жемчужина всей книги - миф об Амуре и Психее, самая большая вставка. Забавно, что поступки Луция-осла, несмотря на то, что это человек в шкуре осла, очень ослиные, особенно если смотреть со стороны. Даже закралось подозрение, что все ослы - это заколдованные люди. Последняя 11 книга, хоть и крепко связана со всеми остальными, но все равно сильно отличается и является таким хвалебным словом в честь Изиды. Побыв в ослиной шкуре, Луций восстал в качестве очень религиозного человека. Немного жаль Фотиды, которая совсем пропала со страниц книги, как только появился осел, но это как раз делает книгу еще актуальнее. Все как в современном мире - короткие связи - большие последствия. Забавно. Эта книга хороша в качестве сказки на ночь, хотя днем она тоже хорошо идет, но, как только темнеет, все вокруг начинает подыгрывать книге, оказываешься в волшебной стране, а тени подтверждают все написанное. В общем, книга на века.

Серьёзное разрушается смехом, смех - серьёзностью. Аристотель Забавное, незатейливое повествование настраивает читателя с самого начала на весёлый лад. Казалось бы, следует обычная сказка... Некий юноша по имени Луций, что, кстати, в переводе означает "свет"(символично!), отправился в Фессалию (область Греции). Эта самая Фессалия известна всем как обитель колдовства и магии. И молодой человек, наслушавшись разных-преразных загадочных, интересных историй, мечтает сам оказаться героем одной из таких чудесных сказок. Остановившись в доме у ростовщика Милона, Луций узнаёт, что жена Милона промышляет колдовством, о чём давно весь город знает. На сей раз она, намазавшись волшебной мазью, превращается в птицу и улетает к своему любовнику. И вдохновлённый юноша, обуреваемый любопытством, уговаривает Фотиду - служанку - к которой он пылает страстью и с которой уже очень неплохо проводит свободное время, дать ему чудесной мази. Но за свой порок Луций получает должную награду: Фотида путает баночки и юноша превращается в осла! Осторожно! Спойлеры!!! Удивительно, как мастерски читателю переданы все странствия души. Ад, чистилище и рай. Ад - порочная жизнь Луция, его любопытство, упражнения в прелюбодеянии; метаморфоза, странствия осла, познание им людей, жизни и себя, видение мира со стороны - чистилище, и, наконец, рай - это тройное посвящение и становление жрецом Исиды. Философская одиннадцатая книга заставляет под другим углом посмотреть на "ослиные приключения", высказанные Апулеем в виде новелл. Страдая в шкуре осла, Луций готовится к духовному перерождению. Выстрадав, очистившись и найдя СВЕТ, Луций возрождается для иной жизни. Хотя не каждому подвластно искусство осознания. Спойлеры закончились! Апулей старается подвести каждого своего читателя к столь философским глубинам, поэтому первые десять книг (глав, не пугайтесь!) читаются быстро и с увлечением. И только в последней становится понятно, ради чего автор задумывал написать эти строки. Ведь ни одного произведение не пишется ради сюжета. А значит, стоит задуматься: где смеяться!

«Золотой осёл» Апулея меня скорее озадачил, чем увлёк. В одном романе тут слишком много слоёв: фольклор и мифология, чародейство, бытовые зарисовки, сатира — и, неожиданно, религиозная линия. Причём движение сюжета ощущается как путь: вместе с превращённым героем история постепенно смещается от сказочности к религии и смыслу «после опыта». По дороге разворачивается настоящая энциклопедия человеческих пороков. Сначала это выглядит почти как невинные шалости, но очень быстро становится грубее и аморальнее — и именно этого в книге больше. Жестокость, похоть, обман, воровство, любопытство, прелюбодеяние… перечислять можно долго. Временами читать неприятно — и тут важную роль играет юмор и сатира: они не оправдывают происходящее, но снижают градус отвращения и дают дистанцию, без которой роман был бы тяжёлым. По построению «Золотой осёл» напомнил мне сказки Шахерезады: один рассказ цепляется за другой, сюжеты перекликаются, и из этого складывается единое полотно. Иногда кажется, что тебя уводят в сторону, но потом понимаешь: эта «многоголосица» и есть замысел. И всё же главное, что приходится признать: роман вне времени. Написанный во II веке, он не потерял актуальности — меняются декорации, но пороки остаются теми же. Чем дальше продвигается герой, тем меньше это похоже на сказку и тем больше — на историю про расплату за любопытство и про жизнь без защиты и границ. Финальная религиозная линия выглядит как единственный доступный способ «собрать себя» обратно — после унижения, грязи и чужой жестокости. После чтения я осталась в растерянности: не уверена, что получила удовольствие, но точно получила материал для размышлений.

Пока читал этот античный роман, заметил себе несколько пунктов, опасаясь, что потом забуду. Ну и вот они, эти пункты.

1) было и забавно, и удивительно, и даже изредка немного огорчительно обилие так называемых вставных новелл. Их в «Золотом осле» полно, и, кажется, объёмом они превышают основное повествование. Особенно мифическая история об Амуре и Психее, которая из одиннадцати «книг» романа занимает чуть ли не две в сумме. Вот на этой истории и было немного огорчительно и даже раздражающе. Она сама по себе-то классная, но уж куда и зачем, думал я, вставлять миф в роман? Кажется, даже без изменений или с незначительными трактовками. Вообще вставные новеллы здесь разного объёма и тональности, есть трагические, есть юмористические. Они влияют на ритм чтения;

2) к слову, о юморе. Превратившись в осла, рассказчик раскрыл в себе комедийный талант. Ослиный юмор не выделяется специально, скорее, он внедряется как бы исподволь. Тем и хорош;

3) к слову, о ритме чтения. Ещё на него влияет сладкословие Апулея (и переводчика на русский Михаила Кузмина), можно его по древнерусскому образцу назвать плетением словес. Мне было занятно за ним наблюдать чисто с точки зрения того, что это древний образец стиля. Если бы сейчас кто-то так написал, я бы это говно выкинул сразу;

4) самое главное моё ощущение и наблюдение во время чтения – ассоциации с фильмом «Наудачу, Бальтазар!», одним из самых мощных кинофильмов, которые я видел, при этом одним из самых эмоционально тяжёлых для просмотра. Только в «Золотом осле» злоключения животного (точнее, превратившегося в него человека) поданы или в ироническом ключе, или как игра Фортуны, что помогает ослу никак не относиться к своим мытарствам, а сослаться на судьбу. В кино же тон другой. А потом я почитал немного о романе и о фильме, и, по всей видимости, режиссёр действительно намеренно переосмыслял «Золотого осла»;

5) ослик на протяжении всех событий остаётся оптимистом, и это меня привлекало, но также и поддерживало, ведь трудности ему выпали нешуточные, и я переживал. Вот так писатель может поддержать читателя!

Мировая художественная культура (не школьный курс) даже если и является кучей разнозненных кусков, это связанные между собой куски. Это в жизни нет ни связи, ни смысла, их надо привносить самому, а в искусстве и культуре как глобальном явлении они есть. Так что, если хотите лучше эти связи понимать, можете читать классику. И под классикой имеется в виду не Пушкин с Толстым, а, конечно, античные авторы.

А ещё в «Золотом осле» очень интересная и эмоционально насыщенная концовка, и ещё интереснее – финал концовки.

С Петронием познакомилась еще в 2019 году через Камо грядеши . Была у пана Сенкевича, по всеобщему тогда незнанию, путаница между Гаем Петронием и Петронием Арбитром, но сути дела это не меняло: персонаж, совершеннейший трикстер, запустивший цепь разрушительных событий и смело бросавший тирану-Нерону оскорбления, завернутые в искусные пафосные речи, написал книгу о похождении трикстеров.

Опечалило, что из всех томов до наших дней дошли лишь маленькие огрызочки с великолепного пиршества. Поначалу казалось, что таков слог автора - забросить нас в реку событий, неясно где берущую начало. Поразилась сценарному мастерству, когда мне, как читателю, не раскрыли событий, происходивших еще до повествования, но говорили о последствиях их с такой уверенностью, будто я всё это уже знаю. И лишь в тот момент, когда герои попадают на корабль, до меня доходит. Мне и десятой доли не известно о том, что произошло и произойдет с героями, и мне не удалось проникнуться ни духом авантюризма, ни атмосферой книги.

Местами меня поражали современность и насущность проблем, и даже казалось, что писал об этом не давно почивший сенатор древнего Рима, а кто-то из ныне живущих и под стилистику древней империи косящих.

Ободрённый такими рассказами, я стал расспрашивать старика, как человека довольно сведующего, о времени написания некоторых картин, о темных для меня сюжетах, о причинах нынешнего упадка, сведшего на нет искусство, - особенно живопись, исчезнувшую бесследно.

• Алчность к деньгам всё изменила, - сказал он. - В прежние времена, когда царствовала нагая добродетель, цвели благородные искусства, и люди соревновались друг с другом, чтобы ничто полезное не осталось скрытым от будущих поколений. <...> Мы же, погрязшие в вине и разврате, не можем даже завещанного предками искусства изучить; нападая на старину, мы учимся и учим только пороку

Тем не менее, некоторые подробности быта и досуга героев шокируют. Я не могу об этом не упомянуть, так как подобная норма тех времен ныне считается дикостью и является аморальным поступком (педофилия). Кроме этого, стоит сказать, что не собираюсь рекомендовать эту книгу и ничего не пропагандирую. А то, того и гляди, придется мне заблаговременно руки себе разрезать, как и Арбитру Петронию, пока за меня это не сделал Нерон.

О боги и богини, как тяжко приходится живущим не по закону: они всегда ждут того, что заслужили.