Сергей Довлатов. Собрание прозы в трех томах. Том 1

Для меня это самая тонкая и пронзительная вещь Довлатова. Написана с такой болью и любовью к миру и людям, такая тоска иногда прорывается...
Но при этом все тот же Довлатовский слог, едкий, насмешливый, наблюдательный и удивительно точный.

Как-то дождливым вечером мы с ним разговорились:

— Миша, ты любил свою жену?

— Кому?! Жену-то? Бабу, в смысле? Лизку, значит? — всполошился Михал Иваныч.

— Лизу. Елизавету Прохоровну.

— А чего ее любить? Хвать за это дело и поехал…

— Что же тебя в ней привлекало?

Михал Иваныч надолго задумался.

— Спала аккуратно, — выговорил он, — тихо, как гусеница…

Можно наслаждаться каждой строкой.
По сути, этой повестью он прощался, со страной, с друзьями, с таким знакомым миром, но в котором уже себя не ощущал, не видел. И это чувствуется и от этого еще горше, что СССР выталкивал таких людей...
Арьев пишет:

У Довлатова эта история вызвала далековатую, но точную ассоциацию: полтораста лет тому назад Алексей Вульф из Тригорского видел (судя по его дневникам) в ссыльном Михайловском соседе лишь столичного дэнди, занятого «наукой страсти нежной». Он и понятия не имел, что общается с величайшим национальным гением России. Нас изумляло, что люди, изучившие дневники Вульфа — тем более жизнь и творчество Пушкина, сберегающие память о нем для потомков, — по-прежнему и так очевидно глухи к явлению живого таланта.

Помня и думая об этом сюжете, Довлатов и принялся за повесть. Забравшись в Пушкинские Горы, он пережил схожую коллизию в масштабе собственной биографии. Гением он себя публике не представлял. Но и не скрывал принадлежности к не слишком лояльным питерским литературным кругам. При мне как-то показал «ни с того ни с сего» одному из работников заповедника первую свою публикацию в крамольном и запрещенном «Континенте». И тут же услышал: «Подумаешь, буря в стакане воды».

Достоинство довлатовской позиции в «Заповеднике» очевидно: ни к кому из персонажей автор не относится со злым чувством, какую бы досаду ни вызывали у него порой их так называемые прототипы. Там, где любое общественное мнение подозревает в человеческом поведении умысел и злую волю, Довлатов-прозаик обнаруживает живительный, раскрепощающий душу импульс. И в этом смысле назначение его прозы истинно романтическое и поэтическое.

И точнее не скажешь.

Когда я читаю автобиографичные книги, то невольно в своей голове разрушаю четвёртую стену между собой и автором. Обычно я чётко обособляю творчество человека от его личности. В романе Генассия "Клуб неисправимых оптимистов" я когда-то встретила отличную мысль, которой всегда придерживалась: "Если человек прочёл и полюбил роман, написанный негодяем, - это вовсе не означает, что он согласился с его убеждениями или стал его сообщником. Признать талант не значит принять моральные принципы или жизненный идеал другого человека." Если совсем по-простому, резко деля мир на чёрное и белое, то мысль у меня такая: плохие люди тоже могут сотворить что-то отличное, а у хороших людей может не быть на это таланта. Мера отсыпанной гениальности "хорошестью" не руководствуется. Да и личная жизнь творцов меня никак не касается, а если я и осуждаю какие-то их взгляды и поступки, то пока они не тащат их в творчество – мы с их творениями сосуществуем вполне мирно. Когда тащат – смотрю по ситуации. С несовременников спрос меньше, это люди иной формации, воспитания и взглядов.

С Довлатовым у меня в этом контексте "всё сложно". Он кажется достаточно близким по времени, чтобы подходить к нему с современной линейкой, но при этом человеком, к опыту которого я совершенно не чувствую сопричастности, поэтому оцениваю его творчество несколько отстранённо. С одной стороны, очень восхищает его умение нескучно говорить о скучном. Собирать несколькими словами точные портреты окружающих, метко подмечать бытовые моменты, откровенничать, не приукрашая ни себя, ни действительность. С другой – эта его честность рисует портрет малоприятной личности. Ничего не могу с собой поделать: его герой в "Заповеднике" был мне очень неприятен. Он ноет о своей незавидной доле, не самым достойным образом оценивает женщин, изводит бывшую жену инертностью и нежеланием что-то решать в жизни, скатывается в запой и буянит. Да, он часто рефлексирует и признаёт свои недостатки, да, его поведение понять можно. Но вот я ставила себя на место той же Татьяны, и очень ей сочувствовала. И была невероятно рада решимости, проявленной ею на пути к выстраданной цели.

Во всех уже прочитанных мной книгах Довлатова, и в этой особенно, видно, как губительны для человека, тем более творческого, цензура и постоянное давление государственной машины. Как сложно в такой атмосфере не сдаться, не скатиться, не спиться, продолжать писать в стол и публиковаться только подпольно. В подобной ситуации даже сложно банально понять, насколько ты талантлив, потому что шанса попробовать отдать себя на растерзание широкой публике у тебя попросту нет. И этот отпечаток постоянных терзаний, попыток убежать от действительности, найти вдохновение и смысл ощущается у Довлатова везде, хоть в записках о Пушкинских горах, хоть в заметках в эмиграции.

Честно говоря, книга небольшая и не плохая. "Заповедник" отличается от других работ Довлатова: немного меньше юмора, немного больше грусти.
Главный герой Борис работает в Заповеднике имени Пушкина экскурсоводом. Литератор, не добился особого успеха в профессии. Его не особо жалуют критики. Начинается запой, как следствие - ухудшение отношений со своей женой Таней. Далее рассказывать о сюжете не хочу, все таки хочется, что бы сами попробовали прочитать это произведение без особых спойлеров.
Хочется отметить, какой отличный слог у автора, как реалистично он описывает советскую романтику. Я конечно не застала советское время, но рассказы моей мамы о том времени очень похожи на то, о чем пишет автор. Я думаю, именно такая и была советская романтика). А персонажи какие получились - живые. И конечно же - проблемы в тексте - муки непризнанного гения, спивающиеся мужики от собственной нереализованности, уставшие женщины, вопросы переезда в другую страну. Такие вот истории, которые собственно и в наше время встречаются, в большинстве случаев конечно в провинции, но и городской житель может впасть в отчаяние и найти утешение в бутылке.
В общем, книга хороша! Рекомендую!

Я делала заметки, пока читала, чтобы делиться ими со своими коллегами по клубу, и решила не писать отдельную рецензию, а выложить их, так как они весьма точно отображают мои впечатления. Я читала книгу двумя «заходами» по восемь Компромиссов, поэтому получилось будто бы два отзыва, собирающихся в один.

Дисклеймер завершен, итак:

Я прочитала восемь компромиссов, и спешу поделиться мыслями (пока не забыла, а то я девица ветреная).

Компромиссы напоминают мне разговоры на кухне во время пьянки. Знаете, вот эти люди, познавшие жизнь, которых никто не трогает (потому что трогать кухонных жителей — дело грешное). Лучшие разговоры происходят именно на кухне, поэтому я сразу поймала атмосферу и слог Довлатова.

Он колко пишет, саркастично, много иронизирует над собой и мне это нравится. И нравится, что простые, баечные рассказы оказываются куда глубже и заставляют размышлять. А еще, конечно, диалоги, с которых я смеялась на весь дом. Так подмечать детали и передавать интонации умеют далеко не все авторы.

Хотя сначала книга показалась сумбурной, из-за разрозненности историй, но она дивно читается, и чем дальше читаешь, тем больше схватывается ритм и общая картина.

И теперь вы здесь ———————————

Я дочитала Довлатова и понимаю, почему у некоторых были прямо противоположные моим впечатления. Во второй половине Компромиссы заметно мрачнеют, будто бы больше скатываются в депрессивный алкоголизм.

Мне по-прежнему нравится слог, сарказм, способность подмечать и описывать детали и диалоги. Каждый появившийся на страницах человек показался мне живым.

Эту книгу действительно лучше читать залпом, на одном вдохе, чтобы не выпасть из странного ритма Довлатова. Я разбила книгу на две части, и, из-за того, что вторую часть прочитала на неделю позже, впечатления о ней гораздо сильнее, чем впечатления о первых восьми компромиссах. Читать Довлатова оказалось легко, хотя к финалу он все же загнал меня в немного отрешенное и грустное состояние.

Мне понравилось прочитанное, хотя есть ощущение, что «Компромиссы» - не та книга, с которой нужно начинать знакомство с автором. Скорее она та, к которой возвращаются, когда автор уже прочно попал в читаемые.

Если думать о том, могу ли я посоветовать эту книгу друзьям — да. Но опять же, скорее самого Довлатова (по той же причине, которую я описала выше). А еще я позвонила бабушке, которая когда-то и заразила меня страстью к чтению, и спросила, читала ли она его. «Довлатов?- фыркнула бабушка — Он пишет о грустном, я не стала его читать. Давай лучше обсудим Бакмана» (на этом моменте я вспомнила все свои слезы, пролитые над «Уве»).

Вернусь ли я к этой книге, чтобы ее полностью перечитать? Не знаю. Но я точно вернусь к моментам, которые заложила закладкой, чтобы прочитать их вслух, и точно вернусь к автору.

Пожалуй, из того что я читала у Довлатова, эта книга самая слабая. Но тем не менее, отрицательную оценку я ей поставить не могу и не хочу.
Во-первых, Довлатов, как всегда честен. Он не приукрашивает действительность, но и не чернит её почем зря. Жить можно и на зоне, утверждает писатель, потому как Ад — не там, он внутри каждого из нас. И ведь не поспоришь!
Во-вторых, удивительный довлатовский язык и чувство юмора. Очень мягкое, ненавязчивое — фирменный его стиль.
В-третьих, хоть и не слишком мне интересна и любима лагерная тема, но рассказчик Довлатов хороший и многие истории просто проникают в душу и запомнятся надолго. Как, например, про "вора в законе", который отрубил себе руку, чтобы только не работать.
Жесть!
Нравится мне этот писатель. Читайте, он этого заслуживает!

Совсем не зацепила книга. И это при том, что мне интересно читать порой про заключенных и ссыльных. Но здесь какие то обрывки, огрызки- как их все друг с другом связывать непонятно было. Впрочем ,в послесловии и написано, что все это писалось четверть века и в виде новелл. Думаю, лучше бы так и оставить. Потому что я не связала их все вместе все равно. Много раз упоминается Шаламов, как то противопоставляет писатель его себе. Но того я прочла с интересом, которого не было к этой книге.
Если писалось не о зоне , а о людях, то и их образ тоже как то не сформировались у меня после прочтения книги. Да, есть любопытные моменты в книге, но и все. Их для меня было мало. И даже язык не особо понравился, хотя наверно в этой книге ждать что-то выдающегося не стоит- не тот жанр.
Но повторюсь- скучно, не зацепило и нет желания продолжать с автором знакомство.

От себя хочу сказать, что низкую оценку ставлю не за литературные элементы, а за само содержание, идею.
Помните? "Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит на тебя". Любой заповедник, как в "Сталкере", пробует тебя на человеческую сущность. Для кого-то здесь действительно заветное место, и не так важно, что там находится -невероятной красоты лотосы, исчезающий с планеты амурский тигр или Пушкинская территория. Для других -простор для браконьерства, возможность урвать, схватить, употребить эту самую редкость.
Так для героя Довлатова (заметим, автобиографичного!) работа в Пушкиногорье -только способ довольно прибыльной халтуры, невзыскательной нудной работы. В его восприятии и все окружение соответствующее: кругом мрак, разруха, мужчины сплошь запойные алкоголики, женщины -никаковские, туповатые, безвкусно одетые, словом, не луч света. Группы туристов -беспросветная масса, унтерменш, что называется.
И это в годы, когда СССР был самой читающей страной, а за хорошую книгу отдавали ее 10-кратную стоимость, когда ночами стояли за билетами в театр? Знаю не понаслышке.
О природе. Забудьте об аллее Керн - и вообще подлинных предметов в музее нет, обман сплошной. (А ничего, что любому школьнику известно, как дважды была стерта с лица земли усадьба Пушкина? Сначала в революцию, потом -во время войны. И многое реконструировали уже в 1949 году. Хлеба не хватало, а музеи восстанавливались. И люди считали это нормальным!) Но "интеллигенту" герою Довлатова это -ну, словом, до фонаря.
А что же на самом деле так влечет тысячи людей в литературные места -усадьбы, дома, музеи-квартиры? В том числе в дом у Пяти углов в Питере, где новоявленному классику российской литературы сооружен памятник? Александр Сергеевич все же думал -за то, что "чувства добрые лирой пробуждал".
И витает наш бедный Пушкинский Гений места над музеем-заповедником, сталкиваясь со своим антиподом...
По непонятной иронии судьбы Довлатову довелось еще жить в одном доме с Иваном Ефремовым - кто, несмотря на все трудности, так верил в человека, в его ум, силу, красоту (собственно, сам был личностью самой высокой пробы-но вот памятной доски на доме пока не видно).
И все же: чей угол зрения победит в этом споре?
Зависит теперь только от нас -писатели свое сказали.

И вы-таки удивлены?
Я начал знакомство с этим автором с более поздних его произведений, «Ремесло», «Чемодан» и «Иностранка», где он уже, накушавшись американских препонов, мог сравнить их с советскими. Тот, более зрелый Довлатов мне понравился гораздо больше. Я понял его и простил за эмиграцию. Однако, возможно я поспешил прощать. Конечно же, это мой личный внутренний суд, влияющий лишь на формирование моего мнения, моего отношения к той или иной личности, судить на более высоком уровне которых, конечно, не имею никаких прав и полномочий. Мне просто хочется отметить, что ж такого в том, что такую практически ничем не прикрытую агитку в пользу эмиграции из «такой-разэтакой вшивой» страны, как СССР, в этой самой вшивой стране не печатали? Что отмечено в книге: все пьют, в том числе и автор, все, кроме автора и тех, кто ему дорог, безграмотные и тупые. Итог, Родина, конечно, любима, но из нее надо сваливать, туда где хорошо. Персонаж не хочет уезжать, но к концу произведения меняет мнение, плюс еще жена, которая «была права», упомянутая в посвящении, свалив за бугор с дочерью, заявившая, что если, мол, любишь, тоже слиняешь вслед за нами. Чистейшая агитка. Сам Довлатов более поздний вырос над «Заповедником», на себе испытав горечь разочарования той «лучшей жизнью» за бугром. Хочется сказать линяющим «любящим Родину», ну останьтесь вы на Родине и, если так за нее болеете, измените ее к лучшему. Однако, линяющие, в основной своей массе, на Родину плевать хотели, вот и весь сказ. Я теперь уже усомнился в том, что г-на Довлатова и правда выдавили из страны...