Сергей Довлатов. Собрание прозы в трех томах. Том 1

Вся книга в одной цитате. Вся книга - это бесконечные жалобы алкоголика, который уехал жить в пушкинский заповедник, какая-то деревня под Ленинградом. Есть жена и дочь, но почему-то о них мы узнаем на середине книги. До этого они не имели ни малейшего значения для главного героя.

Вот сидит Борька за столом, рядом корка хлеба и граненый стакан с белой жидкостью внутри. Присаживайся напротив, услышишь много чего интересного. Но интересного на взгляд самого Борьки (или Довлатова?), а вот интересно ли будет тебе - это большой вопрос!

Я не могу сказать, что мне решительно не понравилось. Но не могу сказать, что это книга, которую нужно читать. Я не люблю таких опустившихся людей. Вроде бы и жалко, да. Но что он сделал для того, чтобы выбраться из этого дерьма? Что он сделал, чтобы удержать жену рядом, чтобы дочь его любила и хотела чаще быть рядом?! А ничего, скажу я вам! Ничего кроме бесконечного пьянства. Ничего такого, что могло бы поменять мнение о нем.

Книга поднимает тему эмиграции из такой непутевой страны как СССР. Я не то, что осуждаю, но было несколько неприятно читать эту пропаганду выезда из страны. Даже вот взять жену главного героя, как она рвалась. Да и разговоры в перерывах между рюмками - все сплошь о том, как свалить, какие способы имеются.

К сожалению, знакомство с Довлатовым сложилось не так удачно, как я ожидала. Хотя стоит отметить, что юмор автора мне близок и понятен. На многих моментах я искренне улыбалась. Именно поэтому я обязательно ещё вернусь к книгам автора! Обязательно! А "Заповедник" пусть останется позади, как не очень приятный бонус.

Довлатова я полюбил мгновенно. Моё с ним знакомство началось со сборника рассказов "Наши". Одно за другим проглатывая довлатовские произведения, я всё больше поражался его уникальным чувством юмора, его писательскому дару. Читал, что называется, взахлёб. Таким образом, я добрался и до "Компромисса".
"Компромисс" состоит из двенадцати рассказов, из двенадцати глав, из двенадцати газетных вырезок. Сначала Довлатов предоставляет читателю отрывок той или иной своей статьи, а после рассказывает о том, как эта статья появлялась на свет, рассказывает о событиях, предшествующих написанию оной.
Бесспорный гений Довлатова заключается, я считаю, именно в его умении сочетать несочетаемое. Он с улыбкой смотрит на все свои несчастья и неудачи. Он смеётся над ними, он использует их, он ими гордится.

• Не думай, и всё. Я уже лет пятнадцать не думаю. А будешь думать - и жить не захочется. Все, кто думает, несчастные...

Довлатов – человек, наблюдающий за человеком. Всю свою жизнь он разглядывал, принюхивался, пытался дойти до самой сути человеческого естества. Наши с вами пороки – его инструмент, его главное орудие, но при этом он ни в коем случае не стремится кого-то оскорбить или унизить. Он вовсе не за этим подчёркивает все самые мерзкие недостатки окружающих его людей. В конце концов, кого из нас можно назвать порядочным человеком? Кто определяет норму? Кто устанавливает этот самый порядок?

Читая "Компромисс" (где бы я не находился и кто бы меня не окружал), я не стеснялся и нередко хохотал над очередной уморительной историей. Однажды я ехал в троллейбусе и просто не смог удержаться: рассмеялся в голос. А кто бы, скажите, не рассмеялся?

• А как один повесился - это чистая хохма. Мужик по-чёрному гудел. Жена, естественно, пилит с утра до ночи. И вот он решил повеситься. Не совсем, а фиктивно. Короче - завернуть поганку. Жена пошла на работу. А он подтяжками за люстру уцепился и висит. Слышит - шаги. Жена с работы возвращается. Мужик глаза закатил. Для понта, естественно. А это была не жена. Соседка лет восьмидесяти, по делу. Заходит - висит мужик... Старуха железная оказалась. Не то что в обморок... Подошла к мужику, стала карманы шмонать. А ему-то щекотно. Он и засмеялся. Тут старуха - раз и выключилась. И с концами. А он висит. Отцепиться не может. Приходит жена. Видит - такое дело. Бабка с концами и муж повесивши. Жена берёт трубку, звонит: "Вася, у меня дома - тыща и одна ночь... Зато я теперь свободна. Приезжай..." А муж и говорит: "Я ему приеду... Я ему, пидору, глаз выколю..." Тут и жена отключилась. И тоже с концами...

О творчестве Довлатова (да и о самом Довлатове тоже) можно и нужно говорить часами. Так что же оно всё-таки такое? Чем довлатовские произведения отличаются от всех остальных? Из чего состоит дар Сергея Донатовича? Ёмкие, выразительные описания, точные детали, меткие, уместные реплики, бесподобное чувство юмора, авторская ирония, разнообразные, нешаблонные характеры - вот компоненты поистине гениального произведения. Всё это и есть "Компромисс", всё это и есть Довлатов. Читайте!

«Компромисс» — сборник новелл, где рассказывается о жизни редакции, как журналисту приходилось с собой договариваться, если он не был согласен с тем, о чём писал или же видел, что реальность явно расходится с той идеальной картинкой, которую он должен отразить в «Советской Эстонии». Стоит написать что-то не то или выбрать «неправильного» героя для своего материала, как материал пускался под нож цензуры, а с журналистом приходили поговорить люди в погонах.

Интересна структура каждой новеллы. Видно как происходил сбор материала, написание статьи, как редактор «направлял» журналиста, чтобы редакция избежала неприятностей, и наконец, какой вышла статья под давлением цензуры.

В сборнике 12 глав, в которых рассказывается отдельная история. Меня несколько удивил порядок глав. Например, почему история про похороны директора телестудии стоит почти в конце, хотя эта история упоминается ранее, в 8-м компромиссе как байка. В 8-м история про то, что перепутали трупы, но трансляцию решили не прерывать, сработала на эффекте неожиданности, а в 11-м уже нет. Ведь история уже оказалась известна читателю. Интересно, почему выбран именно такой порядок?

Довлатова очень легко читать. Даже безысходность, которая сочится из сборника, не слишком бросается в глаза. Она словно маячит где-то за занавеской из смешных и нелепых ситуаций и тонким юмором, без которых эта книга превратилась бы в фильм Звягинцева.

Приступая к чтению, я была уверенна, что на каждой страннице будет тюремный жаргон, что услышу истории о заключенных. Ждала легкого, местами веселого чтения. В реальности все вышло наоборот. После нескольких глав, я разочаровалась и не понимала, что здесь написано. С каждой следующей главой мне удавалось все глубже погружаться в повествование.
Герой книги Борис Алиханов является солдатом охраны в лагере. Его отношения не с кем не заладились. Для всех он был «чужим». Поэтому он был счастлив, когда узнал, что будет сопровождать заключенного, в соседний лагерь, для постановки пьесы. По мне, все связанное с этой пьесой, было ярким событием. Описания репетиций, перевоплощение героев, волнение актеров в день представления. Я переживала за премьеру, так хотелось, чтобы все у них получилось. Они добились успеха, заставив весь зал им подпевать. Столько в этом пении было мощи, что Борис прослезился, впервые осознав себя частью страны, со всем ее плохим и хорошим.
Стиль написания Довлатовым мне понравился. Ощущение честности, правды. Не зря его произведения автобиографичные.

Ах ты, как же чудесен он этот простой-"непростой" Довлатов!
Журналистские байки из советской Эстонии. Уже это заставляет сделать "стойку" и срочно рысить то ли в книжный, то ли к наушникам, то ли к любимому компьютеру, чтобы скачать эту книгу. Каждому своё!
Я слушала. Кайф!
Это, по сути своей, анекдоты. Только вот не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться от них...
Очень умные, очень меткие, местами — злые, местами какие-то даже беспомощные от бессмыслицы происходящего. Но всегда — смелые, ироничные и яркие!
Обожаю!

Когда то давно, году в 90м или 91м, мне в руки попала книга, в которую входило 3 произведения - Зона или записки надзирателя, Компромисс и Заповедник. И все, с первых же строчек я был покорен! Живой, какой-то невероятно красивый язык произведений, образные и точные, безупречные в своем совершенстве определения. Ни с чем похожим я никогда не сталкивался. И чтение было истинным наслаждением. Почти на физическом уровне. Прочитав, я дал читать соседу по комнате в общежитии, он передал дальше. Через пару месяцев мы в общаге говорили цитатами из Довлатова. Это был код, по которому узнавали своих.
Кто-то просит денег взаймы. Говоришь "Денег иметь не положено". Кто-то подхватывает "Ясно, значит вы уже построили коммунизм". И переглядываешься с удовольствием...
Довлатовские тексты так и остались для меня сакральными. Когда я расстроен или просто хочу получить какой-то позитив, беру любую его книгу и начинаю читать с любого места. Иногда достаточно 15 минут, чтобы притихли душевные бури. И так здорово, что эти тексты есть и доступны в любой момент времени.

Став надзирателем, я был готов увидеть в заключенном – жертву. А в себе – карателя и душегуба ... Через неделю с этими фантазиями было покончено ... Я обнаружил поразительное сходство между лагерем и волей. Между заключенными и надзирателями ... По обе стороны запретки расстилался единый и бездушный мир ... Мы говорили на одном, приблатненном языке ... Мы даже выглядели одинаково ... Мы были очень похожи и даже – взаимозаменяемы. Почти любой заключенный годился на роль охранника. Почти любой надзиратель заслуживал тюрьмы.

Тюремная проза Довлатова. Ее необычность в том, что русские классики до него о тюрьмах писали с позиции заключенных, показывали исправительную систему с одной стороны – с точки зрения затравленного зэка, которого ломает система. У Довлатова же мы видим другое. Систему эту мы наблюдаем глазами не арестанта, а молодого надзирателя. После двух лет обучения на филфаке ЛГУ Довлатов был отчислен за неуспеваемость, и затем призван в армию. Служить его отправили в исправительную колонию в Коми АССР.

«Записки надзирателя» состоят из 14 глав, в которых рассказывается о жизни заключённых и их охранников. Каждая глава – это отдельная история с собственным сюжетом. В некоторых из них появляется Борис Алиханов (прототип писателя). Что примечательно, в книге есть много афоризмов и цитат, которые люди используют до сих пор. С самой знаменитой цитатой меня связывает история из студенчества.

На последнем курсе института мой научный руководитель постоянно к месту и не к месту повторяла фразу: «Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и все же я хочу спросить – кто написал четыре миллиона доносов?». Говоря это, она всегда улыбалась и была довольна собой, так как считала, что победила оппонента, пусть даже это был обычный студент. Впрочем, улыбалась она зря, так как цитата была вырвана из контекста. Ведь дальше Довлатов размышляет, и приходит к выводу, что система сама провоцировала и взращивала в людях плохое. Он говорит, что одни и те же люди имеют равную способность к злодеянию и добродетели. Человек способен на всё, и на плохое, и на хорошее. Правда, узнал я это позже, когда институт был позади.

«Зона» являет собой «своего рода дневник, записки, комплект неорганизованных материалов», сборник самостоятельных зарисовок о заключенных и надзирателях. Некоторые, так сказать, воспоминания и впечатления Довлатова от его службы в системе охраны исправительно-трудовых лагерей в первой половине 1960-х годов, а также перемежающие их «письма к издателю» с комментариями, пояснениями и уточнениями деталей.

Говорят, «Зона» была для Довлатова самым важным произведением. Над ней он работал упорно и обстоятельно, собирая эпизоды скрупулезно, словно бусы на нитку. В ней он воспроизвел, возможно, наиболее противоречивые эпизоды собственной биографии. В ней попытался объяснить свое творчество. В ней же представил философские размышления о природе человека, о добре и зле, о «тенденции исторического момента».

А у меня с «Зоной» не случилось. Не вошла она в список моих любимых довлатовских книг, понравилась меньше «Наших» и «Чемодана». Я было подумала, что проблема во мне (или в аудиокниге взамен обычного чтения), но из прочих рецензий поняла, что книга действительно такова - через нее бывает трудно продраться, уловить суть сюжета, проникнуться им. Не оттого ли, что мы - к счастью! - очень сильно отдалены от мира зэка?

Вероятно, это не та книга, с которой стоит начинать знакомство с автором, потому что сюжеты в основном отрывисты, а лагерный колорит весьма своеобразен. Хотя неприглядные подробности были вычеркнуты сознательно, сама тема не слишком приятна и далеко не каждому близка. Однако преданные поклонники Довлатова непременно оценят его "фирменный" стиль, откровенность, тонкий юмор и точные замечания о сути человека.

М.

Моя рецензия на книгу Чемодан
Моя рецензия на книгу Наши

Мило пишет Довлатов. По-человечески так, душевно.
И моральные проблемы поднимает: про потерянную интеллигенцию, про пьянство, про любовь, про людей и про жизнь очень ненавязчиво, но довольно интересно рассуждает. Несколько цитаток есть любопытных. Есть над чем задуматься.
И про сюжет не забывает: фабула имеется, персонажи очень хорошо прорисованы, прям никаких сомнений в их настоящности.
И язык хорош: легко читается произведение, атмосферно так. Есть много знакомого, метания там всякие. Вот читаешь – и понимаешь, сочувствуешь. И много не знакомого, но любопытного – советский колорит, пьяная мудрость…

Сразу так и прочёл, за один присест и с удовольствием. Но вряд ли вернусь ещё к этому автору. Он отличный, тут спору нет. Слог его понравился, герой понравился. И вот уж как я ненавижу про советскую действительность, или про пьянство, а у него прям интересно было читать. Впервые такое. Но всё равно не моё это, несмотря на положительную оценку. Больше его читать не буду. Насладился разок, подумал, ставлю галочку и пойду дальше по просторам литературы путешествовать…

Обожаю прозу Сергея Довлатова. Для меня это Чехов второй половины ХХ века: та же жгучая смесь иронии и грусти, на грани безнадежности…

Повесть «Заповедник» — это живая зарисовка жизни экскурсовода, который должен по долгу службы благоговеть перед Пушкиным, а он просто видит в нем человека, которого спустя многие годы возвели в гении. Множество курьезных историй и диалогов проистекает из такого вот неординарного взгляда главного героя.

• В жизни Пушкина? – удивился я…
• Не в жизни Пушкина, - раздраженно сказала блондинка, - а в экспозиции музея.

  Рекомендации от сотрудников музея по работе с публикой – это вообще отдельная, забавнейшая история. Для заядлых туристов предоставляется прекрасная возможность посмотреть на работу гида изнутри, что весьма любопытно.

  Конечно, Довлатов верен себе. Если бы вся повесть затевалась только затем, чтобы рассказать о жизни музея – то был бы производственный роман в духе Артура Хэйли («Отель», «Аэропорт»). У него же все в конце концов сводится к рвущей душу безысходности, к тоске вселенского масштаба из разряда – «не с теми я, кто бросил землю..». Это была первая повесть Довлатова, которую опубликовали в России. И то после его смерти… Значит было что-то такое в его творчестве, что было не ко времени, а может, оно просто было и есть вне времени. Очень рекомендую прочитать для первого знакомства с автором.