Том 1. Возвращение на родину. Мэр Кэстербриджа

С Томасом Гарди впервые я познакомилась очень давно, еще в школьные годы прочитав его "Тэсс из рода д'Эрбервиллей". Помнится, я ее даже перечитывала. Но в те времена не было интернета, а в местных библиотеках иные книги автора представлены не были. И на тот момент знакомство с ним завершилось. А теперь открываю автора для себя вновь.

Что может случиться, если человек злоупотребляет алкоголем? Наверное, у каждого найдется свой ответ на этот вопрос. Герой этого романа в пьяном угаре... продал жену и ребенка первому встречному. Проспавшись и поняв, что натворил, он дает зарок не пить 20 лет.
Много воды утечет за этот срок. Бывший пьянчуга сумеет встать на ноги и даже стать мэром городка Кэстербридж, неподалеку от того места, где когда - то он продал свою семью. Жена в это время похоронит матроса, которому была продана и с которым прожила много лет. Но все эти годы она будет ждать встречи с мужем, законным мужем. И после смерти мужа названного отправится на поиски. Дочь же живет в счастливом неведении.
Поразила, конечно, жена, которую продали. Понимаю, что времена и нравы были иные. Но как можно столь безропотно принять предательство любимого мужа? Ты же ведь не рабыня, чтоб тебя продавали. Почему сразу да и потом, ты ни разу не обратилась в полицию? Значит, все устраивало? И никакая робость, никакой страх тут не служит оправданием, на мой взгляд.
Майкл Хэнчард, тот самый пьянчуга, человек сильной воли, как показывает развитие событий в романе. Но сколь уверенно он шел наверх, столь же и стремительно опустился снова вниз, вызывая жалость и даже отвращение. Его отношение к дочери... мне хотелось его прибить.
Гарди без всяких иносказаний, не виляя, опираясь лишь на черное и белое, сумел показать характеры героев своего романа. Яркий тому пример - отношение Хэнчарда к своей дочери. Или тот же Фарфрэ, который был готов за человеком, спасшим его в беде, идти на край света, а потом повернулся к нему спиной, забыв о благодарности.
Если вы любите английскую классику, то читать непременно!

Книга напомнила мне театральную постановку. Все действие происходит в нескольких декорациях, буквально два-три дома, гостиница и природа. Персонажей тоже немного, три женщины и три мужчины из основных героев и множество "маленьких людей", которые нужны лишь для объемности происходящего, потому что без них как и без воздуха, такого незаменимого и совершенно невидимого, не могло бы все этого быть.

На фоне дня сегодняшнего все развивается невозможно медленно. Чтобы найти человека тратятся дни, чтобы навестить родственника нужно десятки миль идти пешком. Это создает отличные возможности для обмана, но герои ими толком не пользуются, потому что по настоящему никто никого обманывать и не хотел. Просто как-то так сложилось, скорее от нехватки жизненного опыта, чем от реального желания.

Книга входит в список "1001 books you must read before you die", как одна из первых работ сплетения природы и человека. Действительно, роман начинается именно с описания места, где происходят действия романа. И каждая новая часть, каждая глава так или иначе отдает дань местности, делает ее одним из главных героев. И конечно же ближе к концу истории, когда мы подходим к трагической кульминации бушует ураган, льет ливень и

Много насекомых. Очень-очень много! И я понимаю почему. Когда я в деревне пытаюсь читать на природе, долго ищу место поровнее и без кочек на поляне, расстилаю плед, ищу позу поудобнее, располагаюсь и уже минут через десять бросаю эту идею из-за мешающих насекомых. По тебе тут же начинают ползать муравьи, жучки, щекочут голени, ползут по упирающейся в землю руке, мошки лезут в очки. Очень отчетливо все это вспомнила.

По тексту постоянно мелькают слова: сангвиники, меланхолики. Не знала, что в конце 19 века все отчетливо представляли что означают эти термины. Сейчас мало кто из читающих скажет с ходу чем один от другого отличается (я, к примеру, без гугла, даже все четыре с ходу не назову, как-то они не в быту).

Сюжет до смешного напоминает ситуацию, когда стоишь в очереди на кассу и соседняя очередь двигается быстрее. Ты думаешь что самый умный и меняешь очередь, но тут же прежняя очередь начинается двигаться быстро, а твоя намертво встает. Это Юстасии так не везёт. За что нас бог наказывает очередью неведомо, а вот автор наказывает Юстасию за тщеславие. Но наказывает очень уж сильно, учитывая что тщеславие у нее было по молодости. Все бы прошло, жизненный опыт придавил изъяны и вывел бы достоинства, но автор распорядился по своему.

Язык автора сильно разнился по моему восприятию в четырех направлениях: описания природы, диалоги, внутренние переживания героев и отстраненное мнение автора.
Мне понравился язык автора в части описания внутренних эмоциональных ощущений персонажей. Много иронии и понимания того, как устроено взаимодействие между людьми, с какими трудностями сталкиваются люди при этом взаимодействии, и как этого всего можно было бы избежать. Описания природы воспринимались мной с трудом, возможно потому что природа с которой я живу и природа которая описывается сильно разнится. У меня было некое представление о том как это выглядит, но я почему-то уверена что оно совершенно неправильное. Диалоги получились живые, легкие и мне понравилось, как передана разница между сословиями, по речи можно догадаться кто есть кто, даже если нет определения "он сказал, она сказала". Текст в части авторского мнения представляет собой ироническую манеру речи и это понравилось мне в романе больше всего. Автор писал данную книгу в юном возрасте, только поженившись, но уже имел представление о природе людей достаточно богатое, чтобы иметь способность журить ее недостатки.

У книги два финала: журнальный (который и печатают в книгах) и изначальный (который журнал в печать не пустил и автору пришлось прогнуться). Мне авторский больше нравится.

Или: кривые развития персонажей.
Конечно, с прозой сэра Томаса нужно было познакомиться. Раз уж я так качественно расчитала британцев вообще и викторианцев в частности, проза Томаса Гарди просилась в этот ряд. И была у меня еще одна, но самая существенная причина.
Итак, уважаемый сэр Томас отправит своего читателя в самое сердце и символ Англии - вересковые пустоши, имеющие прозвание Эгдонские. Как водится в такой глухой и уединенной местности, все друг друга знают, и все новости разносятся моментально и долго обсуждаются. Книга первая называется "Три женщины", и, собственно, эти женщины: миссис Йобрайт, почтенная матрона, мать сыночки-корзиночки Клима и тетка кроткой Томасин. Эта самая Томасин, типичная викторианская героиня, которая: сейчас, тетушка, только замуж схожу, и заживу (если жених соизволит). А вот третья...
Третью деву зовут Юстасия - снимите шляпу на всякий случай, ибо - стоит. И это - героиня для викторианских романов совершенно нетипичная. Читала, что сэру Томасу так хорошо за нее прилетело от чопорных викторианских нравов, что пришлось даже немного редактировать. Но шажочек за шажочком сэр Томас возвращал нам ту Юстасию, которую задумал. Она - умная, образованная, сильная, характерная. И больше всего хочет - большего, и вырваться уже из этих тоскливых Эгдонских пустошей.
"Любовные интересы" тут, конечно, как на подбор. Главным я прозвала Дэймона Уайлдива. И, конечно, персонаж это еще тот. Мне он напомнил типичных опереточных злодеев, подкручивания усиков еще не хватало. Но в сцене их объяснения с Юстасией я выдала последней еще вистов, потому что - терпеть она это не станет, не-а.
Я думала, она вообще ему кадык вырвет!
Ну, еще тот самый сыночка-корзиночка Клим. В первых частях он предстает словно профессор Хиггинс, который считает свою избранницу типичной и собирается ее перековывать. Блин, чудак-человек, ты совсем ее не понимаешь, и даже не хочешь, и

А, еще был Венн Диггори, и он... охряник. Кто же это?.. Это так давно начиналось, что я уже, честно признаться, подзабыла. То ли краску он продает, то ли овец красит. И, в общем, хороший он парень, честный и услужливый - просто не столь высокого происхождения и полета.
Итак, все фигуры на сцене, и за собиранием замысловатых любовных союзов сэр Томас и предлагает нам наблюдать. Конечно, всего (как водится у викторианцев) многовато. Порой даже ненужно много: сбило меня представление какой-то пьесы или дооолгая игра в кости. Но где-то с первой трети я почувствовала - какой-то родной дух. Очень мне напомнило Тургенева или Карамзина. А еще ж сэр Томас пишет так красиво! От неизменных пейзажей вересковых пустошей до - одна сцена мне напомнила описание картины с Офелией. А еще я не учла, что это не просто "роман характера и среды", а - трагедия. И - таки да, трагедия.
Посетую только, что для меня у персонажей вышли даже не арки, а какие-то кривые падения. Ну Юстасия, ну... И худшей сценой оказалось ее нытье и причитание (Moaning - это же нытье, плач? Это как Moaning Myrtle - Плакса Миртл).
Признаю, что подобное надо любить, к подобному надо быть готовым. С одной стороны автор будет делать читателю прекрасное, потому что хочет поделиться пейзажами, похожими на родной край. С другой стороны - потому что за много слов больше платили, не без этого. Но с Юстасией, думаю, очень даже стоит познакомиться. Поэтому посоветую любителям и ценителям викторианских романов, которые знают, что порой важнее не действия, а чувства и переживания. Но красиво будет точно.
Ну и главный фактор, который подружил меня с книгой. И это - начитка Алана Рикмана. Да, лучший голос на Земле, который знал, как должен звучать настоящий британский язык. Во-первых, он решает все мои вопросы с переводом. Потому что стилизация меня, честно признаться, даже подбешивала и смотрелась не очень органично. А еще явно переводчик переводил с написанного, а не с задуманного, и Клайм на самом деле Клим, а Ибрайт - Йобрайт.
Ну и просто это Алан Рикман. Не посоветую для знакомства такую объемную книгу, но настоятельно советую 130й сонет Шекспира в его исполнении. Просто - послушайте...

Этот роман входит в условный цикл «романы характера и среды». И действительно, здесь прекрасно показаны сложные неоднозначные характеры и среда – как природная, так и в человеческом плане.
Ранне - викторианская эпоха, примерно середина 19-го века, Эгдонская пустошь, глушь на юго-западе Англии.

Сразу встречаем три женских характера – хорошая, добрая, скромная Томазин, которая, состарившись, будет похожа на свою тётю миссис Ибрайт. Они обе живут в своей среде, они добрые, добродетельные, трудолюбивые, высоко не заглядывают, в облаках не витают. Совсем не то Юстасия – мечтательная, книжная, высокомерная девушка, которая считает эту Эгдонскую пустошь вместе с её обитателями недостойной себя. Она красива, притягательна, и конечно, эгоистична и самолюбива.

Только двое мужчин во всей округе смеют ухаживать за ней, смеют влюбиться в неё. А в её любви больше надуманности, никого из них она не любила, а любила свою мечту о любви. Если бы любила Уайлдива, согласилась бы с ним бежать в Америку – шанс вырваться из глуши. (С другой стороны, что там в Америке – та же глушь в те времена). Клайма она тоже сама себе «сочинила» в мечтах о прекрасном Париже. Ни одного из этих двоих она не пыталась понять и узнать, а интересовалась только собой и своими эмоциями.

Юстасия стала и жертвой, и виновницей, и «раздражающим фактором» в этом сообществе затхлости и суеверия, и символом, и идеалом. Трагедией обернулся этот запутанный многоугольник. Юстасия осталась в памяти Эгдонской пустоши символом иного существа, прекрасно-трагического. Благоговейную память о ней сохранят Чарли и Клайм. А затем она станет легендой этого края.

Легенды они такие – человек-легенда, как правило, на самом деле был в житейском смысле не очень приятным и эгоистичным человеком. Зато память о нём даёт утешение среди повседневных бед и печалей.

Ещё одно действующее лицо романа – это сама пустошь, она прекрасно показана, описана, она присутствует во всех эпизодах, живёт со всеми героями, она живая. Вереск, дрок, ежевичные плети, холмы, низины, овраги, костры, насекомые, змеи, светлячки, мили дорог и тропинок, валуны, сумерки, туманы, дожди, палящее солнце – всё это живая пустошь, она как будто наблюдает за людьми и за тем, что с ними происходит.

Не могу сказать, что роман мне очень понравился сюжетом или что в нем очень интересные характеры. Самой привлекательной показалась атмосфера, быт, нравы, верования людей, живущих всередине XIX века в глухой английской провинции, в окружении вересковых пустошей. Здесь свои законы и правила, которые могут нравиться или нет, но они определяют жизнь каждого, влияют на общественное мнение. А что до героев – не все из них получились художественно убедительными.

Томазин Ибрайт – наивная, кроткая, милая, домашняя. Очень простенькая и непритязательная в своих стремлениях и ожиданиях от жизни. Я держала за нее кулачки, чтобы она в финале наконец-то соединила свою жизнь с человеком, который много лет ее искренне любит. Помогло!

Клайм Ибрайт, кузен Томазин, – человек образованный, поживший в Париже, повидавший мир за пределами своей глухомани. Он не дорожит материальными благами, стремится приносить пользу родному краю. Энергичен, но лишь до поры до времени. Как же быстро он отказывается от своих планов и намерений! И как зависим оказывается от женщины. И весь его непомерный идеализм совершенно нежизнеспособен.

Диггори Венн, охрянник, честный, скромный и достойный человек, хотя, в силу своего рода занятий, –незавидный жених. При всей положительности этого героя, его готовности прийти на помощь любому нуждающемуся меня несколько напрягло то, как он без всяких душевных колебаний буквально устраивает слежку за любимой девушкой, хоть и с целью защитить ее.

Ни малейшей симпатии не вызвал Уайлдив. Скользкий какой-то тип, ненадежный.

Но больше всего вопросов вызвала Юстасия Вэй. По-моему, автор и сам не понимает, как к ней относиться: то описывает ее прекрасной и внешне, и внутренне, яркой, тонкой, неординарной, явно любуется ею, то неожиданно оказывается, что барышня чрезвычайно тщеславна, самолюбива и способна на весьма недостойные действия, хитрость и даже вероломство. Но перехитрила-то, по сути, саму себя. Ее прямо бесит осознание того, что, выйдя за Клайма, она поставила не на ту «лошадь». Малоприятная особа.

Мотивы многих поступков героев вызывали, прямо скажем, недоумение. Зачем Томазин так настойчиво добивалась свадьбы с Уайлдивом, если уже понимала, что он ее не любит? А он зачем на ней женился, если у него была взаимная любовь с другой? И вообще, его метания между двумя героинями выглядели как-то странно, похоже, что сам незнал, чего хотел. А Юстасия! То она любит Уайлдива, то утрачивает к нему интерес, то снова любит и т. д. Прямо собака на сене. Что за любовь такая, если она зависит от того, интересен ли твой избранник кому-то другому, и связана с непременным соперничеством?

Я всё ждала, как же автор в финале разрулит сложившуюся непростую жизненную ситуацию. А он взял и поступил ну очень радикально, «ампутировав» всё то, что мешало счастью безусловно привлекательных для него героев. И, к сожалению, получилось как-то слишком уж мелодраматично.

Книга совершенно незнакомого мне писателя очень удивила, и удивила приятно. Совершенно не ожидала от автора такой глубокой проработки мотивов персонажей, иногда даже хотелось воскликнуть, как при прочтении Драйзера, ну, чувак, ну, промолчи, дай подумать. Однако с занудством Драйзера не сравнить, конечно, не "дотянул" Гарди до планки.

А раскрывать там есть что. У главного героя не характер - "подарок". В молодости был женат. Жена совсем не семи пядей во лбу, но это же не повод. Во время пьянки продал жену за пять гиней проходящему матросу, после чего, проспавшись, дал зарок не пить. Больше десятка лет жил один, постепенно выбился в люди, стал мэром небольшого городка. У бывшей жены умер матрос, и она со взрослой дочерью решила вернуться к непутевому мужу (вот зачем, скажите мне), который тем временем уже совсем не босяк, а уважаемый гражданин и, более того, богат. А наш мэр тем временем в своем буйном характере не знает удержу, приближает и отдаляет к себе людей, совершенно не считаясь с их желаниями. Это естественно людям, тем более умным молодым мужчинам, нравится не очень. Они даже таят на него зло, они даже становятся мэру соперниками и в бизнесе, и в любви. И начинается борьба за место под солнцем в декорациях старинной сельской Англии.

Вообще, открывая книгу, я совершенно не знала, чего ожидать. Я теперь принципиально не смотрю на аннотации, так что и сюжет был для меня неожиданным. В очередной раз убедилась, вон какие страсти творились в викторианское время, хоть и покрытые тонким слоем приличий. Все бурлит как на вулкане. Наверное, это связано с совсем не дворянскими героями. В деревне можно себе позволить и шутовской позорный ход, и неприличные песенки, это тебе не Голсуорси. Хотя и тут проступает таки викторианский призыв: "каждому воздастся по заслугам", "преступник не уйдет от наказания". Сейчас этот клич воспринимается немного наивно.

Дальше...

Мрачная вересковая пустошь наплывала на миссис Дэллоуэй, заволакивая гостиную дымом костров на кургане, звуками неторопливого крестьянского разговора, в котором нет-нет да промелькнет сдержанное ругательство. Прочитав первую главу и оторвав взгляд от книги, миссис Дэллоуэй в удивлении оглянулась вокруг себя: она по-прежнему находилась в обычной английской гостиной, вот стол с начатым черновиком письма, на нем тускло блестит матовый шар пресс-папье. "И не забыть купить цветы для приема", возникла в голове привычная мысль, чтобы тут же уступить место впечатлениям от тяжелого чтения.

Книга Гарди напомнила нашей миссис творчество сестер Бронте, которых она не очень-то жаловала. То ли дело Джейн Остен: светский лоск, остроумные беседы, хруст французской булки... ("Не забыть заказать французскому повару шоколадный торт для завтрашнего приема", подумала она, откидываясь в кресле-качалке).

Вот взять хотя бы главную героиню книги Юстасию: до чего порывистая и импульсивная девица! Она, видит ли, живет в домишке посреди пустоши со своим дедушкой и отчаянно скучает. (А сама бы она не заскучала? Вообще-то, конечно, да еще как, призналась самой себе миссис Дэллоуэй). Былой возлюбленный потерял для Юстасии все очарование, но тут приезжает из Парижа некий Клайм, и Юстасия влюбляется в него - скорее всего, за неимением лучшего...

Затем начинается семейная жизнь, Юстасия разочарована, так как Клайм не хочет везти ее в Париж, а напротив, кажется, вернулся, чтобы открыть школу в этих краях... Как все-таки тяжело жить людям вместе, когда они не разделяют общие цели, думает миссис Дэллоуэй, составляя список гостей для приема. Все-таки она сознательно выбрала жизнь с Ричардом, несмотря на чувства, которые питала к Питеру, именно из-за того что хотела вести жизнь супруги дипломата, организовывать вечеринки, вращаться в высших кругах, и эти занятия вовсе не казались ей пустыми или суетными. Так что Юстасия, судя по всему, просто сделала ставку не на ту лошадь.

И все-таки... эта трагедия в конце. И что самое странное, думала Кларисса Дэллоуэй, перевернув последнюю страницу романа Гарди, это то, что автор не показывает нам последние минуты жизни Юстасии, о чем она думала в тот момент, что толкнуло ее сделать окончательный шаг... Вот Толстой не бросил свою Анну на перроне, мы были вместе с ней, думали ее мыслями, ощущали дыхание близящейся смерти ее кожей. Не то у Гарди. Что это - деликатность, предоставление свободы читательскому воображению или просто леность автора, его неспособность заглянуть в те потаенные места души своей героини, где нашло себе приют истинное отчаяние? Впрочем, Клариссе так спокойнее. Ее вовсе не тянет заглядывать в бездны безысходности. Страсть? Что страсть... Лишь мимолетное кружение бабочек над лугом в погожий летний денек. Именно в такой, когда Алиса устремилась в погоню за невероятным белым кроликом...

Почему же все-таки погибла Юстасия? Миссис Дэллоуэй знает не вызывающий сомнений, как ей кажется, ответ на этот вопрос: просто она не любила ее так, как любит она, Кларисса, не любила эту секунду июля...

Кларисса встала и захлопнула эту полную горестей и слез книгу, чтобы больше никогда к ней не возвращаться. На лестнице уже слышался звонкий голосок дочери Элизабет. Она ворвалась в комнату, благоухая ароматами улицы и весенней свежести... Но здесь мы их оставим, не требуя от книжных персонажей оплакивать участь бедной Юстасии. А впрочем, ее судьба вызовет отклик не у одного десятка читателей. Не одно сердце болезненно сожмется, не один ум задастся вопросом: могло ли все сложиться по-другому?

Но сильные характеры и страсти не покоряются логике и не терпят сослагательного наклонения.

Новый для меня писатель, по-своему интересен. Наверное, если сравнивать с уже прочитанными авторами, его проза где-то между Гаскелл и Крониным. Подача сюжета уже не такая скучная как у первой, но ещё не совсем увлекательная, как у второго. Чего-то не хватило роману, скорее, ближе к финалу. А вот начало вполне себе многообещающее. Судите сами, главный герой, простой работяга Майкл Хенчард, в пьяном бреду продает свою супругу и младенца буквально первому встречному. "Ничего себе", — скажете вы. "Офигеть как", — отвечу я. И хотя подобные эпизоды имели место и в реальной жизни, читателю викторианского романа такой поворот событий покажется вопиющим случаем.

Дальше больше. Ведь если такие страсти разгораются с первых страниц книги, её продолжение, должно быть, сродни "Санта-Барбаре". В общем-то, так и получилось. Хотя целью Харди было поведать "историю человека с характером". Интересно показал автор личность Хенчарда, целый его психологический портрет. Герой с устоявшимся мнением, непреклонным нравом, привычный лепить других под себя и никак иначе. Поэтому столь заметна разница с его противоположностью, мягким и уступчивым Дональдом Фарфрэ. Противостояние этих персонажей, будто сражение временных эпох, где победа будет либо за молодостью, смотрящей вперёд, либо за опытом, оглядывающимся назад. Своевольный облик Майкла, вероятно, во многом стал причиной его бед и внутренних размолвок с самим собой. А душевное неспокойствие, червь сомнений, пожалуй, лучший учитель и враг одновременно. В какие-то моменты мистеру Хенчарду удается овладеть своим норовом, переосмыслить отношения с близкими. Правда, эти эпизоды тонут в море необузданности и упрямства.

Классическая трагедия, у которой есть ли мораль? Ибо каждый волен поступать по-своему. В праве ли читатель осуждать главного героя? Ведь просто рассуждать можно о чем угодно, пока ты не занимаешь высокое место мэра или не прозябаешь где-то на дне цивилизации.

Поклонникам классической английской литературы, думаю, произведение придется по душе. Легкий слог, нелегкая судьба сельского человека в борьбе с собственными амбициями и не только.

Герой романа обречён испытывать муки совести, вечно видя собственное отражение, застывшее в момент совершения им неблаговидных поступков. Такова история «человека с характером» - мэра Кэстербриджа. Из-за своих ошибок, совершенных под влиянием жесткого нрава, гнева, обиды, он теряет все и гибнет; его уже давно изгрызла совесть, в некотором роде Хенчард искупил свой первый проступок, но очередной порыв толкает его к свершению новых. Ему, как и другим героям романа, ищущим свою дорогу в жизни, все же приходится расплачиваться за содеянное, и неважно, какой будет эта плата - соблюдением обета воздержания, исстрадавшейся озлобленной душой или ставшей желанной смертью.

Роман «Мэр Кэстребриджа» - вечная человеческая история, которая никогда не утратит актуальности, потому что никогда человек не сможет быть безгрешным и все равно будет совершать ошибки и необдуманные поступки, способные поломать ему и окружающим жизнь. Роман о том, что у всего есть своя цена, о том, что каждому воздастся по поступкам его, даже если неприглядные деяния были совершены лишь раз и, казалось бы, давно забыты, а оступившийся уже раскаялся, – отдача все равно настигнет его однажды. Эта поучительная социальная драма повествует о судьбе, расставляющей коварные ловушки, из которых невозможно выбраться.

Великолепное классическое произведение, насыщенное, захватывающее своей драматичностью и жизненностью, очаровывает атмосферой старой Англии. Действие происходит вдали от шумных городов в мире патриархального сельского уклада. Картинки из жизни фермеров и торговцев, описание ярмарки, провинциального городка, «плевательницы великанов», народных гуляний, «высокого дома» не оставляют равнодушными. В героях уживаются достоинства и недостатки, они живут, любят, интригуют, ненавидят и борются за счастье. Несмотря на общий пессимистичный фон повествования, лучик надежды все же пробивается через завесу безысходности, и счастье служит наградой для достойных.