Bend sinister. Романы

Как много страданий принесла вынужденная эмиграция выходцам из России и как много она принесла мировой культуре, в частности литературе. Еще одно прекрасное творение Владимира Набокова...

Роман сколь прекрасный, столь же и глубокий, многослойный, непростой. Как и непростая судьба его главного героя. Тимофей Павлович Пнин, преподаватель русского языка и литературы в американском колледже (наверное, роман несет в себе автобиографические черты самого создателя). (почему-то в моем сознании имя "Тимофей" упорно не вяжется с личностью героя, оно как-то не подходит ему...) Одинокий, часто рассеянный, не очень везучий, человек, ведущий довольно замкнутый образ жизни (в силу склада характера и в силу обстоятельств).

Драма одиночества и разобщенности. У автора на сей счет, правда, несколько иное мнение: что, мол, только в силу разобщенности, отделенности (читай: самостоятельности) человек и становится человеком, личностью, отдельной единицей. Но так то же в нормальных условиях, в нормальной привычной (адекватной) среде. Здесь же герой один. Русский язык совсем не востребован (на курс записалось всего несколько человек, да и тем он и не особо нужен...), близких приятелей у Пнина нет, нет любимой женщины, нет детей. Единственная отдушина - любимая работа, любимое дело жизни (наука, занятия языками и словесность), но и это дело хотят у него отнять (кафедру скоро расформируют)…

Печальный большей частью роман, роман о чем-то давно ушедшем, потерянном, не сложившемся (и оттого герой нет-нет да предается воспоминаниям, от которых еще больше горечи). Роман о разлуке: с Родиной, близкими, просто соотечественниками. Тяжелый разрыв, который наложил такой большой отпечаток на всю дальнейшую жизнь.

Как была прожита эта непростая жизнь, читатель убедится сам, прочтя этот замечательный роман и самостоятельно отрефлексируя чувства и переживания героя. Потому и оценка 4/5: это очень насыщенный описаниями, красивыми метафорами (интерьеры, обстановка, природа, внешность), но очень мало автор нам рассказал о внутреннем мире этого интеллигентного мужчины, мало поведал о его переживаниях. Не хватило мне в этого романе. По пять страниц сплошного текста с описанием красивой обстановки в комнате, вплоть до того какие вазы и книги стоят на этажерках и совсем ничего о том, что испытывал Пнин, глядя на все это великолепие, ничего по поводу отношения его к пасынку (детей у него не было, но был сын у любимой им некогда женщины, Лизы, которая ушла к другому мужчине; Пнин хотел его даже усыновить).

Это был очень закрытый от мира человек (как здесь потрясающе рассказывается о его занятиях наукой. посещении библиотек и проч. - мне всегда нравится это в книгах). поэтому и задача писателя, на мой взгляд, в том и состоит, чтобы явить его миру, показать этот огонь страстей, который бушевал в нем, несмотря на внешнюю сдержанность и может даже, холодность и отстраненность (что другие принимали за чудачество, высокомерие или просто странность характера). Но нет. Все читателю приходится додумывать самому. А я, наверное, из числа ленивых читателей, которые всегда ждут подсказки от автора...

Мы знакомимся с Пниным, русским эмигрантом в США, через третье лицо. Рассказчика истории можно, вероятно ошибочно, спутать с самим Набоковым. Хотя черты автора безусловно просматриваются в нашем беспристрастном или не таком уж беспристрастном рассказчике.

Пнин - - любопытная личность, которая вызывает симпатию, а почему, объяснить не так просто. Жизнь у него не то чтобы не складывается, но и успешным его назвать нельзя. Главный герой преподает русскую литературу в вымышленном колледже Уэйнделл. Пнин не молод, не женат и испытывает сложности со снятием жилья на новой родине. Обратите внимание, причины этих сложностей, главным образом, звуковые.

Когда я читала, в том числе описания внешности персонажа, возникла мысль, что такого человека я бы выделила в толпе. Он неуловимо притягивает внимание к своей персоне. Пнин, к тому же, принадлежит к людям, которые из категорий "иррациональных чисел". Здесь хочется улыбнуться.

Пнин из тех, кого часто пытаются использовать. Он кажется беззащитным перед холодными ветрами внешнего мира. Даже сесть на правильный поезд у него не всегда получается.

Его бывшая жена, которая всегда вела себя эгоистично, ожидает, как само собой разумеющееся, что Пнин будет помогать её сыну от другого мужчины. Старые привязанности, в случае Пнина, оказываются слишком сильными, чтобы им противостоять. Но почему бы и не сделать доброе дело?

На работе героя ожидают неприятные сюрпризы. Его преподавательскую деятельность мало кто ценит. И все же Пнин, будучи довольно мнительным человеком со сложным здоровьем, умеет пользоваться приятными моментами, которые жизнь ему время от времени подкидывает.

Повествование скачет между временами. Воспоминания из прошлого то и дело вклиниваются в настоящее. Иногда можно забыть, в каком времени мы находимся. Давно умершие родители оживают. Память Пнина возвращает его то в благополучное и окутанное заботой детство мальчика из состоятельной семьи, сына известного столичного окулиста, то в эмигрантскую молодость в Европе, где Пнин закончил образование и познакомился со своей женой Лизой. Революция, безвозвратно разделившая его жизнь на те самые до и после, изменила жизнь Пнина и многих его друзей молодости.

Щемящим и выбивающимся из общего, скорее ироничного и (местами) подтрунивающего тона оказалось одно воспоминание из дореволюционной жизни героя. Пнин был когда-то, очень давно, увлечен девушкой Мирой. Он узнает о ее смерти во время Второй мировой войны. Эта новость "разбередила его". И это очень верное определение чувств героя.

Судьба Миры - - одна из многих миллионов похожих судеб.

Судьба Тимофея, в которой отразились и проявились черты многих похожих судеб.

И все-таки каждая из историй уникальна. Всегда.

Ожидаемо, слог Набокова в этом небольшом романе цепляет в положительном смысле, некоторые речевые обороты хочется запомнить. В нем много сатиричных замечаний на тему преподавательства, педагогов и студентов.

Например, один из персонажей утверждает, что научить чему-то студентов можно, только если "запереть студента в звуконепроницаемой келье и упразднить лекционный зал" и заставить студентов слушать граммофонные пластинки по всем предметам.

Запоминаются некоторые меткие наблюдения за психологией людей, с которыми пересекается Пнин, немалая часть из которых иммигранты.

Вот заканчиваю писать рецензию и чувствую, что мало о чем смогла сказать. Но это такое произведение. Его лучше читать и воспринимать на разных уровнях, эстетическом и аналитическом.

Хотела сначала поставить "4" из "5", но добавила полбалла. Книга доставила мне приятные минуты.

От книг Набокова я неизменно ожидаю потрясающего эффекта, и до "Истинной жизни Севастьяна Найта" я этот эффект в общем-то получала. То ли роман оказался слишком сложным, вернее - запутанным, и усилия по его расшифровке перекрыли всё удовольствие; то ли он для меня какой-то не "набоковский" (или это то, что я читала у него раньше, было иным, а "Севастьян Найт" - именно то самое). В любом случае, при чтении мне чаще было скучновато, и страницы перелистывались довольно бездумно. И всё же роман стоит читать хотя бы потому, что в нём присутствует тот самый, особый почерк Набокова, его изумительная стилистика и зыбкая атмосфера.
Возможно, всё дело в том, что мне непросто читать произведения без внятного сюжета, романы-загадки; лабиринты, запутывающие читателя. "Севастьян Найт" - очень напоминает кафкианские сюжеты: главный герой, некий В., ставит перед собой задачу: без какой-либо особой цели он собирается написать биографию своего брата, достаточно знаменитого писателя Севастьяна Найта, с чем он и отправляется в странное путешествие по миру то ли прошлого, то ли фантазий, то ли снов, где на пути встречаются совершенно разные и непредсказуемые персонажи, тоже реальные будто бы лишь отчасти. Временами повествование балансирует на грани абсурда, как во снах, где работают свои законы логики. А порой перед читателем как будто бы вполне рядовое развитие заявленного сюжета.
Возникает ощущение, будто находишься во сне писателя, в котором альтер эго Набокова путешествует по мирам Набокова, наполненным его символами: шахматной тематикой, эмиграцией и родными корнями, дореволюционной Россией, писательством, европейскими курортами. В этом смысле роман выглядит очень камерным, личным. Большую помощь здесь оказал переводчик, который не только великолепно перевёл сам роман, но и составил к нему превосходные комментарии, а завершает издание его собственная статья, в которой представлен разбор как основной сюжетной линии, так и определённых моментов, до которых самостоятельно додуматься, не будучи, так сказать, набоковедом, практически невозможно. Одни только анаграммы - на русском, французском, английском, немецком - чего стоят. А ведь они служат не только подсказками к сюжету, но и перекликаются с другими произведениями автора.
Финал романа в конечном счёте остаётся открытым: допустимо как его буквальное толкование (при котором В. действительно всего лишь пишет биографию своего брата и приходит к определённому завершению), так и чрезвычайно метафорическое (до которого не так трудно додуматься самостоятельно, но толкование переводчика тоже оказалось очень кстати). Для себя мне оказалось не так-то просто выбрать подходящую концовку - соответствующую ощущениям, вызванным по ходу чтения. Переводчик и комментатор романа повторяет вслед за самим Найтом, что иные произведения необходимо перечитывать, воспринимая их под другим углом, по новым правилам, и тогда это может открыть то, что ускользнуло при первоначальном чтении. И мне кажется, что "Севастьян Найт" - это именно такой роман, как настольная игра, ход и результаты которой могут совершенно измениться при другом раскладе карточек. Или как шахматная партия.

Наверное, это мой последний роман Набокова. Это того не стоит. Это совершенно не мой писатель и, хотя мне искренне понравилась в свое время «Камера обскура», он (автор) мне антипатичен. Он делает все то, что я не люблю в литературе, а именно ставит стиль на первое место, а смысл прячет за множеством ссылок-отсылок для особо увлеченных интеллектуалов. Я понимаю, почему Набоков может нравиться, даже очень, но он, как и Достоевский с Толстым, подходит лишь людям определенного склада. В моих глазах он слишком холоден и расчетлив, я не чувствую в нем подлинной страсти, как у других наших классиков, хоть у того же Газданова, того же поколения, не чувствую и болезненной травмы, страха и отчаяния, как у Замятина или Булгакова.

«Под знаком незаконнорожденных» – типичная антиутопия, какие были очень популярны в 30-50 гг. Набокова можно похвалить за то, что не стал копировать Замятина, чем грешили в то время (хотя утащил у него эти знаменитые тире…), но, если сравнивать с главными антиутопиями 20 века, это все равно вторично и неинтересно. К слову, Н. не смог рассмотреть талант Оруэлла, называл его книги «штамповками», но именно Оруэлл – это эталон западной антиутопии, а Н. ничего не смог привнести в этот жанр. Если Замятин, Оруэлл и Хаксли создавали полноценные миры с собственными законами (верить в них или нет – вопрос к читателю), то у Набокова нет своего мира, не считать же за авторский мир самое базовое – главу государства, полицейский контроль, проблемы с наукой и пропуска по ночам в неназванной стране. Вообще из текста не совсем понятно, зачем Н. взялся за эту тему. Скорее из соображения «это нынче популярно, вот и я на эту тему что-то напишу». Но интересных идей нет.

Да что там идей? Как насчет сюжета? Он есть, но второстепенен и оттого не трогает (возможно, поклонники Н. восхитятся, но не я). У Н. часто так: персонажи – не живые люди, а марионетки, которые не могут существовать без воли писателя, настолько в безвоздушное пространство их помещает автор. Вот и здесь профессор Круг – не человек, а персонаж, он тут просто потому, что в романе должен быть персонаж, главный герой, без людей книга не получится (а Н. явно людей не любил, иначе отчего он так потребительски относится к своим героям?). Никого из персонажей нельзя вообразить рядом с собой, они даже разговаривают неестественно и, что прискорбно, одинаково. «Человеческие» диалоги бывают, но они не запоминаются в отличие от претенциозных, где герои изъясняются путаными предложениями с кучей отсылок… черт возьми, даже образованные люди, даже филологи так в обычной жизни не говорят! А если это фишка антиутопии, то у меня вопрос: а точно ли антиутопия о планете Земля, не о Марсе там, не о инопланетянах часом?..

Многие поклонники Н. любят его язык и считают его величайшим стилистом в русской лит-ре. Не стану спорить с этим званием, но мне его язык чаще всего не нравится. Лучше всего как стилист Н. раскрылся в «Лолите» (и вообще «Лолита» – самое цельное и самобытное, что он написал, сужу по тому, что читала у него, ага). Тут же язык меня не просто раздражал, он меня злил – своей искусственностью и напыщенностью. Иногда я даже думала: а не читаю ли я пародию Ильфа и Петрова на Набокова? Знаете, есть разные стили в искусстве – маньеризм там, ар-деко, минимализм и проч. Так вот язык Набокова тут – это адское барокко. Это какой-то дворец 18 века – все блестит, аж глаза слепит, все дорого-богато, погулять по такому дворцу хорошо, но жить вы в нем не захотите, в нем банально неуютно современному человеку, больше тяготеющему к изысканности в простоте. Это строили не для людей, это сделали во имя искусства (и возвеличивания) – такой объект ради созерцания и восхищения. С языком Н. в этой книге так же. Его избыточность понравится тем, кто в принципе любит «украшенный» язык (сама раньше любила такое, теперь же больше равнодушна к такому или даже злюсь). Любителям тургеневской и чеховской простоты может быть тяжеловато. Так же убивает местами странный перевод на русский (книга писалась на английском, так-то). Местами переведено хорошо, даже приятно глазу (в рамках стиля Н.), иногда же встречаются неловкости, которые сложно списать даже на особенности автора. Скажем, мне сложно смириться вот с этим:

Перейти мост, вы хотите сказать?.. Или «замечательная» речь главного героя:

Это не мысли в голове, это не запись в дневнике, это сказано в диалоге с другим персонажем, и гг трезв, не под наркотиками. Не знаю, кем нужно быть, чтобы говорить о себе: «я, наблюдаемое тело». Может, Н. именно так выражался, но я ни от одного живого человека таких пассажей не слышала. Даже в тоталитарных странах а-ля наци-Германия так не разговаривали (раз уж у нас режимы и т.п.). Я не могу верить и переживать за героев, которые мыслят такими фразами.

Нет, в романе есть интересные языковые находки, необычные сравнения, но, поскольку язык перенасыщен деталями, выцепить их из текста не так-то просто. Есть главы, в которых язык самый… обычный. А потом, без объяснения, опять начинаются странности. В итоге книга стала невыносимо душной, тут банально нет места мне, читателю, зато писателя слишком много. Так бывает, когда вашим попутчиком оказывается душный человек, и вы терпите его разглагольствования о жизни, сквозь зубы отвечаете на его вопросы, а уйти не можете, вам же еще пять остановок ехать.

Большим любителям Н., наверное, стоит прочитать. Я же больше не хочу читать этого автора. Не вижу смысла себя мучить, и пусть Н. называют хоть каким величайшим, мне на это отныне наплевать. Dixi.

Не люблю такие романы, после которых ощущаю себя не то что дурой, но человеком , не умеющим связать двух слов. Не потому, что я не поняла романа, но потому, что реальное я не напишу, а причесанное красивое у меня не получается.
Это история русского иммигранта, Тимофея Пнина, профессора русского языка и литературы, который после бегства из России во Францию, подался в Америку.
Тимофей Пнин открыт новому, он старается если не врасти, то хотя бы прижиться в новом мире. И сказывается во всем его воспитание, когда нужно показать, что "вот, я усвоил, выучил урок, я ярый американец". Но никто не оценил его порывов.
Особо показательным для меня оказалось, то , как он старался не опоздать, быть не подготовленным к вполне стандартной лекции, как он постоянно проверял свои карманы-чемодан. Очень советским повеяло. Кто бы что ни говорил, а нам это вбивали в голову, в мозг - время важно, чужое время более важно, чем твое, поэтому опаздывать просто нельзя. Это сейчас сделали отдельным направлением для кадровиков, психологов и т.д. в тестах какой вы ответственный и пунктуальный, а раньше это былıо нормой...
Итак, вернемся к Пнину(ну и фамилия!, мог бы и сменить на что-нибудь американское). И вернутся очень тяжело(для меня), вся книга- это рассказы из жизни Пнина. Как он приехал, как чуть не потерял багаж, шпаргалки, письма и т.д., как хотел выгадать 15 мин в дороге и чуть не опоздал на 2 часа, как старался стать своим. И все сопряженные моменты бытия иностранца: как устроится, где устроится и чтобы было по цене подходяще.. И о том, как зыбка стабильность для иностранца-беженца. На примере профессора Пнина мы это увидели. Русский - не приоритетный и всё - вы свободны идти на все четыре стороны. Вот вы сейчас нужны и вас слушают, а вот другой профессор нужней, а вам, тоже русскому профессору, предлагают подчистить бумажные хвосты.
Закончу размазывание соплей по монитору. Мне не понравилось произведение, не понравился и главный герой профессор Пнин, не понравились его мысли и метания. Ничего не понравилось.
И да, я жалею, что выбрала это произведение Набокова.
Но. Всегда есть "но". Мне нравится, как пишет Набоков. Даже в переводе. Это тот случай, когда мне понравилось не "что" написано, а "как".

В этот раз несколько двоякие впечатления у меня вышли от встречи с Набоковым, я бы даже сказала противоречивые. Ну вот, например, взять тот же язык, которым я не перестаю восхищаться, человек был не просто писателем, он был гением слова, от некоторых его книг у меня остались впечатления изысканного яства, когда не важно даже о чем собственно он пишет, можно просто взять книгу, раскрыть на любой странице, прочитать пару абзацев и закатить глаза от удовольствия, такое литературное наркоманство, где его пассажи и литературные приемы становятся своеобразной дозой. И здесь все это тоже было, ну вот кто еще может столь витиевато и поэтично описать процесс постановки обычной росписи под документом?

И тут меня даже не смущает его нарочитость и некоторое любование собой, мол видите как я могу, за такое можно многое простить. Тут правда от его языковых игрищ я несколько устала, пользуясь знанием многих языков, он порой использует какую-то странную, им самим изобретенную смесь немецкого, русского и французского, прописывая слова латиницей, собственно привет Берджессу с его «Заводным Апельсином», интересно, не этим ли романом он вдохновлялся, кстати. Но даже если и им, там мне все эти ужимки, используемые кучкой опасных малолеток, считающих себя выше всех и вся, казались уместными, отражающими какие-то свои цели, здесь же меня это утомляло и порой убивало всю красоту набоковской речи.

Такие же противоречивые впечатления у меня и от сюжета, хотя тут может быть виной то, что жанр антиутопий я очень люблю и прочла их всяких разных немало за свою жизнь, а потому удивить и зацепить этой темой меня не так уж и легко. Правда набоковская оригинальность честно попыталась это сделать, взяв на вооружение откровенный сюр в описании происходящего, и тут нельзя не признать, что это и впрямь удачно, тоталитаризм, полицейское государство и то, что они приносят обычным людям, очень хорошо рисуются таким приемом. Вспомним того же Оруэлла, по которому, кстати, Набоков довольно едко прошелся в предисловии, лозунги из его знаменитого романа «1984» ведь тоже тот еще сюр и абсурд, но овцы, в которых превратилось население, этого не видят и от этого картина приобретает еще более мрачные черты, заставляя задуматься о том, что мозги нам можно загадить даже откровенным бредом. Очень понравилась мне тут, например, сцена с прохождением моста, когда, оказавшись между двух патрулей, требующих от него документов, человек может оказаться вечным узником этого места, и вот уже мост не мост, а сюрреалистическая тюрьма, порожденная человеческой глупостью на службе у идиотов, дорвавшихся до власти. Или поездка на общественном транспорте, где в погоне за равенством дошли до того, что пассажир не может сойти на остановке, если она нужна лишь ему одному, только для группы не менее чем из трех человек будет совершенна остановка. Но даже в таких условиях у некоторых срабатывает природная смекалка и вот уже двое приятелей зарабатывают на жизнь тем, что становятся недостающими двумя для одиноких пассажиров. Шикарная придумка, с какой стороны ни подойди.

Но при этом порой писателя уносило в какие-то свои такие дальние дали, что следить за полетом его мысли становилось не просто сложно (сложности в восприятии могут порой, наоборот, радовать, заставляя активнее шевелиться шестеренки в твоей голове), но и откровенно скучно. Каюсь, на рассуждениях о том же Гамлете я реально практически вздремнуть успела. Да и вообще порой создавалось ощущение, что Набоков решил влепить в свой роман некие свои размышления о разных вещах, которые в сюжет не лепились, но у нас же тут постмодерн и сюр, а значит ничего страшного, если к сюжету это не имеет никакого отношения. Кстати, если вы не любите всяческие выверты постмодернистской литературы, сюда я вам соваться точно не советую, потому что некоторые приемы тут прям во всей красе, например, автор, который активно участвует в событиях романа, являясь таким вот deus ex machina, который приходит на помощь своему герою дабы защитить его от тех ужасов, которые сам же ему и придумал.

В целом, впечатления у меня, конечно же, со знаком плюс, просто, наверное, дело в том, что и к этому автору, и к выбранной им тематике у меня уже сложились в некотором роде завышенные требования, да и не в восторге я частенько от личности данного писателя, его высокомерие порой явственно чувствуется за текстом (вот прям тащится он от самого себя, такого умного и талантливого) и иногда я могу от этого абстрагироваться, в конце концов, как говорится, детей мне с ним не крестить, а порой все же нет-нет, да резанет... Только сейчас, заканчивая рецензию, поняла, что толком не сказала ни слова о сюжете, но наверное, дело в том, что он не так уж и важен, еще одна история о бесправии человека, угодившего в жернова очередного тоталитарного режима, если вам такое интересно и не пугают всяческие литературные измы, то советую обратит внимание на данную книгу.

Решила дать второй шанс Набокову (который, в сущности, понравился, но не смог прочно приковать к себе, чтобы возникло желание и дальше изучать его работы), и неожиданно для самой себя просто утонула в желании Любить его слог. Почему этого не случилось раньше? Ведь "Лолита" написана тем же потрясающим, ни с чем не сравнимым языком? Едва ли виной выступила этическая составляющая. Но тогда любви не случилось, а сейчас меня безжалостно накрыло волной творчества автора.
И это даже несмотря на то, что весь сюжет этого романа уже был описан в аннотации, а в книжке растянулся на несколько сотен страниц. Ибо то, как рассказана эта история, и как ее слова управляют потоками твоего сознания - просто немыслимо! И невыносимо сладостно.

P.s. Настроение: перечитать "Лолиту" и "Машеньку".

Тимофей Павлович Пнин — профессор и преподаватель русского языка и литературы в вымышленном американском колледже. Он немолод, не женат, одинок. Коллег смешат его английский, его манеры, его какая-то житейская неприспособленность. Пнина же мирские вопросы мало заботят, хоть он и сталкивается с проблемами съемного жилья, поющих радиаторов и завораживающей загадочности стиральной машины. Но по-настоящему он живет в своем маленьком мирке, полном любви к литературе, библиотекам и библиотечным каталогам, книгам, уединению. И тоской — по Родине, по соотечественникам, по русскому и русскости. Пнин — словно реликт какой-то древней эпохи, живущий по отжившим законам и моральному компасу, а потому совершенно не вписывающийся в реальный мир: слишком простодушен, наивен, инертен, незадачлив и в глазах других чудаковат.

Повествование очень бытовое. Истории из жизни Пнина: его учеба в Европе, переезд в Америку, пары, встречи и разговоры, мысли, взаимоотношения с другими героями, размышления о судьбе страны, о философии, литературе, характерах. Но читается легко, хоть и лейтмотивной эмоцией я бы назвала печаль. При этом роман неторопливый и уютный, теплый, как старое, слегка колючее, но все-таки самое любимое одеяло. Пожалуй, эта книга гораздо лиричнее, чем остальные прочитанные романы Набокова (пожалуй, ближе всего "Машенька", плюс там тоже тоска по утраченному и оставленному позади прошлому и людях).  Советовать кому-то начинать знакомство с автором по этому роману я бы не стала, мне кажется, многих может оттолкнуть томительная тягучесть повествования. В моем списке Набокова любимым роман не станет, но прочитала с большим удовольствием.

Сюжет романа знакомит нас с казалось бы повседневной жизнью Тимофея Пнина. Но может ли быть все так просто у Набокова? Навряд ли. В обыденности главного героя звтронуто немало важных жизненных явлений: одиночество, смирение, любовь.
А сколько знаков, символов и загадок таит в себе этот роман и в особенности, главный его персонаж.
В сущности, кто такой Пнин? Русский эмигрант, преподаватель университета, который тут же по приезду лобровольно лишился больных зубов (не отсылка ли это на "избавление" от своих "корней"?
Но в душе от начала и до конца Тим остаётся Тимофеем - русским человеком, для которого высшая ценность - русские друзья, русские традиции, русская речь (из-за которой Пнину весьма сложно адаптироваться к истинному американскому обществу).
Понятное дело, Пнин - в какой-то мере сам Набоков, который несмотря ни на что и вопреки всему в душе остаётся истинно русским человеком, что порой создаёт сложности даже у уже привычной жизни в качестве эмигранта.

Беспощадная книга. Выворачивающая наизнанку и душу и мозг. Есть книги, после которых сидишь абсолютно бесчувственная к внешним факторам и проклинаешь тот день, когда ты научилась читать. Не лучше ли жить в незнании? существовать, как пустота, заключенная в оболочку, без разума и признаков? Чтобы было невозможным взять и растерзать тебя, искромсать, как это делает Набоков, причем, с гениальным мастерством, точными, целенаправленными ударами.

"Bend Sinister" ("Под знаком незаконнорожденных") - это второй роман Набокова, написанный на английском в 1947-м году, созвучный с его же русскоязычным "Приглашение на казнь".
"Bend Sinister" - это политический роман, своего рода, протест Набокова против фашизма. Идея о создании романа пришла к писателю в период, когда немецкие войска надвигались на Париж, где в то время жил Набоков с семьей. Он испытал сильнейшее волнение и страх за жизни двух дорогих ему людей: жены Веры и сына Дмитрия.

Сюжетная линия романа описывает некую несуществующую страну (на востоке от Франции), во главе которой стоит диктатор и тиран Падук. Он руководит также партией под названием The Party of the Average Man - The Ekwilist Party, то есть партией среднего человека, обезличенного, идентичного, схожего, ничем не отличающегося - однообразная бесцветная масса, где все люди - это Mr.& Mrs. Everyman. В подобном раскладе ситуации всегда есть тот, кому выпадает тяжелая участь - противостоять. В данном случае - это Адам Круг, знаменитый философ, к тому же бывший одноклассник Падука, окрестивший его кличкой жаба, но чем дальше вникаешь в хаос, сотворенный Падуком, на ум приходит совсем другое прозвище: паук. Хватает одного взгляда на герб государства - "корчащийся паук на красном фоне..." Не намек ли это на свастику и красный флаг - союз двух разрушительных идеологий?..

Страшный роман, написанный бесподобно красивыми словами (Набоков!). Испепеляющий и, одновременно, бросающий в дрожь, холодно струящийся вдоль позвоночника, заставляя поежиться, превратиться в сплошной нерв, натянутый до отказа. Это как путешествие в комнату кривых зеркал, которые отразят истину, доселе скрытую от тебя под приглаженной, блестящей оберткой привычного и принятого. Кривые зеркала, в которых ты увидишь мир именно таким, каков он есть: безобразный, растекающийся как яичный желток, хаотичный, неясный... И наверно, впервые в жизни проклянешь себя за то, что ты не пустота.

СтОит прислушаться.