Огненный ангел

Стилизация средневекового романа, в который упакован знаменитый треугольник «Брюсов — Нина Петровская — Андрей Белый». Можно читать и ради самих этих фигур, и ради мистических (и эротических) фантазий с участием Мефистофеля и Фауста.

Потусторонняя экзотика увлекала и Жуковского, и Пушкина, и Гоголя, а на Серебряный век пришелся пик интеллигентских заигрываний с религией и мистикой, вплоть до манифестации обаяния и притягательности зла у Булгакова. Как вся наша литература вышла из «Шинели» Гоголя, так и роман «Мастер и Маргарита» вышел из «Огненного ангела» — интересно наблюдать за параллелями, прямыми сюжетными совпадениями.

Рыцарь встречает в пути роковую женщину, одержимую духом — то ли ангельским, то ли дьявольским, который посещает ее с самого детства, а потом приходит и во плоти, в человеческом образе. Но внезапно исчезает! Она пускается его искать, и рыцарь, естественно, влюбившийся, потащился за ней помогать в поисках. Как-то у меня юмористически выходит, а ведь там всё серьезно.

Да, мистика показалась наивной, зато состоялось знакомство с Брюсовым-прозаиком. Раньше думалось, что поэт он — не очень (странно, а несколько стихотворений прямо-таки люблю), а теперь точно знаю, что стихи у него лучше прозы.

Неколебимой истине
Не верю я давно
И все моря, все пристани
Люблю, люблю равно.
Хочу, чтоб всюду плавала
Свободная ладья
И господа, и дьявола
Хочу прославить я.

Вот эту декадентскую программу он в своем романе и воплотил. А как оно всё было в другой реальности, не средневековой, интересно пишут его современники в мемуарах. Например, Ходасевич в «Некрополе».

Книга произвела на меня двойственное впечатление. На первый взгляд, это обычный дуализм чтения: что-то понравилось — но не настолько, чтобы книгу превозносить, что-то не понравилось — но не настолько, чтобы книгу хулить, отсюда и смешанное впечатление. Но мне бы не хотелось отговариваться от книги подобными банальностями, да ещё и не совсем честными. Честно будет сказать, что книга мне не понравилась, но закончив её, обдумывая прочитанное я была вынуждена признать, что книга хороша. Эмоциональное впечатление борется во мне с логическим рассуждением, и ни одно из них не побеждает.

Эмоция
Где-то внутри меня (было бы преувеличением сказать, что в голове) живёт стервозная дамочка, поглощающая истории ради окрыляющих и животрепещущих сюжетов. Именно она отвратительно ругалась, пока я читала «Огненного ангела». Потому что с эмоциональной точки зрения истории такого типа мне никогда не нравились: все эти девушки, страстные, даже умные, но эгоистичные и непоследовательные, манипулирующие всеми вокруг с видом самым смиренным, мне омерзительны — и слава ктулху, что я с такими никогда не встречалась. Сильнее них я ненавижу только мужчин-истеричек. Наверное, можно порадоваться, что в этом романе из неприятных мне типажей была только девушка, и я даже могла выносить её присутствие в сюжете, подозревая, что Рената попросту больна. Впрочем, рассказчик, главный герой, Рупрехт — тоже не подарок, особенно начиная с той части книги, где перенял ухватки своей возлюбленной Ренаты и причинял боль окружающим в попытке облегчить собственную. Их устремления, их образ мыслей, их злоключения были сформированы эпохой XVI века, но характер и страсти придумал для них автор, чего я никак не могу ему простить. Но без этого характера и без этих страстей не было бы «Огненного ангела», поэтому с ними должно смириться, как смиряешься с тем, что Рупрехт в месту и не к месту щеголяет своей учёностью, сыпля именами, названиями, цитатами виднейших учёных мужей того века направо и налево. Вот уж не знаю, что они друг в друге нашли.
Таким образом, на протяжении всего романа у меня не было эмоциональной привязки к персонажам, ни разу моё сердце не дрогнуло (если только от негодования), и я была даже сильнее Ренаты рада, когда всё закончилось. И будь я той самой дамочкой, которая всего лишь часть меня, на этом закончилась бы и моя рецензия, — но разум протестует.

Разум
Протестует он против первого впечатления и бездумного негодования. Услышав гневные вопли моего маленького внутреннего седовласого профессора логики (да, кого во мне только нет), я одёрнула себя, утихомирила эмоции и постаралась осмыслить прочитанное (во время чтения это было практически невозможно).

И тогда отношения между Ренатой и Рупрехтом открылись мне с новой стороны. Не важно, что Рената смахивает на шизофреника в периоды спокойствия и обострения, а одержимость демоном один в один похожа на приступы эпилепсии. Не важно, была ли Рената порочной и какими уловками привязала к себе Рупрехта. Не важно даже, существуют ли ангелы и демоны на самом деле — хотя книга вроде бы о них и о магии. Не важно, был ли шабаш или пригрезился. Я до сих пор не знаю, к какой из сторон принадлежал огненный ангел, да и это не важно. Возможно, это была битва за одну-единственную душу, возможно, это была эгоистичная игра одной-единственной девушки. Всё это (а значит, и характеры, и страсти героев) не важно.
Главное — это выбранное автором время, диктующее свои правила. Время, которое Брюсов так любил и о котором знал столь многое. Главное, что в те времена люди верили в то же самое, во что верили Рената и Рупрехт. Рената верила, что любит огненного ангела, но демоны одолевают её. Рупрехт верил, что готов душу дьяволу отдать ради Ренаты.
Истина — не главное, главное — история.

Конечно, Рупрехт при всей своей эрудированности наивен, будто ему лет 16, но это компенсируется тем, как Брюсов иронизирует по его поводу в Предисловии — ведь по сути это самоирония, а для самоиронии нужно быть лишённым иллюзий невинности. Вот и получается, что Рупрехт довольно далёк от искренности, на которую претендует, потому что искренним можно быть только при участии разума — а герои (не только Рупрехт, но и Рената) об этом даже не догадываются; — и что Брюсов искренен, только описывая эпоху.

Возможно, единственная проблема этой книги изначально заключалась только во мне, потому что мне явно не хватает знаний, чтобы оценить всю масштабность и великолепие осуществлённой Брюсовым мистификации. Он написал роман от лица ландскнехта первой половины XVI века; этот роман якобы попал к нему в виде списка конца того века с оригинальной рукописи; утверждалось, будто роман существовал в единственном экземпляре, посему, «переведя» его с немецкого, Брюсов оправдывал этим то, что перевод публиковался раньше оригинала. Причём, мемуарная форма произведения, повествование от первого лица, обильные ссылки на актуальные события, на распространённые в те времена книги и теории, на реальных людей, а также то, что Брюсов был известен своими переводами немецкой литературы, и мало кого могло удивить, что он откопал где-то никому не известную немецкую рукопись, — всё это способствовало успеху мистификации.

«Огненный ангел» — роман не об отношениях героев (искренне сочувствую Брюсову, коли он пережил нечто подобное на собственном опыте), а об эпохе перемен: о том, как Средневековье взяло курс на Реформацию и Возрождение, как суеверие превратилось в научные поиски истины, как человек разумный стал гуманистом. В связи с этим обращают на себя внимание две (на самом деле три, но кто же будет считать дьявола?) фигуры в романе: Агриппа Неттесгеймский и Иоганн Фауст. Первый был реальным человеком, пусть даже его и считали чернокнижником, оккультистом (хотя слово «оккультизм» появилось позже), а вот второй был личностью полулегендарной, и реальные факты в биографии исторического Фауста невозможно отделить от выдуманных и растиражированных в искусстве. И с ними обоими Рупрехт встречается на страницах романа, обе встречи описаны с детальностью очевидца, оба персонажа воспринимаются живыми людьми из плоти и крови, со сформировавшимися взглядами и желаниями. Фауста даже сопровождает Мефистофелес: насмешливый и остроумно злой монах, которого в детстве звали Иоганном Мюллином (то есть у него есть будто бы позабытое историей настоящее имя, а есть и широко известное шутливое прозвище) и который похож на такого же реального человека, как и все остальные персонажи в книге (кстати, этого достоинства у неё не отнять). И из текста можно было подумать, что шутки у реального Мефистофелеса были дурные, но поражающие воображение, вот молва и приписала ему дьявольские силы. Были в книге и другие светочи разума, образованные, начитанные, с революционным для тех времён образом мыслей. Все вместе они создавали в романе и в реальности эпоху познания, гуманности и перемен.
Даже магия рассматривалась новой эпохой с новой точки зрения. Агриппа пытался объяснить это Рупрехту, но тот был ещё слишком суеверен (несмотря на развитый обширным беспорядочным чтением ум), и не смог понять, что же такое истинная магия:

А Рупрехт затевал с Ренатой сомнительные ритуалы и позволял ей себя дурачить. Но подлинно тёмными людьми (и Рупрехт это понимал, если меня не подводит память, по сюжету он даже был знаком с «Письмами тёмных людей» ) на страницах романа показывали себя монахи, теологи, экзорцисты и инквизиторы. И вот за противостоянием мысли наблюдать было поистине интересно; мне кажется, Брюсову отлично удалось ухватить самую суть скрытых течений и перемен того времени.

В «Огненном ангеле» подлинная битва разыгрывается не между демонами и ангелами за душу одной смертной, а между тьмой и светом, между тёмным невежеством и просвещённым гуманизмом, между Средневековьем и Возрождением.
И самое великолепное в этом то, что роман предлагает полное погружение, пусть и воссозданное спустя почти три века. Моей внутренней любительнице интересных эмоций этого конечно не понять, но мой внутренний седовласый профессор остался в восторге.

Хочу признаться, что приятно удивил меня Брюсов. Не ожидала от забытого классика такого необычного произведения. Многие из нас привыкли видеть скучные произведения(ну для многих они скучные). А тут тебе и мистика , и закрученные взаимоотношения между мужчиной и женщиной и все на фоне исторических фактов. На протяжении всего романа мне было безумно жаль главного героя, который все время "валяется у ног" героини. Роман пронзителен, в нем мы с полной ясностью видим зависимость человека, зависимость от любви к женщине. Нескучная классика. Вот пожалуй и все, что хочется сказать об этом романе.

Совершенно неожиданное открытие в из всей русской классики – так я могу охарактеризовать для себя этот роман. Книгу посоветовали мне как готический роман. И, признаюсь честно, сама я бы точно в ближайшее время не собиралась ее читать. Более того, даже не думала, что в русской литературе смогу найти что-то подобное.

Рената и Рупрехт – главные герои книги. Ведьма и рыцарь. Мистическое и реальное. Роман повествует о множестве приключений, которые довелось пережить им вместе.

Тут намешано много чего. Интересные исторические факты и очень подробные описания жизни эпохи. В романе много событий происходят на грани мистики и реальности. Да еще и так рассказаны, что, делая скидку на то, что это действия развиваются не одну сотню лет тому, создается впечатления полной реальности происходящего на страницах. Автору невозможно не верить. И это мне больше всего понравилось в книге.

Come at my bidding and I will grant you
Whatever you want, however vile
And the curtailing of my life.

Решил я как-то заглянуть в библиотеку и взять хорошую книгу на летние каникулы. Перед входом в здание я увидел работницу библиотеки, которая несла кипу книг. Я вызвался помочь ей, и мы благополучно донесли эти книги до 2 этажа. Мельком я взгляул, что за книги у меня в руках и самая верхняя привлекла мое внимание. "Огненный ангел" - "хм", - подумал я, "наверняка какой-нибудь очередной слезливый бред об ангелах", однако увидев имя автора, я сразу заинтересовался этим произведением.

Оказалось, что Брюсов написал роман, стилизованный под старину, где рассказывалось о колдовстве, рыцарях и тому подобном. В то время я был еще настолько наивен, что полагал разузнать о колдовстве и оккультном, читая работы Папюса, Элифаса Леви, Гурджиева и многих других. С годами я понял, что лучше почитать книги по ботанике и узнать лучше растительный мир, чем тратить время на изучение книг, написанных разными "просвещенными".

"Огненный ангел" мне тогда очень понравился. Интересными были даже некоторые мелочи. Так, например, Брюсов описал в своем произведении некую мазь растительного происхождения, которая вызывала галлюцинации у человека и позволяла ему летать и перемещаться из одного места в другое. Помните мазь Азазелло, которую он дал Маргарите? Маленькая коробочка, которая "пахла лесом". Натершись этой дрянью, люди витали в облаках, превращались в диких зверей и что им только не мерещилось? Мне понравилось, что Брюсов прибег к этому приему, описывая колдовство. Таким образом, получается, что многие магические явление были лишь влиянием наркотиков на организм. Чем вам не Кастанеда с его грибами и травами?

Небольшое отступление

Когда я принялся читать "Огненный ангел", мне в руки попался компакт-диск с альбомом Cruelty and the beast британской симфоник-блэк группы Cradle Of Filth. Крэдлов я до этого не слышал. Послушав в магазине начало песни Thirteen Autumns And A Widow, я был изрядно удивлен. "Неужели и такая музыка бывает?", - удивлялся я. Я сразу купил диск, и позже прикупил практически все альбомы Крэдлов. Их музыка очень гармонично вписалась в брюсовский роман. Лирика у этой группы очень богатая. Там можно встретить упоминания Ницше, фарисеев, Батори, маркиза де Сада и многих других. К сожалению, Крэдлы постепенно стали все чаще записывать попсовые песни, но все же музыка их раннего периода была очень оригинальной и атмосферной. В приведенной ниже песне (Sweetest Maleficia) обыгрывается обращение Жиль де Рэя к своему демону Барону, или если хотите, тому, кто соблаговолит к нему прийти с того света, будь то Вельзевул, Сатана или Святой дух.

В "Огненном ангеле" Брюсов прибег к приему компоновки вымысла и реальности. Так, в произведении рассказывается об Агриппе Неттесгеймском, реально существовавшем человеке, о котором шли легенды еще при его жизни. Его считали магом, продавшим свою душу. Люди сторонились его дома, и в общем он был довольно мрачноватым парнем. Говорили, что перед смертью Агриппа позвал своего пса, сорвал с него ошейник с магическими знаками и послал его куда подальше. Маг обвинил пса во всех своих грехах, несчастьях и хворях. Люди считали, что пес был на самом деле демоном, принявшим облик животного. После того, как с него сняли ошейник, он побежал в сторону воды и утопился. После его кончины ушел в мир иной и его хозяин. Хотя, неизвестно еще, кто в этой истории был хозяином, а кто рабом.

Присмотримся к начальным словам песни. And the curtailing of my life - "сократи мою жизнь". Получается, что я согласен на все что угодно, на любую мерзость и подлость (however vile) лишь бы моим мучениям наступил конец. "Только забери меня" - говорит лирический герой крэделовской песни. Эти слова произносит Жиль де Рэй. Еще один человек, которого обвинили в продаже своей души, убийствах младенцев и многих других страшных грехах. Интересно получается, даже если все эти люди натерлись, накурились и свихнулись под влиянием различных магических формул и заклинаний, одно их всех связывало - угрызения совести и желание поскорее закончить свой жизненный путь.

Со времен, проведенных за школьной партой, я был знаком только с поэтической ипостасью Брюсова. В те годы его творчество оказалось одним из немногих, нашедших во мне подлинный отклик.
Спустя столько лет "Огненный ангел" преподнес неожиданное и, не побоюсь громкого слова, ошеломляющее открытие Брюсова как прекрасного прозаика.

"Огненный ангел" - история одержимости, одержимости тягой к сокровенному, магическому, недоступному. Действие происходит в Германии XVI века. Эпоха ознаменована закладкой и расцветом множества тайных обществ, магия приобретает черты научной дисциплины.
Главный герой Рупрехт влюбляется в Ренату, девушку, спутником которой долгое время был дьявол, являвшийся в образе ангела Мадиэля. Ради нее он жертвует христианской чистотой, душой, становясь на путь изучения и практических занятий черной магией.
Если болезненность натуры Ренаты поражает описанием на протяжении всей книги, но становится понятной сравнительно быстро, то одержимость Рупрехта любовью к этой женщине долгое время остается загадкой. Брюсов не поскупился на мастерство и вложил в обоих героев нечто... хочется сказать, магическое - так овладевает вниманием истерическое буйство чувств, характеров, сил. Создается впечатление, что изнуряющая тяга Рупрехта к Ренате есть следствие "духовного голода" героя. Опустошенному духу его казалось, что он находил в безумстве девушки грань, за которой лежат сферы сверхъестественные. Она – это врата, она – это ключ к познанию. Однако, этот прекрасный источник не утоляет жажду, но еще более усиливает ее.

Замечательный образчик любви трагической и мученической, а мистический антураж усиливает впечатление: ведьмовской шабаш, вызывания демонов и другие эпизоды из разряда сверхъестественного описаны с поразительной уверенностью и доскональностью.
Стилизация под прозу времени, когда происходят описываемые события, малое количество диалогов, длинные, пространные излияния чувств не служат помехой для легкого, приятного и по-настоящему завораживающего чтения.

«Огненного ангела» было читать легко, а редко приятно просто потому, что там странные вещи, конечно, написаны.
Несмотря на убийственно точные, детально выверенные контекстные описания, несмотря на инквизицию, Фауста и спиритизм, меня только раза четыре за весь текст вдруг ошарашивало, что ой! ведь это Германия пятнадцатого века! Ну не видела я этого рыцаря, не видела даму в длинных одеждах, Рената и Рупрехт были для меня просто абстрактными героями безотносительно места и времени. Может быть, это связано с тем, что всё-таки про внутреннее, про чувства написано несравнимо больше, чем про окружающий их мир: постоянно они, они вдвоем, Рената, Рената, Рената. Может быть, связано с тем, что я хорошо осознавала, что это Рената-Нина, что там где-то на периферии Генрихом маячит Андрей Белый, что это какая-то смешанная Брюсовым жизнь с литературой.
Всё это интересно читать, и послевкусие какое-то остается, хотя не очень яркое, что меня очень удивило: всё-таки такая тема, такой хронотоп, такая история создания. А сейчас мне уже вспоминается только общая канва любовной линии, встреча героя с Фаустом и Мефистофелем, полёт на шабаш да один казус: в первой части хозяйку дома зовут Марта, а после поездки Рупрехта к Агриппе она уже вдруг Луиза.

А на самом деле даже как-то откровенно нечего написать об этом романе, — может быть, в этом и есть весь Брюсов.

***

Но я всё же поставила пятёрку. Поставила за предельно точное, болезненное, ясное и очень правильное описание такой вот любви. В которой нет ничего божественного, от которой невозможно, но очень нужно отказаться, которую не назовешь никак, кроме как путами; которая если уходит - то можешь считать себя спасенным, воскресшим, счастливцем из счастливцев. Как это чувствуется, не описать в двух абзацах (об этом весь роман), но у Брюсова есть прекрасный пассаж о другом. Ведь ужас в том, что когда нет рядом объекта твоей любви, тебе становится спокойно и радостно, страдание уходит — но если у тебя нет железобетонной воли, ты опять вернешься в адовы муки этой любви. И Рупрехт испытывает это:

Выехав наконец в поле, испытывал я совершенно детскую радость: вдыхал мягкий весенний воздух, как чудодейственный бальзам, любовался разноцветной зеленью дальних лесов и лугов, ловил на лицо, на шею, на грудь тёплые лучи солнца и весь ликовал, словно зверь, проснувшийся от зимней спячки. Без душевной боли вспоминал я в тот час и об Ренате, с которой всего восемь месяцев тому назад, впервые, рядом, ехал через такие же пустынные поля, и Рената казалась мне уже далёкой и забытой, и я даже как-то сам удивился, вспомнив те глухие пропасти отчаяния, в которые упал по разлуке с ней, и ещё недавние свои слёзы на террасе замка. Мне хотелось не то петь, не то резвиться, как школяру, вырвавшемуся за город, на волю, не то вызвать кого-то на поединок и биться шпага о шпагу, когда от сталкивающихся клинков сыплются вдруг голубоватые искры.

Это очень точно. Спасибо В.Я. за ту правду, которую он написал.

Сюжет + Общее впечатление + Язык: 10,0
Рацио-Эмоцио:  50%/50%

Блиц-аннотация: Образованный рыцарь, побывавший в Новом Свете, возвращается в родные пенаты и по дороге встречает девушку, одержимую Огненным ангелом - или тем, что за него принимают.

Дальше все закручивается в калейдоскопе событий: вызывание бесов, полеты на шабаш, магические опыты и экзорцизм в женском монастыре. Брюсов создает мифический текст, который местами слишком обжигает своей натуралистичностью.

История любви, рассказанная Брюсовым в форме романа с ключом, выглядит оригинально и убедительно - особенно если помнить, что книга писалась в эпоху, когда под рукой не было ни википедий, ни интернетов. Подкованность автора здесь не демонстративна, а структурна: знание становится частью конфликта, а не украшением текста.

Если хочется погрузиться в тьму Средневековья так, чтобы книжный язык не казался мертвым, то с "Огненным ангелом" это проходит отлично. Брюсов делает язык намеренно холодным и архаичным, но не ради стилизации: чем суше повествование, тем страшнее содержание.

Наиболее сильный ход романа в том, что религиозная, оккультная и рациональная версии происходящего равноправны и взаимно уничтожают друг друга. По сути, это текст о невозможности отличить божественное от порочного внутри человеческого сознания. Кем станет для читателя образ Огненного ангела - зависит от его опыта и этико-религиозных установок. Вполне можно остаться с мыслью о том, что желание, не признанное телесно, неизбежно становится демоническим.

Любовь, проходящая красной нитью через весь роман, также лишена однозначности. Охота за чувствами, неспособность отличить страсть от подлинной близости, жажда обладания - все это размывает границы рационального. Сам текст превращается в каталог бессилия знания: чем больше понимания, тем меньше спасения. Эта логика точно укладывается в мышление XVI века и делает роман особенно убедительным.

Мир Брюсова в рамках этого романа устроен так, что истина всегда ускользает: вера калечит не меньше рациональности, знание не спасает, а любовь, лишенная тела или, наоборот, сведенная к одной плоти, одинаково разрушительна. "Огненный ангел" по факту оставляет читателя наедине с мыслью о том, что иногда почти невозможно найти различие между ангелом и демоном.

Особенно хорошо текст ложится, если хочется поверхностного знакомства с оккультными и эзотерическими произведениями эпохи темного средневековья.

Бывает так, что не можешь решить, понравилось или нет. Это тот случай. Если хорошо подумать, то понравилось. Это интересно, но мне было сложновато читать. Лучше бы я не видела аннотацию к книге. Вместо того, чтобы впитывать в себя сюжет по полной, я постоянно пыталась представить вместо Рупрехта - Брюсова, вместо Ренаты - Нину Петровскую, а вместо графа Генриха - Андрея Белого. Мне эти "представления" мешали. Но это, ни в коем случае, не вина Брюсова.
Безумно было жалко Рупрехта. Сначала тем, что он попал в лапы сумасшедшей Ренаты. Ни на грамм я не поверила, что она была одержима. Поэтому считаю ее, именно, сумасшедшей. А потом мне стало его жалко, когда он из этих лап вырвался. Очередное подтверждение того, что "любовь - зла".
Очень интересно показана Германия XVI века. Хотелось бы поподробней, конечно. Но, с другой стороны, это же не путеводитель. Для "поподробней" есть другие книги и другие источники.
В книге много отсылок к литературе по оккультной философии. И, хотя, я этой темой не интересуюсь, но мне было интересно. Особенно привлек моё внимание к себе Агриппа Неттесгеймский, перу которого принадлежит труд мистико-натурфилософского характера "Оккультная философия". Отчасти этот труд и стал причиной того, что Агриппу прозвали "колдуном" и "чернокнижником".
Что же касается самого "Огненного ангела", то эту книгу стоит прочитать. За один день, конечно, не получится. Это не любовный роман, и не книга для подростков о разных вампирах, оборотнях и прочей нечисти.