Клингзор

Роман повествует о становлении личности, о том, как трудно порой найти свой собственный путь. Главный герой Эмиль Синклер уже в детстве начал задумываться о жизни, её нормах и морали. Он рассуждает о "светлом" и "тёмном" мире. "Светлый мир" ассоциирует с приятными вещами в его жизни: родителями, праздниками, религиозностью, лаской, домом. А "темный мир" - с преступностью, жестокостью, злом, уличной жизнью, служанками и ссорами. Его манит "темный мир", он считает его привлекательным. Но после ряда событий он не чувствует связи со "светлым миром", мучаясь от этого. В гимназии он знакомится с Максом Демианом, человеком который умеет размыслять и словно читать мысли. После общения с ним Синклер чувствует изменения внутри себя. Эмиль пытается найти себя, а Демиан ему в этом сопутствует.

Психологические образы героев поражают своей откровенностью, а размышления о судьбе, истине жизни, и вовсе покоряют. Безусловно, описание внутреннего развития, а также трудностей, возникающих в период взросления, не могут не сказаться на читателях.

В период взросления и становления личности, мои мысли были схожи с мыслями героев. Единственное, не совсем понравился слог автора и некоторые образы и символы, которые он использовал. Особенно библейский сюжет "каиновой печати" считывается только при условии знакомства с этой историей. Или тот же Абраксас как сочетание бога и дьявола, хорошего и плохого, некий идеал. Что в начале 20в было само собой разумеющимся, то для 21в не всегда очевидно.

Но важен именно заложенный автором посыл, который несет в себе философский, мрачный и немного мистический подтекст и учит простой философской истине:

Очередная повесть меланхоличного и временами депрессивного настроения. Прочитала ее в рамках сборника малых произведений Германа Гессе. Малыми я называю их исключительно из-за размера, но их глубина и громкость, их крик, их психологизм безусловно сильны и приводят к диаметрально разным эмоциональным переживаниям- это эмоции счастья, которые лично я испытала с Демианом или эмоции горечи, которые меня постигли в произведении Клейн и Вагнер.

Чем больше я знакомлюсь с произведениями Гессе, тем больше я даю себе отсрочку в знакомстве с биографией писателя. Мне интересно как в моей голове составляется психологический портрет писателя по его произведениям. И Последнее лето Клингзора - еще один штрих в копилочку составления портрета Германа Гессе. Поскольку сама я нахожусь в мире творчества, то мне не составило труда понять о чем идет речь. Все вот эти любования природой, обозначенные хромовым желтым или кобальтом, беспорядочное поведение относительно всего- и женщин, и еды, и общения с друзьями, и просто хождения и тут и там и с кем попало, выдают художника. Художника по своей сути, до кончиков волос. А это значит, что творческие муки идут вперемежку с муками души. Это нераздельно. Это сложно понять, не будучи знакомым с жизнью хотя бы одного художника.

В этой короткой повести идет речь об отрезке времени - лете, но на самом деле- это о бытии одного художника, который понимает, что скоро умрет. Гессе не дает объяснений почему Клингзор умирает, нам остается только догадываться- беспорядочные связи с женщинами приводят к старинной болезни, которой, впрочем, болели многие того времени, тот же Ван Гог или Тулуз Лотрек. И последняя стадия этой болезни приводит к физиологическим изменениям мозга, соответственно «клиент» этой болезни часто испытывает депрессию или истерию. Но здесь нет речи об этом, это все лишь моя версия. Здесь показан кусочек жизни и философии художника Клингзора.

В повести настоящий художественный беспорядок - работа души смешана с работой красками, тут же посиделки с друзьями и философские рассуждения, мысли об искусстве, еде, женщинах, беспорядочные связи с женщинами вперемежку с чистой любовью к юной девушке...или даже не к одной... С одной стороны нам видится добрый, жизнерадостный человек, весельчак и прожигатель жизни, но с другой стороны- внутри него кипят переживания. И эти переживания выливаются в знаменитый автопортрет...

Это не очень легкая повесть. И уж точно она не для первого знакомства с Германом Гессе. Однако, если вы прониклись к его произведениям, то ознакомьтесь, пожалуйста, и с этим.

Кстати, все повести я читала с паузами и отвлечением на других авторов и другие жанры. Мне кажется, именно так глубже понимаешь героев Гессе.

Приступая к чтению, открывая мир маленького мальчика, впервые невольно познающего зло, испытываешь сильное искушение примерить всё что происходит с ним на себя: для чего я сам преступал в детстве родительские запреты, доверяясь при этом товарищам по играм — людям заведомо мутным и ненадёжным, разве стоила жалкая секунда их уважения материнских слёз?
Но история идёт своим чередом, мальчик подрастает, становится юношей и, неожиданно, из глубокого анализа его души, полезного всякому человеку, история с места в карьер обрушивается в какое-то душное болото эзотерики; вновь вылезает из под земли, как гриб после дождя, тема избранных и толпы, но только здесь избранные живут не в касталийских палатах и не гуляют по подворотням магического театра, а носят на себе печать Каина - и не известно чем гордятся. И, как то часто бывает у Гессе, вновь разверзается бездна малопонятных метаний, появляются герои ещё более мутные, чем товарищи детства, вроде церковного органиста-огнепоклонника, инцестуальной семейки из странной маман и её сына — этакого юного Воланда. И самая неприятная часть — хвалебная песнь Абраксасу, — щеглу, который, по верованиям иных, соединяет в себе бога и дьявола, - и к которому стремится наш герой, приправляя свой поход нелепыми софизмами, которые любят повторять равнодушные к истине адепты свободомыслия:

Но задолго до Гессе один гениальный человек, - живописец и даже больше, - показал, что это за Абраксас, из какой скорлупы надо вылупиться и куда попадает летящий к нему. К помощи этого человека я сейчас с удовольствием прибегаю, воспользовавшись лишь крохотным кусочком его работы, исключительно для того, чтобы показать вам.

Так обращается в письме к другу художник Клингзор, очень живо и образно описывая не только происходящие вокруг внешние перемены, но и внутренние изменения. Так собственно этот тип и жил сорок два года, видя все очень образно и стараясь переложить это свое видение на холст. По тексту повести - его считают талантливым еще при жизни, им интересуются, о нем говорят. А он.. Да что он?

По сути же получается, что наравне со звездой таланта у парня довольно непростой характер, что для творческого человека, конечно не редкость, он чудовищно эгоцентричен, привык брать, но не отдавать. В общем - как надежный мужчина - крайний ужас, как художник - редкостный талант, способный видеть неожиданные токи красоты. Увидев красивую женщину, не раздумывая - хочу, беру, дай - словами и действиями. Просто дай, потребительское отношение в действии. Но его размышления о красоте, о чувствах, чувственности - это как окно в другой мир. Знаете, какова была его последняя картина, та самая, о которой аннотация:

Автопортрет. Он был многогранен, ярок, о нем идут споры, он далек от натуралистичности, но невероятно узнаваем, кто-то видит в нем символы, кто-то - психологизм, кто-то духовные потоки, но неизменно все сходятся в мысли что сие - венец его творчества. Последнее творение, которым он хотел сказать то многое, что взрывало его изнутри теми малыми способами, которые даны художнику.
Повесть была написана в июле-августе 1919 года и опубликована в журнале «Neue Rundschau» в декабре 1919 года., в очень непростой исторический этап времени, однако читается и через сотню лет без каких-то временных непониманий и потерь - еще одно подтверждение, что такая классика, она вне времени.

«Росхальде» - не первая попытка знакомства с Гессе. Первая была провальной, и виновата в этом явно не «Игра в бисер». Текст и слог меня заворожили, очнулась где-то на середине, понимая, что ничего не понимаю. Решила отложить до лучших времён, которые так и не наступили. А тут выпала возможность подойти к автору с другой стороны.
Вы когда-нибудь испытывали неловкость, оказавшись свидетелем семейного скандала? Друзья вроде бы считают тебя за своего, доверяя насущные проблемы. И ты даже чувствуешь боль и обиду спорящих, и каждого готова понять. Но жутко неудобно, что увидела и услышала то, что обычно скрывают от посторонних глаз. И вмешаться нельзя, и мимо пройти не получается. С «Росхальде» у меня было точно так же: неловко, тяжко, больно.
Став свидетелем чужой драмы, развала семьи, укрепления стены непонимания, я почти испытывала физическую боль. И всё же не могла уклониться от чтения. Язык автора окутал, обступил меня со всех сторон, увлёк за собой, и я читала как по инерции. Но насладиться слогом, стилем до конца не смогла: размышления о людях, ставших друг другу чужими, о детях, ставших заложниками супружеских разногласий, были тяжелы.
Но книга не только о гибели семьи. Главный герой романа – художник, до самозабвения преданный работе. Он настолько в неё погружён, что во время работы – обдумывания замысла, подбора ракурса, выбора красок, доведения до совершенства – не замечает ничего, не чувствует никого. Картины спасают его от холода и отчуждённости реальной жизни, от неурядиц и неприятностей, от непонимания женой и старшим сыном. И всё было бы хорошо, если бы в число раздражителей не попал его младший сын.

Жизнь как искусство. Такое выражение наводит на интересные мысли. Есть в таком подходе своеобразная красота, точнее, даже жадность до красоты, неистовство — и хороший вкус. Клингзор осушил множество полных чаш. Какой жаждой жизни наполнена эта книга, каким неистовым, бравадным призывом к смерти!.. Даже не призывом, герой скорее бросает вызов прямо в лицо смерти. Каждый летний день его насыщен и перенасыщен смыслом, красками и страстями — что в случае Клингзора можно считать одним и тем же. Какой бы короткой ни казалась повесть, её не получается читать быстро и походя. Последнее лето художника, столь сильно любившего жизнь, хочется пить медленно — как дорогое красное вино.

Краски, вино, любовь — всем этим герой пытался изжить, изничтожить смерть в себе самом — не страх смерти, но саму смерть. И её пособника — время.

При этом в повести нет как таковой смерти художника или течения времени. Просто это последнее лето.

Клингзор жил так, что в самóй его жизни, даже если бы он не написал ни единой картины, уже был смысл. Он жил и творил так яростно, что уже не важно было, оценит ли кто-нибудь когда-нибудь его произведения. Этой самоотдаче можно у него поучиться. Это — самое главное впечатление, которое попало в меня со страниц и теперь взывает ко мне из глубины моей самости: «Ты ведь тоже хочешь так жить. Ты хочешь попробовать делать то же, что и он, не буквально — но с такой же самоотдачей». Подобное впечатление похоже на откровение, хотя я не могу сказать, что узнала что-то новое. Всё старо, мир стар.

Автор иногда излишне романтизирует, иногда слишком демонизирует своего героя. Конечно, люди и такие бывают: необычные, весёлые, бесшабашные, циничные и храбрые, вечно что-то ищущие и алчные до жизни — творческие люди, проще говоря. Героя нельзя назвать гротескным или неправдоподобным. Читать интересно, только хорошо бы и свою голову иметь на плечах, потому что поддаваться влиянию этой повести, верить, что каждое слово в ней является непреложной истиной, — попросту опасно. Как минимум, потому что текст был написан в 1919 году — сразу после Первой мировой войны, аналогов которой человечество до того времени не знало.

Сколько красок! Правда, если не знать, как выглядят эти цвета, текст останется просто набором слов, и это будет печально. Пожалуй, больше всего «Последнее лето Клингзора» понравится художникам. Для полноты впечатления было бы восхитительно читать эту повесть летом, а не зимой, — тогда можно было бы прочувствовать такое же неистовое наслаждение жизнью (взрыв, апофеоз жизни, распад), как у Клингзора. Будто европейская кухня смешалась с азиатским колоритом, и всё это поглотили африканские джунгли.

Хотя некоторые черти главного героя иногда излишне гиперболизированы (на мой вкус), хотя у этого текста есть определённые недостатки (то ли перевод плохо вычитали, то ли печатный текст прогнали через файнридер и не проверили результат), в целом повесть мне страшно понравилась, и я уже порекомендовала её знакомым художникам. Всё-таки искусство — это жизнь.

Если спросить меня об этой книге, первое, что придёт на ум - это ее некоторая схожесть с Дорианом Грейем. Мотив в обоих произведениях почти тот же: неискушенный ум в руках у Демона. Жанр тоже схожий, оба романа можно считать философско-религиозными, хорошо сдобренными символикой.
Вниманию читателя представлен Эмиль Синклер, рассказывающий историю своего взросления, того болезненного момента, когда детство отрывается от общей судьбы, уходит безвозвратно, оставляя только память, нечто очень светлое и самое лучшее, что могло бы случиться с человеком на протяжении всей его жизни. Та же болезненность сопровождает вырывающуюся из оков юность. Она вступает в свои права, принося с собой самое ужасное, что случается с нашей психикой на протяжении всей жизни. Именно об этом промежутке повествует нам Синклер. Он словно исповедуется, рассказывая о первом унижении, о первом пятне на совести, о том, как самая безобидная ложь может сломать человека и подмять под себя так, что мало не покажется. И вдруг Синклер очень грамотно и гармонично выводит на сцену Макса Демиана, юношу, который станет маяком его жизни. Это он научит беднягу Синклера не подгибаться под каждого, кто пройдет через его жизнь, а строить свою судьбу под себя, для себя, во имя себя.

И главным в этом произведении будет всё же не Синклер, а Демиан. Кто он? Ангел или Демон? Авель или Каин? Ад или Рай?
И вторая главная фигура, плавно вписавшаяся в картину мира Синклера - это мать Демиана, госпожа Ева. Ева - Мать всего сущего, Великая Праматерь, Анима. Синклер любил ее. Для него она была морем, в которое он впадал потоком.

Многогранная книга, хотя и небольшая, хотя и написанная быстро -всего лишь за осень 1917-го года. Я бы не подумала, если честно. Столько тут отсылок, мыслей и форм!
Я поняла, что Демиана можно считать alter ego Синклера, но кто все эти персонажи, с которыми он остается один на один в разные периоды своего взросления и поисков собственного я? Кромер. Кнауэр. Писториус. Не они ли внутренние демоны Синклера? А его сны? Его видения? Задаваясь этими вопросами понимаю еще одно: нужно все же перечитать это непростое произведение, через годы. А может завтра. Жизнь сама скажет.
Гессе же говорит вот что:

Совершенно очевидно, что роман Гессе не ограничивается только темой взросления и духовными изысканиями Эмиля Синклера. И даже метаморфозные игры психоанализа, лежащие на самой поверхности, лишь завораживащая внешняя оболочка (по крайне мере мне доставило большое удовольствие наблюдать за этим замкнутым кругом превращений Беатриче-Демиан-Синклер, а уровнем глубже, отметить, что и все немногочисленные герои романа, также являются своеобразными вариациями Синклера). Но я говорю о том пласте из религиозно-философского мрака, откуда в один прекрасный день появился Макс Демиан, чтобы зародить в восприимчивой душе маленького Синклера новое знание, ведущее в чертоги Абраксаса. С чем связана такая направленность в романе, может, это отражение тех смутных процессов, которые происходили в душах людей в период написания романа, или связано с личным психологическим состоянием самого Гессе? Во многом это еще одна вариация о ницшеановском Сверхчеловеке, который с Каиновой печатью на лбу (что является т.с. "пропуском" в ряды избранных) намеревается открыть человечеству новую версию откровения "о мертвом Боге" - это существование абсолютного равенства добра и зла, благодаря чему, человек волен творить любое зло (в общественном понимании), если сам считает его необходимым.

Все идеи, рассматриваемые героями на самом деле достаточно интересны, если бы глаза так не резал их радикальный гностицизм с гнилостным душком фашизма. Нет, прекрасно отдаю себе отчет, что и время самое подходящее, и обстановка располагающая, поэтому это отойдет в разряд субъективных предубеждений.

Нельзя отрицать полную искренность исповеди Синклера, иногда до крайности сентиментальную, одновременно с этим, во многом надменную. Синклер с детства имеет тягу к положению самоисключительности - то ли навязанная установка от родителей, где Синклер единственный любимый сын и младший ребенок, то ли раннее проявление нарциссической натуры, - благодаря этому стремлению и не обладая особой сообразительностью, Синклер попадает в неприятную ситуацию с Кромвелем и постепенно погружается на дно. В этот период времени, у меня была уверенность, что Макс Демиан - лишь плод воображения загнанного в угол мальчишки, придумавший себе защитника (хотя, признаться, у меня до сих пор нет полной уверенности в обратном). Больно таинственно было происхождение Демиана, более чем блестящи были его успехи и слишком эффектен он был в глазах окружающих, чтобы оказаться простым смертным. Со временем, освободившись от угрозы Кромвеля, Синклер больше не нуждается в защитнике и Демиан предстает перед ним уже в роли ментора и духовного собрата. И не сказать, что Синклер очень нуждается в Демиане, скорее его к нему тянет, как к родственному существу, но со временем, Синклер во многом превращается в "котелок для переваривания" идей Демиана - он живет в размышлениях над ними, выводит собственные, иногда уводящие не в ту степь, умозаключения, в обществе озвучивает мнения Демиана, как свои собственные, и ужасно гордиться производимым эффектом. Иногда в романе проскакивает аллюзия на отношения Фауста с Мефистофелем, но не слишком ли это лестно для Синклера?

Отдельный вопрос, в чем заинтересованность Демиана помогать и просвящать Синклера? Я не вижу других причин, кроме той невидимой печати на лбу, объединяющую всех носящих этот орден в отдельную касту избранных, где негласным правилом является помощь себеподобным и "выкалупывание" неоперевшихся из яйца мещанского мира. В этом можно было бы не сомневаться, если бы не безучастие, проявленное Синклером по отношению к его однокурснику Кнауэру, который, совершенно очевидно, также носитель печати. В итоге, мы двигаемся к бессмысленному заключению - с помощью всех этих трансформаций женских и мужских начал, Демиан подводит к Синклера к целостному восприятию собственной души, так и мира вокруг (равноправие добра и зла, света и тьмы). Увидел, и? Чего ты добился? И неужели эта идея настолько уникальна? Мне кажется, она неоднократно рассматривалась и ранее, правда, без участия культа Абраксаса.

Это история взросления и принятия себя молодым человеком, жившим в Европе в начале двадцатого века.

В своем становлении Эмиль Синклер проходит несколько этапов, где-то это болезненные разрывы, где-то постепенное вырастание, отпускание прошлого.

Автор очень чутко и трогательно показывает прощание с миром детства. То как сначала, мир детства уютный и светлый сохраняется местом, в которое можно в любое время вернуться, и как постепенно уходит безвозвратно.

Следующим колоссальным разрывом является разрыв с традиционными религиозными догмами, выросшего в семье священника мальчика. Он не стремится отказаться от религии как таковой, но он ищет в ней ответы на свои внутренние вопросы и приходит к другому восприятию бога, другой религии, которая обретает название, а следом и теряет его, переходя во внутреннее ощущение.

Очень импонирует главный посыл, что все ответы нужно искать внутри себя, раздираемого противоречиями. Никто не должен, никто не виноват, твоя жизнь только твоя, и когда ты найдешь в ней себя, только тогда можно будет определиться со своим местом среди людей.

В книге присутствует налет мистики, чего-то потустороннего, но для столь погруженного в себя человека, потусторонним становится любое проявление внешнего мира.

Ореолом мистики окружены все сексуальные волнения юноши, как наиболее непонятные для молодого организма. В них нет ни грамма пошлости, только поражающая меня, как мать, глубина переживания подростков.

Мамам мальчиков очень рекомендую. Хотя, наверное, и всем мамам.

Очень тонко через вторую часть книги проходит линия общественных настроений Германии, в преддверии первой мировой войны, ощущение того, что что-то происходит, что-то случится.

История помогает понять душу через философские смыслы, и смыслы бытия сквозь призму метаний человеческой души.

Разменявший пятый десяток бродяга по имени Кнульп, смертельно болен и, навещая своих старых школьных товарищей, рассуждает с ними о смыслах жизни. Вспоминает свое первое и главное разочарование- первый обман, который изменил его жизнь...

Щемящее чувство и слезное настроение вызвала эта повесть, а вернее даже человечек по имени Кнульп- добрый, спокойный, воспитанный, но... неприкаянный что ли.

Повесть короткая, но такое многое и разное вложено в нее. Наверное, каждый найдет тут свое. Например, молодой человек, возможно, вынесет урок для себя из грустной истории юности нашего героя Кнульпа. В отрочестве, юности, когда кажется, что ты уже вырос и знаешь все о жизни, хочется поступать по-своему, никого не слушаешь и родителей в том числе. Так случилось и у Кнульпа. Бросив прилежную учебу в хорошей школе ради своей «любви», жизнь и окружение Кнульпа кардинально меняются. Имея задатки хорошего, правильного воспитания, Кнульп начинает скатываться.

А далее шли годы и шел Кнульп. А зачем и куда... Мне приходилось слышать, что путешествуя, человек набирается опыта и знаний сродни академии. Но все же Кнульп был не про путешествия. Мне показалось, что он шел в поисках себя, или от себя... Знаю, что «от судьбы не уйти», но так же знаю, «человек сам вершит свою судьбу»... и дело в том, на какую сторону этих противоположностей отнесет сам себя человек или его жизненная драма.

В конце жизни Кнульп говорит с Богом. Кнульпу жаль, что все так сложилось, а именно- толком ничего не сложилось, винит обстоятельства, людей, себя, что не справился со сложностями, на что Бог утешительно ему отвечает:

 - Будь же доволен, - произнес Господь, - к чему жаловаться? Неужто ты в самом деле не понимаешь, что все было хорошо и правильно и не могло быть иначе? ...

Пойми, -сказал Господь, - ты был нужен мне таким, каков ты есть...

Ибо Бог для нас - утешение и любовь.

В целом повесть щиплет ваши душевные струны и подсознательные переживания. Истины очевидны, но некоторые истины имеют две стороны. Событий в этой повести нет, кроме главного события - жизнь.

Однозначно обращусь к биографии автора. Что-то серьезное происходило с ним, что толкнуло его познакомить нас с Кнульпом.