Собрание сочинений в 7 томах. Том 3. Тесные врата. Пасторальная симфония. Урок женам. Робер. Женевьева, или Незавершенная исповедь. Тесей

И в горе и в радости Мистификация. Таким было первое впечатление от книги: слишком чувствительный и слабовольный муж и невероятно рассудительная жена, можно подумать, что герои поменялись местами… Или речь идет не о мужчине и женщине. Но поскольку «Урок женам» имеет продолжение - повести «Робер» и «Женевьева», в которых описаны те же события, но теперь от лица мужа и дочери, - по всей видимости, дневник Эвелины следует воспринимать как реалистичное произведение.

Первая часть дневника написана Эвелиной накануне свадьбы и предсказуемо посвящена восторгам в отношении будущего супруга, за исключением одного неприятного эпизода, упомянутого в последней записи. Вторая часть написана через двадцать лет умудренной жизненным опытом женщиной, утратившей все иллюзии, связанные с супружеской жизнью.

История рассказана от первого лица и представляет собой точку зрения на события только одного из героев, но рассказана таким образом, что «независимый» читатель может интерпретировать её по-разному. Например, в соответствии с названием, как «урок женам» - историю о самоотречении и самопожертвовании, которого требует от женщины брак: Эвелина очень рано разочаровалась в муже, но вынуждена из чувства долга продолжать жить с нелюбимым человеком. Или как «урок мужьям», предупреждающий простодушных молодых людей о том, что скромная, обаятельная и веселая девушка, на которой они женятся сейчас, необязательно будет оставаться такой же «до конца жизни», и через несколько лет может превратиться в недовольную и раздражительную женщину, испытывающую к мужу лишь презрение.

Или как иллюстрацию известной поговорки: «В чужом глазу соринку видит, а в своем бревна не замечает». Вот как Эвелина оценивает откровения своего отца о семейной жизни: «когда папа принялся рассказывать о смелых планах, которые он строил в молодости, и обо всем том, что он мог бы сделать, если бы встречал больше понимания и поддержки со стороны мамы, я не могла удержаться от мысли о том, что он сам виноват, что не достиг большего… и ему приятно верить, что ответственность за это лежит на маме». И вот, что она думает о своём браке: «итак, мне остается лишь посвятить себя человеку, к которому я больше не испытываю ни любви, ни уважения; человеку, который нисколько не будет мне благодарен за жертву, которую он не в состоянии не только оценить, но и заметить». Таким образом, самоотречение Эвелины ради мужа и детей предстает не как добродетель, а как своеобразная форма тщеславия.

Как бы там ни было, для желающих поучиться на чужих ошибках, история Эвелины и Робера может оказаться полезной, хотя бы в части воспитания у себя таких супружеских достоинств как открытость и терпимость.

Из всего прочитанного мною ранее у Андре Жида, «Тесные врата» - самое откровенное произведение. Именно поэтому оно не вызывает такого уж восхищения, хотя, как обычно, отдаю должное форме. Форма, нужно сказать, меня устраивала всегда, именно так в моем представлении выглядит идеальная литература, пусть и наполнением всегда пользовался только своим. Отстраниться от главного героя, как это было в «Изабели» и «Пасторальной симфонии», не удалось, также, как и не получилось сконцентрироваться на чем-то ином, что довольно легко было сделать в «Имморалисте» и «Фальшивомонетчиках». Автор оставил лазейку для читателей из другого муравейника, поставил вопрос в отношениях главного героя и девушки Алисы. Даже опубликовал ее дневник в конце повествования, текст без авторских комментариев. Но никакого вопроса, на самом деле, там и нет. Есть только утверждение.

Можно сколько угодно потом копаться в трагедиях первой любви (об этом на первый взгляд «Тесные врата»), заблуждаться на этот счет, придумывать собственные трактовки, но заявляю категорично – отношения с Алисой изображены Андре Жидом ясно, для самого себя понятно и с особым воодушевлением. И это именно потому, что все это он очень любит – долбокрутство и завоевание, маневры и лозунги. А я все думал – где же они скрываются, все эти любители трагедий и жертв.

По сути, в «Тесных вратах» Андре Жид описал собственные взаимоотношения с собственным идеалом женщины. Облачено это все в форму первой любви, затонувшей в многообразии эпистолярного жанра. Тема, столь лаконично и точно раскрытая в «Изабели», здесь приобретает личные, чугунные, омытые тоннами слез, очертания. При посредничестве других героев читать чрезвычайно занимательно, вопросы многочисленны и интересны, жанр женского романа нисколько не смущает. К сожалению, все это продолжается недолго, вскоре мы остаемся наедине с Алисой и Андре Жидом, начинается поиск идеальной шарообразной лошади и места, где может быть принесена традиционная жертва. Добрый человек и прекрасный писатель Сол Беллоу когда-то отнесся к мазохистам явным и мазохистам подсознательным очень по-хорошему. Не стал над ними смеяться, а просто и доходчиво в «Жертве» объяснил свою позицию. Природа не наградила меня таким уровнем альтруизма, но попытаюсь тоже объяснить понятно и на примере другой Алисы (имя взято из «Тесных врат», к читающим сейчас это Алисам не имеет никакого отношения).

Вы романтично встречаетесь с этой Алисой, пишете письма (это обязательно для этого типа женщины), не просто короткие смс, а длинные развернутые послания (не забудьте подключить пакет дешевых смс, но не вздумайте ей об этом сказать – не поймет. Вообще, слово «деньги» при ней не употребляйте). Не знаю, кстати, зачем эти послания бумажные, но, вероятно, так проверяют ваш литературный дар, без которого вас в храм любви не допустят. Если есть эпистолярное умение – поздравляю, если нет, то даже не знаю – что вам посоветовать. Не проявляйте, кстати, особенного к ней интереса, ибо Пушкин в своем «чем меньше женщину мы любим» писал именно про эту Алису. Все женщины уже, в свою очередь, содержат в себе какую-то часть Алисы, столько-то процентов. Наконец, она достигнет сама необходимого уровня возбуждения настолько, что все это выльется во встречу. Какую по счету – не имеет никакого значения. Первую встречу в качестве того, что она вами заинтересовалась, вы поймете. До того вы могли встречаться еще лет 40. Но не будем слишком креативить, поэтому – вот оно, по существу первое свидание, а какое по счету – неважно.

На первом свидании вы пользуетесь моментом, снимаете с нее бюстгальтер и, держа в руках увесистые ее груди, пару часов наблюдаете, как она плачет с причитаниями «ты меня не уважаешь». Тема эта в вашей переписке далее будет бесконечной, поэтому обсасывать вы ее будете еще пару месяцев. Далее, если вы не допустите никакой явной ошибки, а ошибки вас подстерегают на каждом шагу – вы может, даже окажетесь с ней в одной постели, что, конечно, будет говорить о невысокой степени моральных устоев девушки. Забудьте обо всем, что вы раньше знали о половых отношениях, потому что здесь все будет на другую тему. Не забудьте полотенце и тазик для слез, а, если хотите приколоться, то максимально затрудните выход из дома. Можно, например, соорудить целую полосу препятствий, чтобы потом наблюдать, как в рекордно сжатые сроки она ее проходит, убегая с глаз долой, чтобы поплакать уже у себя дома. Презервативы? В ближайшие два года они не понадобятся. Эти Алисы, кстати, обожают ждать парней из армии, поэтому, если вы там еще не были или уже опрометчиво туда сходили, то вам стоит всерьез задуматься, чтобы попроситься обратно. Сбежит из кровати она по той причине, что заранее никак не может быть разгадана, потому и не парьтесь. Например, через неделю слез, в тишине телефонных проводов вдруг раздастся уничижительный надрывный вопль «ты же видел мой шрам!» Еще через год, если повезет, то она приподнимет левую грудь и покажет вам ужасающий шрамик в 5 миллиметров длиной. Сие обогатит ваш практический опыт и в следующий раз, после знакомства с девушкой, вы сразу же полезете ей под одну из округлостей в поисках гнойной раны.

Примерно так, как в двух предыдущих абзацах, Андре Жид попытался изобразить дневник Алисы. Там много порожняковой лирики, хотя и видно, что писал все тот же мужчина, главный герой. Благо, что дневник не является вещественным доказательством у какого-нибудь Эркюля Пуаро, иначе хлопот не оберешься. Явный подлог, ибо за Алису писал другой.

Пара слов теперь о главном герое, он же Андре Жид. Все мы помним эпическую традиционную историю о том, как некий молодец 30 лет и 3 года просидел на печке. Кто-то еще читал о маленьком японском задохлике по имени Юкио Мисима, сила духа которого, вопреки мнению деспотичной бабушки, согласно содержанию сказки, сделала из него монстроподобного самурая. Наконец, вот перед нами французский вариант бедного болезненного мальчика. Не знаю, за каким они все придуряются, но скромность любого повествования Андре Жида тут же рушится, стоит только посмотреть на его доброе лицо, готовое тут же вцепиться бульдожьей хваткой прямо тебе в глотку.

Конечно же, клянусь своей треуголкой, одна лишь сила мысли, желание, исключительное нравственное стремление – все это всегда сделает из вас человека достойного и человека великого. Примерно такой же фигней нам полоскали мозг на пионерских линейках и все эти рассказы боевиков, как их в детстве лечили от анорексии, несколько подзадолбали. Но налицо ясно очерченный и качественно наполненный дух русского человека и не в ком-нибудь, а во французском нобелевском лауреате Андре Жиде. Он, кстати, одно время очень любил СССР, а СССР очень любил его. Потом любовники повздорили, после опубликования "Возвращения из СССР".

Как все-таки приятно бывает почитать классическое произведение, особенно, после какого-нибудь разочаровавшего современного текста. Словно глоток чистой воды. Слова увязываются в предложения, предложения скользят друг за другом, страницы мелькают. Не заметила как дочитала, так приятен оказался язык. И если бы не сюжет, была бы пятерка. Но в этом вся классика - редко когда герои классических произведений приходят к финалу рассказа счастливыми. В этом классические произведения близки к жизни. Но я люблю счастливые концы, хоть и понимаю, что они далеки от реальности. В данном рассказе, оформленном как дневник протестантского пастора, описана нечаянная, неожиданная и незаконная любовь женатого мужчины к девушке, годящейся ему в дочери. Пастор пожалел слепую сироту и привел её к себе домой, чтобы позаботиться о ней. Согласно записям в его дневнике, его любовь родилась из жалости и заботы, перешедшей в гордость за успехи подопечной при обучении. Интересно написано как он оправдывал свои чувства. Конец вышел закономерный. И печальный.