Страшные любовные истории

Любовь — это дорога к солнцу,
вымощенная острыми жемчужными раковинами,
по которым ты должен идти босиком.

М.Чюрленис

Любовные истории? Нет , это не об этой книге. Любви здесь очень мало. Так мало, что можно сказать, что здесь ее нет. Секс, похоть. Да есть. Но любви нет. Ни страшной, ни, прекрасной.

На ум приходит только одно слово: "Пошлость".

Но и не скажешь, что книга плохая, неинтересная. Книга держит. Вот только чем? Так я и не поняла.

Сны. Сны. А сны ли? Кошмары.

Любовь и смерть рука об руку.

Но не моё. Вся книга какая-то "мутная". Будто наркоманский бред "под приходом".

Несколько безлунных знойных вечеров я предавалась зачарованному созерцанию иллюзорного мира снов. Нет, не своих. Словно со дна морских глубин чужого подсознания, дивные, странные волны снов струились перед оголённым нервом моего воображения. И я погружалась в эту глубокую фантасмагорию почти безотчётно, совершенно безучастно, но всегда с удовольствием.
Каждый рассказ, словно волнующий шёпот волн, повествовал свою небывалую историю. Внимательно к ним прислушиваясь, можно было поймать лишь мерцающую пыльцу сути, оседающую на кончики полуопущенных ресниц. Всё остальное скользило на периферии сознания, чтоб излиться позже в… моих собственных снах?
Мне было нелегко нащупать смысл, он казался так же призрачен, как сон во сне. Но более рельефные картины проступали с поражающей отчётливостью и становилось заметно, как на балу у страсти, похоть, в маске ангела, когтисто крыльями укутала невинность; слепая одержимость, нагая от покровов из рассудка, стенает среди пропасти безумия; в кровавом поцелуе слились Эрос и Танатос, украдкой наблюдая за любовью; зыбкая зеркальность формы бездушно поражает в сердце суть; у вечности отмерены мгновенья, а явь и миф, словно ребёнка, качают мир у колыбели ночи…
Мозаичное панно этих снов довольно специфическое. Истории не страшные, но странные. На фоне прозаического полотна жизни скользит абстрактная обречённость бытия – «Два студента из Ирака» или «История о душе и теле». Любви рассказы лишь касаются, отдавая должное чувственному наслаждению, которым здесь пропитаны все мысли. Но редкие истории о подлинных чувствах исполнены настолько трепетно, что эти движения почти камертоном отзываются внутри («Тунисская белая клетка в форме пагоды»). Эротический элемент часто странно неуместен, проникая в самые неожиданные уголки сюжетов. К примеру, «11 палец», который вызвал смущение и недоумение... Иногда же, он украшает – «Корсет» с его странными уроками беззвучной музыки для двоих... Но под мутными волнами спрятаны философские жемчужины, которые стоит изъять, дабы впитать в себя хотя бы отблеск их призрачного сияния. Особенную прелесть рассказам придаёт стиль Павича. Он достаточно сложный и к нему следует привыкнуть, ведь его речь, словно вывернута наизнанку.
Сборник странно притягательный. Он зацепил мою балканскую душу. Причудливая витиеватость языка, лёгкое присутствие сербского колорита, слияние бессмысленной химеры с топорной реальностью, робкая любовь, бездушный секс и беспристрастная смерть погружают в магическую атмосферу бытия. И впечатления спутываются в этих видениях, кружась и плотно сливаясь в один длинный странный и волшебный сон.

Страшные любовные истории, секс и смерть, всё это очень по Фрейду, а мне близко и понятно. А помимо того, что понятно, это ещё и красиво.
Текучесть текстов Павича имеет много общего с водой, которой он так много уделял внимания: и в снах течение реки, и вся жизнь – поток, бурный и стремительный или наоборот. Вода, как архетип рождения и жизни, постоянный герой прозы Милорада Павича, её он преподносит в разных ситуациях и в разных контекстах, неизменно только яркость и оригинальность образов.
Пожалуй, эта книга, объединившая двенадцать самых разных историй на одну, в общем-то, тему, для меня лучшее пока из всего Павича. Однако, рассказ с героями «Хазарского словаря» всерьёз заставляет прочесть и его. Так что беру на заметку.

Настал тот день. Я и Милорад Павич. Мы опять встретились. Сколько я себе обещала почитать «Хазарской Словарь» - а попала на глаза эта книжка, да еще и в аудиформате – короткие рассказы во время работы заходили неспеша и по одному.

Одиннадцатый палец. Палец? Одиннадцатый? Я даже подумать не могла! Я не знала, чего я ожидаю, потому я ошарашена! Вот…А хитросплетение семейный связей и их связующих! А то, что это вообще-то письмо чужому человеку! А то, что это рассказик на 25 минут?

История о душе и теле. Начинаю думать, что все таки книжку правильней назвать «Страшные эротические истории» - любви пока никакой, сплошные страсти и возбуждения. Хотя рассказы с запахом моря я люблю))

Долгое ночное плавание. «Рыбу он с тех пор чистил и жарил не убивая, так что, насаженная на саблю, она трепыхалась над огнем еще живая, а ходил всегда с торчащим наружу концом, потому что поклялся вернуть его в штаны только тогда, когда вернет в ножны саблю.» - хорошее начало рассказа, не правда ли? А как Вам продолжение о слепой и глухой проститутке, работающей на износ на судне? То-то, же!

Грязи. Рассказик такой… с лёгкой инцестинкой.

Корсет. Рассказ з привкусом де жа вю. Где-то я это видела, слышала, читала. Сюжет не нов, ну кроме некоторых мелочей. И мистика. Мистика – это всегда хорошо, это всегда дополнительные нотки, самые стойкие.

Русская борзая. То ли я отвлеклась, то ли мне не надо…в один момент я потеряла нить, и один рассказ поделился на два и назад я связь не вернула. Аудиодорожка закончилась, а в голове гудела одна фраза: «Никогда не трогай того, кто лежит на дне».

Сводный брат. Павичу так нравится сплетать семейные древа и веточки, что кажется, оно у него получается проще, чем с наушниками в кармане. К концу книги я, что говорится, прониклась и начала сама связывать все истории, семьи и причинные связи.

Шляпа из рыбьей чешуи. Переодевание – опять. Камни – опять. Мистика-всенепременно. То, как Павич описывает интимное и эротичное – до сих пор мне не дается. Как можно описывать так, что б я внутри краснела, но все очень чинно и сверх-литературно.

Вот и все. Чешуя, пальцы, проститутка, тетки, двоюродные дедушки, камни, изнасилования и прочие остались позади. Все не так страшно, как кажется. Не страшно – грустно. А вообще:

«Если ты говоришь: «Моя любовь остается все такой же вот уже три года», то знай, что твоя любовь умерла. Любовь жива, пока она изменяется. Как только она перестанет меняться, это конец.»

"Мысли – всего лишь приправа к душе."
М.Павич

Хочется верить, что наконец-то я доросла до Павича. Десять лет назад "Хазарский словарь" не пошел от слова вообще. А вот от этого сборника рассказов я сейчас не могла оторваться.

Совершенно завораживающий танец собрал по крупицам Павич в этой книге. Прекрасный и страшный, уводящий из реальности куда-то на другую сторону слов, мира, чувства, когда очнувшись от потока историй не можешь даже понять, что происходит вокруг. Эта книга каким-то невероятным образом питается энергией читателя, в то же время питая его своей магией, магией луча, отраженного от тонкой, как бритва, грани, разделяющей жизнь и смерть, красоту и уродство, любовь и страх, душу и тело, мужчину и женщину.
Как тут не вспомнить Пастернака и его знаменитое "Скрещенье рук, скрещенье ног, судьбы скрещенье...".

Автор балансирует на грани, как бы играя со светом. Блик на смерть и блик на жизнь, живые не отражаются в бумажном зеркале, а мертвые в обычном. Блик на вечность, которая то после жизни, то до нее, а то и параллельна. Литература переплетается с реальностью, тьма продолжение света, самые значительные события жизни случаются там, где либо тень, либо нестерпимый свет слепят глаза. Душа и тело - вместе и порознь. Мужчина и женщина цепляются взглядом, касаются кожей, переплетаются чувствами, пересекаются в потоке несущей их судьбы.

Абсолютно завораживающая литература.

Наверное, поэтому "Страшные любовные истории" не поняты сколькими людьми. Не любим мы то, что отличается. А балканскую кровь сразу на вкус не распробовать, она же наполнилась потом и слезами, которые стекались с Востока и Запада, Европы и Азии, и она будоражит самые темные наши стороны. Если мы владеем смелость открыться, конечно.

Дальше...

Я - счастливый книголюб, я нашла своих любимых авторов, которые наталкивали на размышления, философию, заставляли плакать и смеяться, запивать горе кальвадосом, подниматься и идти дальше. Я - баловень судьбы, некоторых знаю лично. С другими сталкивалась в снах. Но у меня еще оставался незаполненный кусочек души, который нужно было укрыть мыслями - он ждал встречи с Павичем.

Блестящие метафоры, глубина философских происков, тайны и мистика магического реализма - Павич впитывался порами кожи, медью сковывал язык, въедался как противный запах в волосы, и это было откровение - когда не боишься обнажиться, признаться в своих грехах и тайных замыслах. Когда позволяешь себе фантазии, в которых ты никогда не признаешься, в которых ты купаешь свое омраченное, извращенное и голодное к глубоким тайнам второе я.

И не говорите, что вы все святые, которые не пускались во все тяжкие (тут дело даже не в религии). Я не говорю тут о пороке и разврате, а даже о том, что творится за дверями вашей внутренней спальни (той, что в голове). Немного мистики, инцеста, истории, выдумки, приведений, немного разоблачений, наваждений и внезапных открытий - Павич вам укажет путь в лабиринте сокровенных чувств.

Ведь темная сторона - это не значит плохая, это значит - неизведанная.

Наверное, самая популярная и правдивая цитата из книги:

Моя личная оценка 9/10, не смотря на некоторые затянутые моменты, книга меня впечатлила, покорила и вынудила искать все, что есть у Павича. Читать людям с фантазией, без особо выраженного чувства скованности и скромности (чтобы не переводить все в площадь вульгарности и пошлости); философам, мечтателям, открывателям, литераторам, реалистам, любителям жизни и всем, кто хотел бы такими стать. Для полноты картины можете на далеком фоне включить музыку Бреговича (из более ранних) или Кустурицы.

Если не находите логики - попробуйте почувствовать. Если уверенны только в одном традиционном виде любви - даже не пробуйте чувствовать, ищите что то новое. Но если вы даже не нашли ничего нового в этой книге - то я жму вам руку, и почти преклоняю колено. Но не нужно преувеличивать, помните правило:

Для меня вход в книгу был очень тяжёлым. Первые рассказы казались омерзительными и бессмысленными. Но потом со мной случилась концовка третьего рассказа "Долгое ночное плавание" и от неожиданности скептически-настороженное отношение к книге сменилось готовностью внимать и впитывать.
Я хотела перечислить особо понравившиеся рассказы, но к своему удивлению насчитала больше половины книги. Действительно, практически каждый рассказ обладает чем-то цепляющим: очарованием волшебного, хотя и пугающего сна.