Рецензия на книгу

• 

  red-haired3 октября 2013 г.

  Настал тот день. Я и Милорад Павич. Мы опять встретились. Сколько я себе обещала почитать «Хазарской Словарь» - а попала на глаза эта книжка, да еще и в аудиформате – короткие рассказы во время работы заходили неспеша и по одному.

  Одиннадцатый палец. Палец? Одиннадцатый? Я даже подумать не могла! Я не знала, чего я ожидаю, потому я ошарашена! Вот…А хитросплетение семейный связей и их связующих! А то, что это вообще-то письмо чужому человеку! А то, что это рассказик на 25 минут?

  История о душе и теле. Начинаю думать, что все таки книжку правильней назвать «Страшные эротические истории» - любви пока никакой, сплошные страсти и возбуждения. Хотя рассказы с запахом моря я люблю))

  Долгое ночное плавание. «Рыбу он с тех пор чистил и жарил не убивая, так что, насаженная на саблю, она трепыхалась над огнем еще живая, а ходил всегда с торчащим наружу концом, потому что поклялся вернуть его в штаны только тогда, когда вернет в ножны саблю.» - хорошее начало рассказа, не правда ли? А как Вам продолжение о слепой и глухой проститутке, работающей на износ на судне? То-то, же!

  Грязи. Рассказик такой… с лёгкой инцестинкой.

  Корсет. Рассказ з привкусом де жа вю. Где-то я это видела, слышала, читала. Сюжет не нов, ну кроме некоторых мелочей. И мистика. Мистика – это всегда хорошо, это всегда дополнительные нотки, самые стойкие.

  Русская борзая. То ли я отвлеклась, то ли мне не надо…в один момент я потеряла нить, и один рассказ поделился на два и назад я связь не вернула. Аудиодорожка закончилась, а в голове гудела одна фраза: «Никогда не трогай того, кто лежит на дне».

  Сводный брат. Павичу так нравится сплетать семейные древа и веточки, что кажется, оно у него получается проще, чем с наушниками в кармане. К концу книги я, что говорится, прониклась и начала сама связывать все истории, семьи и причинные связи.

  Шляпа из рыбьей чешуи. Переодевание – опять. Камни – опять. Мистика-всенепременно. То, как Павич описывает интимное и эротичное – до сих пор мне не дается. Как можно описывать так, что б я внутри краснела, но все очень чинно и сверх-литературно.

  
  Вот и все. Чешуя, пальцы, проститутка, тетки, двоюродные дедушки, камни, изнасилования и прочие остались позади. Все не так страшно, как кажется. Не страшно – грустно. А вообще:

  «Если ты говоришь: «Моя любовь остается все такой же вот уже три года», то знай, что твоя любовь умерла. Любовь жива, пока она изменяется. Как только она перестанет меняться, это конец.»

  15

  127