Писать отзывы на поэзию сложно, а на сборники стихов еще сложнее, ведь все они разные и вызывают соответственно неоднозначные эмоции.
У меня редакторский сборник от Азбуки-Классики, в который вошли стихотворения из «Осенний крик ястреба», «К Урании» и «Жизнь в рассеянном свете». В этом смысле Азбука-Классика – зло. Вместо того, чтобы выпустить полные авторские сборники, они в свое время наштамповали много редакторских сборников, состоящих по большей части из самых популярных стихов поэта, из-за чего на 70-90 процентов эти сборники повторяют друг друга. Четверть века назад я скупила в буквоеде все доступные мне, тогда еще студенту, по цене издания, и была, конечно, разочарована таким подбором стихов.
«К Урании» в то время был одним из наименее любимых мною сборников. Он самый «тощий», в нем максимально много повторов, и минимум моих любимых стихотворений. Вообще я очень трепетно отношусь к печатным изданиям, и так было всегда, но во времена юности очень любила отмечать в дешевых бумажных изданиях самые любимые стихи и лучшие – на мой взгляд – места в них карандашом. Вплоть до того, что подписывала инициалы тех, в кого была влюблена/ненавидела/с кем дружила, и кому мне хотелось посвятить те или иные строки.
Ведь стихи – это всегда отражение внутреннего мира поэта, его чувств, эмоций, надежд… И чем больше они резонируют с нашим собственным внутренним миром, тем больше мы любим данного конкретного поэта. С Бродским у меня резонанс сложился с самой первой строки и на всю жизнь.
Очень здорово сейчас, четверть века спустя, перечитывать и разбирать свои карандашные пометки, вспоминая, кого любила, чем жила, чем болела. Вспоминать такие мелочи и несуразности, которые уже давно забылись за давностью лет! Читаешь подчеркнутые строки «Боясь расплескать, проношу головную боль […] Голова болит, голова болит. Ветер волосы шевелит на больной голове моей в буром парке», и вспоминаешь, как в те времена мучилась сильнейшими головными болями, и как повторяла строки Бродского, как мантру при каждом приступе до тех пор, пока боль не утихала, убаюканная любимыми строками.
Вспоминаешь, как с теми или иными строками на губах проходила набережными, мостами, каменными джунглями Петроградской стороны… Перечитывать Бродского все равно, что погружаться в свое прошлое. Это своеобразная машина времени, которой нет равных.
Не знаю, почему этот сборник был моим наименее любимым. При нынешнем перечитывании лишь одно стихотворение – «Сан-Пьетро» – не зацепило никаких струн в моей душе. Все же остальные в той или иной степени отозвались. Захотелось сделать новые карандашные пометки. Но… было очень лень вставать с дивана и идти искать карандаш.
28 понравилось
