Урания

Стынет кофе. Плещет лагуна, сотней
мелких бликов тусклый зрачок казня
за стремленье запомнить пейзаж, способный
обойтись без меня.

Так и портится зренье:
чем ты дальше проник;
больше, чем от старенья
или чтения книг.

Ничего на земле нет длиннее, чем жизнь после нас

Слово, сказанное наугад,
вслух, даже слово лжи,
воспламеняло мозг, как закат
верхние этажи.

Ночь; дожив до седин, ужинаешь один,
сам себе быдло, сам себе господин.

Там пышная сирень бушует в палисаде.
Пивная целый день лежит в глухой осаде.
Там тот, кто впереди, похож на тех, кто сзади.

до какой синевы могут дойти глаза? до какой тишины
может упасть безучастный голос?

Море внешне безжизненно, но оно
полно чудовищной жизни, которую не дано
постичь, пока не пойдешь на дно.

Простую мысль, увы, пугает вид извилин.

Будущее черно,
но от людей, а не
оттого, что оно
черным кажется мне.
Как бы беря взаймы,
дети уже сейчас
видят не то, что мы;
безусловно не нас.

Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.

Пар из гортани чаще к вздоху, чем к поцелую.

В середине длинной или в конце короткой
жизни спускаешься к волнам не выкупаться, но ради
темно-серой, безлюдной, бесчеловечной глади, схожей цветом с глазами, глядящими не мигая

Оттого-то он чист.
Нет на свете вещей, безупречней
(кроме смерти самой)
отбеляющих лист.
Чем белее, тем бесчеловечней.

...нервами, перекрученными на манер каната...

Так, по выпуклому лицу
памяти всеми пятью скребя,
ваше сегодня, под стать слепцу,
опознает себя.

По утрам, когда в лицо вам никто не смотрит,
я отправляюсь пешком к монументу, который отлит
из тяжелого сна. И на нем начертано: Завоеватель.
Но читается как "завыватель". А в полдень - как
"забыватель".

Можно налить воды. Позвенеть ключами.
Одиночество есть человек в квадрате.

Дни расплетают тряпочку, сотканную Тобою.
И она скукоживается на глазах, под рукою.
Зеленая нитка, следом за голубою,
становится серой, коричневой, никакою.

После нас не потоп,
где довольно весла,
но наважденье толп,
множественного числа.

Пусть торжество икры
над рыбой еще не грех,
но ангелы - не комары,
и их не хватит на всех.