Урания

Единственные мои желания при чтении творений Бродского - это выучить всё наизусть и растащить на цитаты. Лично для меня Иосиф Александрович избранный, ибо читать всё подряд могу только у него, а к поэзии в целом отношусь очень холодно. У других поэтов привлекают лишь отдельные тронувшие меня стихи на определённые темы. У Бродского же прекрасно всё - от любви до ненависти и от сарказма до печали.
Сборник отлично составлен, все стихотворения действительно чем-то похожи и, кажется, объединены общей мыслью, хоть они и на разные темы. Ну, и конечно, мой любимый (поправка: один из любимых) "Квинтет" нашёлся именно в "Урании", и я ничуть не удивлена. Сюда бы ещё подошёл "Натюрморт" - этакая своеобразная ода неодушевлённым предметам, потому как именно в "Урании" очень много стихов о времени, пространстве и вещах (замечаю, что эти моменты ключевые во многих стихотворениях автора), но самому Бродскому, конечно, виднее.
Вообще, я просто согласна с первым маленьким, но ёмким по смыслу отзывом: Бродский - это навсегда. Своеобразное построение рифм, нестандартные (скажем так) сравнения, примеры и образы. Бродский буквально заставляет искать смысл (смысл есть, можете быть уверены, просто найти не всегда легко), по-иному смотреть на мир и на то, что каждый день тебя окружает. Бродский - это личное человеческое одиночество; это невозможность передать другим чувства от прочтения его стихотворений. Каждый чувствует что-то своё, личное...

Любовь в поэзии, пожалуй, еще больше, чем в других литературных жанрах, рождается на уровне химии чувств - или нравится, или нет. Или затронул поэт в тебе какие-то струнки, или стихотворение прошло мимо.

Бывает так, что нравится лишь одно стихотворение, но оно так точно отражает все твои чувства, что любишь все.

А бывает, что умом понимаешь - гений, а седрце спокойно. Так складыается пока у меня с Бродским. Я вижу рваный слог, неровный ритм, выбор слов, тем и рифм, понимаю - это интересно и уникально, но...

Бродский прекраснее всего в дождливую серую погоду глубокой осенью при свете настольной лампы.
Кажется, что с ним можно пережить любые невзгоды и печали. Его тексты наполнены глубочайшим смыслом. Даже когда он пишет стихотворение о стуле, его жизнеописание кажется богаче, чем обычного смертного.
Увы, муза астрономии его подвела. В этот раз его тексты печальнее, в них меньше надежды на светлое будущее и больше метафор (хотя, куда уж больше?). Этот сборник не вытаскивает тебя из депрессии, а затягивает на самое дно.