Девятые врата. Тень Ришелье

Если срочно по работе
Ты отправишься в поездку,
А в пути герои книжек
Сильно будут доставать

Не пытайся убежать ты
Это ж просто бесполезно
Лучше ангела найди ты
Он ведь падший, он спасет!
/я/

Первое и главное! Не читайте эту книгу в электронном варианте. Я потеряла удивительный шанс пройти путь Лукаса Корсо и это очень обидно! Может быть, и у меня бы тоже получилось разгадать ребус трех книг, но теперь об этом уже никогда не узнать. Эх… жаль… ну да ладно.
Итак, поднимите руки, кто читал «Три мушкетера»? Простите, а Вы, да, вот Вы, почему не поднимаете, не могли же Вы не прочитать этот роман еще в школе? А, рука затекла. Извините, поняла. А кто помнит все хитросплетения этой книги, и может с точностью до номера главы описать цепочку всех событий? Это уже сложнее, правда?
Я всегда завидовала людям с отличной памятью и уж господин Реверте точно из их числа! Он, как писал Булгаков: «… погрузился в такие дебри, в которые может отправиться, не рискуя в них застрять, только очень начитанный человек». Какой там застрять! Он построил удивительный лабиринт из книг, исторических фактов, имен писателей и цитат. Когда в этом лабиринте попадались коридоры, выстроенные из знакомых фактов – я была в восторге, но когда на меня с удивлением смотрели с его стен портреты Навсикаи, Асорина или Билли Бада, хотелось потупить взор и быстренько пройти, нашептывая обещания, что я обязательно о них почитаю и в следующий раз при встрече буду готова обсудить все перипетии их жизни. И вот, выход из этого лабиринта ищет человек, которому, как мне кажется, многие жители этого сайта могут позавидовать. Подумайте только, ОХОТНИК ЗА КНИГАМИ! Через его руки прошли книги, изданные, например, в XII или XV веке! Первые издания известнейших романов, сшитые вместе издания романов-фельетонов… Сколько же душ читателей эти книги впитали за прошедшие века! И прикасаясь к страницам этих томов, неизбежно чувствуешь биение сердец монахов, читавших эту книгу при тусклом свете свечи в келье монастыря или слышишь учащенное дыхание дам высшего света, мечтающих о храбреце со шпагой в руках. Не думаю, что найдется любитель книг, которого эта книга оставит равнодушным. Да и кто из нас не мечтал оказаться героем той или иной книги? А тут – пожалуйста! И Рошфор, и Миледи, и падший ангел… Сюжет притягивает с первых страниц и уже не отпустит до самой развязки… вернее развязок, ну да не буду лишать будущих читателей интриги. А их, интриг, в книге хватит на всех, можно будет еще и с нечитающими коллегами по работе поделиться, может быть, хоть это их проймет и возьмут они в руки книгу и прочитают ее от корки до корки, и обретут мудрость :)
А теперь, разрешите вам представить, Огюст Маке, собственной персоной!

И так началось их сотрудничество, подарившее нам, как минимум, серию о мушкетерах. Может быть, это один из первых литературных рабов на службе литературы. Только вот ему посчастливилось работать с гением, который мог парой слов оживить текст и приковать читателя. Чем же кончилось их совместная работа? Маке подал на Дюма в суд, пытаясь отстоять свое соавторство, проиграл, но, в отличии от своего босса, смог на своей литературной деятельности накопить на замок и жить вполне обеспечено, а Дюма, растративший все деньги на женщин, друзей и пирушки - умер не таким уж и богачом. Видимо судьба решила дать способному писателю деньги, а талантливому - славу в веках. Почему бы и нет? Наверняка все слышали о литературных рабах Дюма, но вот имя одного из них я, честно говоря, узнала только из книги Реверте.
Ну и как бонус - юмор. Прекрасные шутки, которые хочется цитировать:

• Я не люблю подарков, - хмуро буркнул Корсо. - Было дело, кое-кто принял в дар деревянного коня. На этикетке стояло: ахейская ручная работа. Те идиоты и обрадовались.
• И что, диссидентов там не нашлось?
• Только один - со своими детьми. Но из моря повылезли какие-то твари, и получилась великолепная скульптурная группа. Если я правильно помню, эллинистическая. Родосская школа. В ту пору боги были слишком пристрастны.

  Красиво, не так ли?

Надо же какой сюрприз: мне встретилась идеальная книга о книгах! О, эта своенравная красотка вполне самодостаточна, она не считает нужным снисходить к читателю, не делает реверансы в виде бесконечных сносок, а сразу же с головой окунает беднягу в мир букинистки, предоставляя разбираться самому, какая разница между ин-фолио и ин-кварто, инкунабулами и манускриптами. И сами книги в ней – нечто большее, чем мы привыкли ожидать. Здесь они не только объекты изыскания и вожделения, и даже не полноправные участники событий. Они – это то, что подспудно меняет реальность, подчиняет жизнь персонажей литературным законам.

В «Клубе Дюма» две сюжетные линии, на первый взгляд, совершенно независимые друг от друга. Несмотря на то, что мы обычно называем такой способ сосуществования сюжетов параллельным, все знают, что по законам жанра эти прямые в литературе должны неминуемо пересечься. Но где искать точки соприкосновения между двумя параллельными сюжетами, двумя книгами - романом плаща и шпаги «Три мушкетера» и средневековым пособием по вызову дьявола «Девять врат в Царство теней»? Можно ли довериться одному из героев и допустить, что все связи между ними носят исключительно интертекстуальный характер? Это словно манерный средневековый танец, в котором допустимо разве что мимолетное касание пальцами под взглядами строгих дуэний. Но взгляды… Взгляды ведут свой безмолвный разговор.

В «Клубе Дюма» Артуро Перес-Реверте показал себя настоящим умельцем ходить вокруг да около, не опускаясь до вредной привычки расставлять все точки над i. Признаюсь, я не любитель магического реализма, но книга так аккуратно приправлена потусторонним, что и не скажешь точно, а не показалась ли мне эта едва уловимая горчинка на языке. Всего лишь игра слов, едва уловимая игра теней, «Влюбленный дьявол» Жака Казота, издание 1978 года и девушка с почти прозрачными глазами цвета свежевымытого винограда.

Мне очень понравилась книга, поэтому так легко закрыть глаза на то, что Корсо небрежно таскает ценнейший экземпляр в своей необъятной сумке, а знаменитая коллекция Виктора Фаргаша расположилась тоже далеко не на стеллажах красного дерева. Да, в «Клубе Дюма» книгами восхищаются… и, не задумываясь, приносят их в жертву. Но... omnes vulnerant, postuma necat. Я всегда подозревала, что книги - это нечто большее...

Есть такая профессия – торговать старым книгами и другими печатными изданиями, называется «букинист».
Не уверена в своих склонностях к любого рода торговле, но находиться рядом с ними - инкунабулами, альдинами, эльзевирами…
Ох, не надо таких знаменитостей, просто вообще - постоянно находиться рядом с книгами!
Ощущать подушечками пальцев мягкость старых кожаных переплетов и хрупкость пергамента…
По оттенку цвета бумажного листа угадывать, кто из великих сто лет назад взял его из стопки и начертал несколько строк…
Определять возраст книги по шелесту уголков страниц, струящихся между большим и указательным пальцем…
Помнить опечатки и дефекты шрифтов, узнавать пятнышки и потертости страниц любимых фолиантов...
«Будь у меня сто веков впереди» (с), можно было бы попытаться стать своим в этом мире – мире библиофилов и даже библиоманов, попытаться успеть, найти, прочитать, запомнить, научиться …
Нет, для этого надо было родиться и вырасти в Латинском квартале Парижа или в сумрачном испанском Толедо, где на каждом шагу книжные магазинчики и антикварные лавочки, где воздух напитан пыльным запахом старых книг.

Спасибо Пересу – Реверте, позволил пожить среди странных людей – сумасшедших, отчаянно влюбленных, одержимых книгами!

А детективно – мистическая составляющая романа только добавила остроты и аромата блюду под названием «Клуб Дюма, или тень Ришелье», оно было слопано с превеликим аппетитом и удовольствием.
Вот «облизываюсь» сейчас, глядя на «Трех мушкетеров» Александра – нашего – Дюма.
Я ведь, оказывается, ничегошеньки о них не знала…

Информация, которую даёт вам книга, обычно бывает объективной.
Хотя злонамеренный автор может представить её в таком виде,
что читатель поймёт её превратно,
но сама по себе информация не бывает ложной.
Это читатель прочитывает книгу неверно.

Барселона встретила его шумом неприкаянных туристских толп. Воскресенье, почти все лавки и рестораны закрыты. Бульвар Рамблас перекрыли: сегодня по нему, огибая Готический квартал, бежит через весь город ежегодный Барселонский марафон. Люди платят по двенадцать тысяч песет, чтобы добровольно пробежать по жаре около сорока километров. Ну-ну. Номер оказался крохотным, зато при балконе с массивной чугунной решеткой и традиционными зелеными ставнями. Прямо под окнами на другой стороне узкого переулка расположился турецкий кебаб-хаус. Статный турок-зазывала, стоявший перед входом в закусочную с меню в руках, приветственно распростер к нему руки, призывая зайти. Корсо помахал ради приличия в ответ, но сразу отрицательно покачал головой, жестами показывая, что сыт по горло.

Гастрономический конгресс проходил в конференц-зале отеля «Мирамар», что находился на вершине горы Монжуик совсем недалеко от отеля. Гора возвышалась над Готическим кварталом, и древняя крепость на её вершине смотрела на море дулами орудий. Более пафосного и неудобного места для сходки шеф-поваров и историков они, конечно, придумать не могли – Корсо, задыхаясь, карабкался по склону Монжуика к террасе перед отелем. Воспользоваться такси ему не позволяла мужская гордость: всего каких-то сто метров вверх от улочек старой Барселоны. Взобравшись, наконец, к отелю, он победоносно закурил и огляделся. Позади, идеально четкая на фоне бесконечного бирюзового моря, проступала панорама барселонских причалов с небоскребами и башнями-маяками, между которыми двигались по натянутым тросам кабинки фуникулера. Левее, над старыми городскими стенами, возвышался монумент Колумбу, перед ним угадывалось изящное здание старого порта, белели на воде яхты.

Отдышавшись, Корсо прошел в отель, но никаких намеков на гастрономический конгресс не обнаружил. По словам престарелого портье, давно уже никаких крупных событий, кроме свадеб, в отеле не происходило. Позвонив в справочную, портье удостоверил Корсо, что ни на Монжуике, ни где-то еще в Барселоне никакого конгресса не проводится, да и какой может быть конгресс в день Барселонского марафона? Портье мечтательно закатил глаза: сам бы побежал, если бы не рабочая смена.
– Можете набрать для меня этот номер? – попросил он портье, выуживая из сумки затасканный молескин и безошибочно открывая на странице с номером Сенье, – Эта сеньора тоже должна была поехать на конгресс. Возможно, она что-нибудь да знает, чего не знаем мы.
Портье уже звонил, но, подняв брови, долго вслушивался в гудки: даже автоответчик она отключила. Корсо вздохнул и собрался было уже уходить, как портье вдруг хлопнул себя по лбу:
– Dios mio, сеньор! Я помню эту фамилию. Для сеньоры Сенье было оставлено письмо, но его уже долгое время никто не забирает. Думаю, могу отдать его вам, – портье покопался за стойкой и протянул Корсо конверт из серой шершавой бумаги.
– Это весьма великодушно, – недоверчиво ответил Корсо, – но почему мне? А если я лжец и вымогатель и устроил тут перед вами сцену только за тем, чтобы завладеть письмом?
– Нет, сеньор, – заулыбался портье. – Я сорок лет на этой работе и по глазам определяю, что у человека на уме. Этот конверт – ваш. Он должен вам помочь.

В конверте был всего один лист, даже не лист, а карточка. На ней была воспроизведена старинная гравюра: на переднем плане – парочка, сидящая на холме; под холмом располагался окруженный стеной город – явно старая Барселона. Кавалер, держа барышню за руку, указывал свободной рукой на высокую прямоугольную башню на вершине холма. Над маленькой дверкой в стене башни были нанесены цифры «1073». La torre de guaita, сторожевая башня одна из самых старых построек на Монжуике. Позднее вокруг нее выстроили крепость. До крепости с башней нужно было карабкаться в гору еще примерно семьдесят метров, но Корсо благоразумно воспользовался фуникулером. Несмотря на прошедшие века, башня не растеряла свой угрюмый вид и угрожающую атмосферу. Внутри находился небольшой художественный музей. По странной логике организаторов здесь висели картины совершенно разных эпох и жанров: от «Ночи в Амальфи» и «Болгарских мучениц» до каких-то новоявленных «Сатурнианских пейзажей» и «Бухт преображения». Все полотна были чуть повернуты, будто глядели в одном направлении – на большую гравюру в дальнем конце зала. На ней были изображены неприступные горы, будто хранящие в себе зачатки каких-то чудовищно огромных живых форм – антропоморфных титанов-стражей. На небольшой площадке у гор ютился маленький монастырь – Монсеррат. В небольшой исторической справке под гравюрой было написано, что начиная с 1536 года в монастыре проводился ежегодный гастрономический конгресс, куда съезжались умельцы готовки со всего мира. Ого, подумал Корсо, кажется, кто-то ведет меня.

Поздним вечером, сидя на балконе с сигаретой, бокалом сангрии и овощным салатом с оливками, маслинами и креветками из ближайшего Mercado, Корсо решил назавтра ехать в Монсеррат. Зазывала из кебаба напротив, завидев его, приветливо замахал руками, но, увидев приподнятые Корсо бокал с корытцем салата, склонился в шутливо-почтительном поклоне.

Монастырь Монсеррат находился в часе езды от Барселоны, а потом еще в получасе неспешного карабканья вверх по каменному склону в маленькой вагонетке монорельса. Можно было воспользоваться фуникулером, живописно проходящим над пропастью, но Корсо хватило острых ощущений на канатной дороге Монжуика. На высоте 740 метров уже начинало слегка закладывать уши, и впечатлительный Корсо, начитавшийся о кислородном голодании на больших высотах, решил на время воздержаться от курения.

Прогулявшись по двору монастыря и покопавшись в информационных буклетах в сувенирной лавке, Корсо выяснил, что гастрономические соборы или конклавы, как они именовались раньше, проводились не непосредственно в монастыре, а на верхних пиках горы, по которым было раскидано несколько скитов. Монастырь был мужским и с большой неохотой принимал в своих стенах женщин, неизбежно съезжавшихся на конгресс. Тут же, в путеводителе по горе, он отыскал схему пешеходных маршрутов по пикам. Самым высоким из них был пик Св. Жерома – 1236 метров. Чаще всего гастрономические сходки происходили в ските именно на его вершине. Чертыхаясь, Корсо поднялся еще на одном фуникулере наверх к началу пешеходного маршрута до пика Жерома. Пешеходным его назвать было сложно, скорее – альпинистским. Вчерашние мучения на склонах Монжуика выглядели детской прогулкой по сравнению с балансированием на отрогах Монсеррата. Естественно, напрямик было не пройти, пришлось карабкаться по круговым уступам и протоптанным в ущельях тропинкам мимо величественных пиков Мумии, Кошки и Слона. Примерно раз в двадцать минут настроение Корсо сменялось с «лечь прямо тут на камни, выкурить всю пачку до конца и умереть от удушья» до «живым вернуться домой, бросить курить и купить ролики». Победило второе желание, и спустя всего каких-то два часа времени и двести шестнадцать метров по вертикали, Корсо выполз к маленькому скиту на вершине. Несколько румяных, пышущих здоровьем скалолазов, поедавших бутерброды в фольге, посмотрели на него с ироничным сожалением. Но Корсо, как мог, сохранял достоинство – отряхнул плащ, поправил сумку и, почти не хромая, вошел в скит. Внутри было пусто и прохладно, по углам валялись бутылки и окурки, через пролом в стене били солнечные лучи. Корсо привалился к дверному проему, не в силах стоять. Зачем он здесь? Что ему надлежит искать?

Тут его похлопали сзади по плечу. Корсо чуть не подавился от испуга, но заставил себя обернуться. Один из давешних скалолазов, приветливо улыбаясь, протягивал ему кулечек с хамоном.
– Ты совсем бледный, брат. Подкрепись, а то этот подъем тебя, похоже, совсем измотал.
Он принял кулек и стал по одному отделять и жевать тонкие, просвечивающие насквозь полоски хамона, наполнявшие его слюну тем странным вкусом земли и свежей травы, который приобретает свиная нога, пролежав несколько месяцев в соли.
– Ты по виду, конечно, скорее библиотекарь, брат, а не горная блоха вроде нас, что прыгает по камням день напролет, – продолжал скалолаз, белозубо улыбаясь.
– Оно и верно. Я сюда заполз, чтобы посмотреть, где проводились в древности гастрономические соборы.
– Было такое, – закивал скалолаз, – читал в путеводителе. Они, даром что древние, страсть как любили похабщину всякую писать на стенах. Глянь-ка вон туда, если разглядишь, – он указал в самый темный угол часовни. – Столько веков прошло, а их писанина все еще сохранилась.

Корсо устало развернулся. В контрастном освещении скита все углы были одинаково плохо различимы. Не выпуская из одной руки кулька с хамоном, он полез другой в карман и достал дешевую одноразовую зажигалку (дорогие подарочные зажигалки он все время терял, поэтому отучил себя и друзей от растрат на них) и, чиркнув, осветил стену. Перед ним предстала темная попорченная влагой штукатурка, кое-где прогрызенная временем до кирпича. На более-менее сохранившемся участке различались выбитые абрисы латинских букв. Довольно неплохо владея латынью, Корсо попытался прочитать написанное, и тогда кровь на мгновение прихлынула к его лицу, и волосы на затылке чуть зашевелились, пустив волну озноба вниз по спине. Будто все мертвые, больше тысячи лет назад участвовавшие в этих непонятных сборищах, сейчас стояли за ним и вслед за неверным пламенем зажигалки читали древнюю надпись. На стене было написано: ШАВЕРНОМИКОН АБДУЛА АЛЬХАЗРЕДА ИЩИ В КАТАКОМБАХ ПОД ТАРРАКО.

Дальше...

Абдул Альхазред, Безумный Араб, поэт и нечестивец, в 730 году н.э., проживая в Дамаске, предположительно написал зловещую книгу «Аль-Шеверм», позднее известную как «Шаверномикон». В ней он приводил рецепты различных запретных дьявольских блюд, которые, по легенде, были нашептаны ему в сумеречных снах демонами, либо найдены и расшифрованы им в руинах Вавилона и подземных пещерах Мемфиса. Готовить эти блюда, несмотря на ряд требующихся экзотических компонентов, было неопасно, опасно было их вкушать. По поверьям, пробуя правильно приготовленные блюда из «Шаверномикона», человек открывал свой разум демонам, они вселялись в него, даруя свою силу… или свое безумие. Альхазред, похоже, часто ставил такие гастрономические эксперименты на себе самом, так что вскоре после написания труда бесследно исчез. Его оставшиеся приспешники тщательно скопировали книгу несколько раз и спрятали в разных местах Евразии. Сведения о «Шаверномиконе» иногда появлялись в средневековых хрониках, но лишь в виде слухов и неуверенных россказней. Никто до сего дня так и не увидел книгу вживую. И вот, на высоте полутора километров в забытой богом постройке у Лукаса Корсо, библиофила и охотника за редкими книгами, появился такой шанс. Призрачный, но шанс.

На негнущихся ногах Корсо преодолел обратный путь. Он всегда был хорошим актером и ничем не выдал своего волнения и спешки перед незадачливыми скалолазами, сославшись на закружившуюся голову. А голова и вправду кружилась: а что, если и в самом деле? Глупо, конечно, надеяться, что никто не обнаружил «Шаверномикон» за все эти столетия в подвалах Таррагоны, но даже простая близость к такого рода тайне зарядила его адреналином по самые уши.

Корсо решил не медлить. Полтора часа на спуск по горе, только вот вниз продвигаться ничуть не легче, чем ползти вверх. Два часа на фуникулерах и электричках, и вот он снова в Барселоне. Солнце, слава Каталонии, еще и не думает закатываться. Быстрая поездка на метро до вокзала Сантс и еще один поезд до Таррагоны, маленького курортного городка в часе от Барселоны. Поезд, вынырнув из тоннеля, идущего под городом, идет прямо по берегу ослепляющего прозрачного моря. Лишь узкая полоска желтых песчаных скал разделяет их. В детстве Корсо всегда побаивался моря, его глубины и неизвестности – того, что может таиться под толщей воды, и до сих пор чувствовал себя неуютно, заплывая иногда слишком далеко от берега, чувствуя под собой всю ту НЕпустую пропасть под ногами.

Таррагона, древняя резиденция римских императоров, славилась своими руинами: древний полуразрушенный амфитеатр помнил не только гладиаторов, но и мучеников-христиан, которых казнили на потеху публике во времена гонений. От амфитеатра, стоящего практически на самом берегу, вглубь города отходил цирк, пристроенный к нему в первом веке н.э. для гонок на колесницах, но от цирка практически ничего не осталось, кроме его мрачных подземелий. Корсо надеялся быстренько оббежать катакомбы хотя бы для очистки совести, но не тут-то было. Кажется, в исторических руинах Таррагоны был выходной день, все входы в катакомбы и в амфитеатр были зарыты решетками. Негоже было средь бела дня ломиться в наверняка охраняемые видеокамерами двери, а вот ночью стоило попробовать. В худшем случае можно было отбрехаться от полиции тем, что солнце напекло голову, и он сдуру решил переночевать в укромном местечке, не в силах добраться до отеля. Корсо, в раздумчивости теребя козлиную бородку, бродил по таррагонским переулкам, будто по декорациям дорогого костюмного фильма. Переулки напоминали скорее коридоры огромного особняка, а двери домов – запертые двери его недосягаемых комнат. Временами эти переулки выводили его к кафедральному собору, и тогда он чувствовал себя точь-в-точь как Алиса в Зазеркалье, внезапно оказавшаяся на каминной полке перед настольными часами дьявольской красоты. Ему тоже нужно было пройти сквозь зеркало, но для этого следовало дождаться ночи.

От нервов он совсем оголодал и испугался, что упадет в обморок от истощения. Заозиравшись, зашел первую же закусочную и заказал большую сковороду черной паэльи с чернилами каракатицы. Паэлью принесли не «ленивую» – все морские гады в ней были в своих панцирях и ракушках, и он, насмотревшись каталонских обычаев, сначала съел весь рис, потом повыковыривал мидий и креветок и только после этого, как настоящий знаток, содрал и съел запекшуюся рисовую корочку со дна сковородки. От пищи в мозгах Корсо произошло благорастворение. Он выгреб из кармана оставшиеся деньги – примерно сорок тысяч песет. Немного, но для созревшего плана должно хватить. В дальнем углу таверны сидели трое бездельничающих простаков с грубыми крестьянскими лицами. Прихватив у стойки бутылку сангрии, Корсо непринужденно подсел к ним, и, слово за слово, они составили джентльменский договор.

Ближе к полуночи Корсо встретился со своими наемниками у самого неприметного входа в катакомбы. Те мигом справились с замками с помощью принесенного инструмента и запалили приготовленные факелы. Даже в солнечный полдень у входа в катакомбы стоять было несколько неуютно, а уж ночью было откровенно страшно. Под ногами хлюпала вода – море медленно, по миллиметру за столетие, подтачивало городскую скалу. Стоял отвратный запах древней сырости, от факелов разбегались пугающие тени.
– Что ищем, хозяин? – саркастически поинтересовался, кажется, самый смышленый из наемников, хотя Корсо так и не запомнил их имена и лица.
– Бабушка в завещании указала, что спрятала здесь ключи от гаража. А в гараже – новенький SEAT Ibiza, понимаешь? – играл дурака Корсо. – Хотя, – он картинно задумался, – смотря для кого новенький, ведь он 1984 года выпуска…
– Врешь, испанец, – каталанские нотки в словах бродяги стали чуть жестче, – нет никакого гаража. Знаем мы, что вы все здесь ищете, поэтому и сторожим.
Он угрожающие положил руку на плечо Корсо.
– Вы веками вынюхиваете тут Книгу. Но она вам не достанется. Никому не достанется. Мы вас всех еще на въездах в город вычисляем по выпученным зенкам и долларовым значкам в них.
Корсо, не зная, что сказать, сухо сглотнул и приготовился к худшему, хотя в душе всегда надеялся на лучшее.
– Убирайся отсюда. И дружков своих, книжных червей, предупреди, чтобы не совались в Таррако. Мы не дадим разбудить зло, дремлющее в Книге, понял?
Корсо попытался кивнуть окостеневшей шеей.
– Ну раз понял, то вот тебе для закрепления материала.
Сзади на него обрушилось что-то тяжелое – скорее всего, огромные кусачки, которыми наемники перекусывали замок, и режущий глаза свет факелов постепенно померк, уступив место безмолвной убаюкивающей тьме.

Очнулся он на рассвете на привокзальной скамейке, с противным сушняком и дикой головной болью. Шишка на затылке пульсировала и на ощупь, казалось, увеличивала голову раза в два. Все деньги, как ни странно, остались при нем. Этим жестом хранители Книги, видимо, хотели показать серьезность своих предупреждений. Он кое-как разлепил глаза и умылся под уличным фонтанчиком. Потом, словно последний алкоголик на районе, купил в магазинчике у китайского торгаша бутылочку агуарденте. После бутылочки боль немного приутихла. Словно побитая собака, Корсо добрался до Барселоны и, поджав хвост, провалялся в своем номере до позднего вечера. Отстрадавшись, Корсо встал и потушил свет. За темным окном начался дождь. Охотник за книгами сел на край пустой постели, зажег сигарету и попытался сообразить, что делать дальше. Мыслей не было. Огонек сигареты неподвижно светился во мраке. Дождь припустил еще сильнее, и мокрое стекло дробило скудный свет, падавший в комнату с улицы, так что простыни покрывались мерцающими точками, черными стежками, крошечными тенями, которые метались туда-сюда, словно клочья его бестолковой жизни.

Корсо осторожно поднялся с постели, чтобы не разбудить спящих призраков, распахнул балконную дверь и вдохнул влажный и холодный ночной воздух. Капли дождя падали ему на лицо. Он сделал последнюю затяжку и швырнул сигарету вниз, следя за тем, как красная точка, не дочертив до конца положенную дугу, растаяла во мраке. Кебаб напротив все еще работал. Турок, отдыхавший привалившись к стене, махнул ему как старому знакомому. Корсо накинул плащ, спустился вниз и зашел в турецкую закусочную. Внутри уже никого не было, кроме разулыбавшегося зазывалы. Корсо сел за стойку и вопросительно поглядел на него.
– Наконец-то вы зашли, сеньор. Что, тяжелый день? – спросил турок, пройдя за стойку и длинными смуглыми пальцами постучав в окошечко кухни.
– Не день. Вся жизнь такая.
– Подкрепитесь, иногда еда обладает удивительными способностями, – окошко кухни раскрылось, и турок принял оттуда небольшой сверток в фольге, – мы с поваром каждый день работаем тут допоздна, и каждый день обязательно находится какой-нибудь бедолага, который ищет успокоения в таком тихом и уютном месте, как у нас.
Корсо печально кивнул и принял сверток с кебабом из рук зазывалы.
– И каждый день мы готовим для такого человека особенный кебаб, – улыбнулся турок, – вот, видите, между бутылок висит листок бумаги?
Корсо пригляделся и различил в полумраке барных полок с ликерами пожелтевший лист с арабской вязью и замысловатым извивающимся змееобразным орнаментом по краям.
– Это очень древний рецепт. Очень. Даже не могу сосчитать, сколько ему лет. Он тут висит на самом виду только потому, что именно так и можно спрятать по-настоящему бесценные вещи.

Корсо чуть сощурил глаза, пытаясь разобрать обманные извивы древних букв.
– Я сам собственноручно вырвал его из одной очень древней книги, чуть не поплатился за это жизнью, но смог убежать, – турок грустно усмехнулся, – а нынешние хозяева книги даже не догадываются, что в ней недостает страницы.
Тепло запретного турецкого кебаба согревало руки держащего его Корсо.
– Говорят, что тот, кто отведает кебаб, приготовленный по рецепту с этого листка, сможет вызывать джиннов и ифритов и повелевать ими. Сказки, наверное. Я все жду, когда кто-нибудь, съевший кебаб, вернется и расскажет мне что-нибудь этакое, но никто не приходит. А сам боюсь попробовать. Да и нельзя нам питаться на рабочем месте.
Корсо покивал. Кусочки головоломки прошедших дней потихоньку складывались воедино.
Чуть возбужденным голосом турок продолжал:
– Возможно, с помощью джиннов и ифритов мы смогли бы с этим отведавшим кебаб сеньором завладеть все остальной Книгой. Уж очень серьезно она охраняется. Говорят, у самого Иблиса на нее есть планы. Представьте себе, по преданию, в Книге есть рецепт паэльи, отведав которую можно вызвать из глубин моря уже много веков спящего там огромного демона. Вот это было бы приключение, правда, сеньор?

Корсо вдохнул и сделал первый укус.

Не понравилось. До такой степени, что еле дочитала.

И дело не в том, что я не люблю испанскую литературу - к ней я отношусь совершенно нормально, а в том, что я не люблю книги Александра Дюма. И да, говорю об этом открыто - я не люблю книги Александра Дюма (и отца и сына). Причем, не люблю с самого детства, и "прочитай в зрелом возрасте, авось мнение поменяется" здесь не помогло. Мнение мое, что тогда, что сейчас совершенно одинаковое - мне скучно и неинтересно. Но не люблю я описания природы растянутые на 37 стр, нудно это.
И эта книга мне показалась такой же нудной - т.к. это стилизация под Дюма.

Нет были конечно интересные моменты - про то как книги печатались, про то как найти подлинник среди подделок. Только и всего.

Это было первое знакомство с творчеством Артуро Перес-Реверте, и чую я, оно же и последнее. Нет, я конечно, попробую почитать у него еще что-нибудь, но что-то я очень сомневаюсь в том, что мне понравится.

Не знаю почему, но я никогда особо не любила истории про 3х мушкетеров. Да, фильмы смотрела, но больше из-за актёров, чем из-за сюжета. Полагала, что данная книга сделает меня чуть ближе, чтобы "полюбить"  мушкетеров и, наконец-то, почитать про них. Но, к сожалению, автору это не удалось. Да, сама книга довольно не плоха, есть загадки и присутствует мистика, но вот что-то все равно не давало в полной мере насладиться ею. Я думаю, это из-за того, что я плохо знаю саму историю мушкетеров. Но очень люблю книги, которые связаны с книгами и тайнами вокруг них. Главного героя, Лукаса Корсо, нанимают для поиска 3 экземпляров определённой книги, чтобы сравнить их подлинность. Книгу я слушала, может ещё и это повлияло на моё отношение к ней, потому что некоторые моменты все равно упускаешь, когда отвлекаешься. Постараюсь с автором продолжить знакомство.

Начиналось все очень даже неплохо. Много загадок, обещание тайны и какой-то Дэн Браун в книжном антураже. Букинисты, книгопечатники, древние фолианты - красивое обрамление для того, чтобы спрятать в этом нечто колоссальное и запоминающееся надолго. Но по факту — пшик. Точнее, сначала думала, что получила двойной подарок. Тут переплеталась история Дюма и совсем уж древнего труда, преследуемого инквизицией. И второй мне был уж очень интересен. А Дюма... Да, факты из его жизни интересные, хоть и широко известные даже не сильно интересующемуся писателем человеку, но я довольно равнодушна к самой личности и его произведениям. Понятно, что в один момент истории должны были переплестись, но каким же боком. И то, как раскрутилась вся загадка, заставило меня сожалеть, что к финалу был пройден длинный путь. При чем тут, спрашивается, Дюма. Зачем надо было намешивать такие разные книжные истории в одну. Потеряла каждая. Меня кидало из века в век. Да еще и мистика. В историях, наполненных дьявольщины, ждешь, что все раскрутится в логичные объяснения.
Впрочем, говорят, что в фильме оставили только линию с Девяти Вратами. Интересно, понравится ли мне больше, или клуб Дюма придавал особый шик произведению.

Вместо тысячи чертей

Было бы очень странно, если события романа с таким названием не вертелись бы вокруг "Трёх мушкетёров". Выходит, знаменитый роман Александра Дюма вдохновляет не только читателей, если даже Перес-Реверте не смог противиться обаянию своего маститого предшественника и выпустил в свет очередной приключенческий роман с закрученным сюжетом. Однако на сей раз, в отличие от более ранней Фламандской доски , известной своими психологическими детективными глубинами, нас ждут тайны другого рода - оккультные, если не сказать инфернальные. Пожалуй, именно этим определяются как положительные, так и отрицательные стороны "Клуба Дюма". Хотя здесь стоит сделать скидку на то, что я так и не удосужился прочитать знаменитый роман о трёх (или четырёх?) мушкетёрах, потому мои оценки в любом случае будут субъективны и не полны.

С другой стороны, "Клуб Дюма, или Тень Ришелье" - это самостоятельное произведение, которое не может целиком и полностью определяться даже такой значительной вещью, как "Три мушкетёра". Да и сюжет, несмотря на обилие аллюзий, заслуживает отдельного внимания. На сей раз героем Переса-Реверте становится Лукас Корсо, работник довольно редкой профессии - охотник за книгами. Он разыскивает старинные фолианты, покрытые пылью старьёвщицких лавок, а затем продаёт их втридорога узкому кругу букинистов. Само собой, герой обладает лучшими качествами для такого рода профессии, а именно терпением, подвешенным языком и, чего уж греха таить, неразборчивостью в средствах. Но выполнить заказ богатого библиофила Варо Борхи оказывается не так просто - Корсо предстоит сравнить три сохранившихся до наших дней экземпляра оккультной "Книги о девяти вратах в царство теней", чтобы определить подлинник. Трудность задачи возрастает с каждым шагом героя, ибо за ним по пятам следует таинственный незнакомец со шрамом, которого Корсо про себя называет Рошфором (видимо, для самых недалёких читателей, до сих пор не понявших отсылок к "Трём мушкетёрам"), и к тому же загадочным образом обрывается жизнь библиофилов, хранивших последние экземпляры "Книги о девяти вратах". Всё это вкупе с мистической помощницей Корсо по имени (внезапно!) Ирэн Адлер поначалу вгоняют читателя в недоумение, которое, впрочем, довольно быстро сменяется живейшим интересом к происходящему в романе и жгучим желанием разгадать вместе с героем тайну оккультного трактата.

, - заявляет Перес-Реверте и мудро следует этому правилу почти до самого конца. К сожалению, концовку романа можно сравнить с фальшивым аккордом в знакомой мелодии. Следуя лучшим психологическим ходам "Фламандской доски" на всём протяжении романа, Перес-Реверте вдруг отворачивается от рационального объяснения и скрывается за мистическими полунамёками. Со здоровым скепсисом пройдясь по эзотерическим убеждениям баронессы Унгерн - заканчивает роман нарочитым оккультизмом. Раскрыв существование "Клуба Дюма" - ещё глубже упрятывает от читателя тайну Ирэн Адлер.

И это немного печалит, потому что титаническая работа Переса-Реверте над источниками видна невооружённым глазом. Его герои наизусть цитируют Мильтона, Мелвилла, и конечно, Дюма, а количества ссылок на старинные трактаты хватит ещё на три романа. Интеллектуальное пиршество, так здорово начинавшееся, блестящая идея сопоставления на первый взгляд неотличимых старинных гравюр, напряжённый сюжет, - у этого романа множество достоинств. Но лично мне несимпатичен уход от интеллектуальных озарений в сторону озарений оккультно-мистической природы. Впрочем, на эту претензию сам автор может ответить последней фразой своего романа:

В заключение, надеюсь, что небольшое разочарование от "Клуба Дюма" не станет препятствием моему будущему знакомству с "Тремя мушкетёрами", но в любом случае это будет уже совсем другая история.

До последнего не знала, что поставить - нейтрально или хорошо. В целом, книга-то понравилась, но конец смазал все впечатление, так надеялась, что автор сведет две сюжетные линии во едино и пусть получится не достоверно, но ярко и захватывающе, а вышло - смазано и не внятно. Здесь, наверное, оказались правы создатели экранизации, сосредоточившись на мистической линии связанной с "Девятыми вратами", сюжет получился более четкий. Но я, все же, решила остановиться на хорошо, в пользу студента, как говориться. И хорошо в первую очередь за тему книг и Дюма.

Книгам, букинистике, коллекционерам, издателям, торговцам посвящена практически вся книга и очень приятно было очутиться в этом манящем и недоступном мире. Вдохнуть запах старой бумаги и кожаных переплетов, провести кончиками пальцев по гравюрам и золотому тиснению на корешках, от души прочихаться, надышавшись пылью столетий. Книг названо множество, и парочка даже взята на заметку, видно, что автор провел обширную подготовительную работу.

Читая про Дюма и "Трех мушкетеров" вспомнила период горячего увлечения его романами и поиска информации о исторических прототипах. И велико было мое тогдашнее разочарование тем фактом, что в реальной жизни они скорее всего и не пересеклись ни разу. Но в этом и весь гений Дюма - из реальности сделать легенду. Я вместе с Перес-Реверте восхищаюсь творчеством Дюма, для определенного возраста оно просто незаменимо.

Мистическая линия более неоднозначная и затягивающая, но её изрядно подпортил финал - как-то блекло и не убедительно. Фильм в этом плане гораздо удачней.

Ну, а в итоге, экземпляр который читала я вышел в серии "Лекарство от скуки" и, именно так и хочется охарактеризовать книгу. Хотя, кого-то может и от скуки не спасет, на любителя...

p.s. - надо все-таки прочитать "Скарамуша", а то стоит, глаза мозолит, к совести взывает... :)

Здравствуйте, товарищи. Сегодня на повестке дня слово<блудие>

Коня и полцарства впридачу (!!!) тому, кто мне объяснит медленно и по-русски, о чем вообще был тот опус, который я только что прочитала...
Слабенько, очень слабенько. Поверхностненько. Ну перебрал по винтикам и болтикам товарищ Перес-Реверте всю биографию Александра Дюма, ну перемыл косточки всем его детям и любовницам вместе с Тремя незабвенными мушкетерами - конечно, чем еще обеспечить более-менее сносный объем продаж сих страниц в обложке.
Коли больше нечем взять-будем на страстях играть.
Для тех, кто не поведется на страсти телесные, мы приплетем инквизицию, поминая дьявола с сатаною всуе никак не реже раза в две строчки. Так, еще не прошибло?...
Чем же вас завлечь, детки?
Придуман новый вид спорта-кидание персонажами и их линиями. Без всяческих предисловий и заигрываний с читателем (а существует ли он вообще для данного автора) мы так раз на сцену выкинем некоего Балкана, раз закинем его обратно с глаз долой. А хотите старенькую фрау как черта из коробочки и даже Гиммлера до кучи?
Всех мы вместе соберем и потом плясать пойдем
Получилось нечто неописуемое, невообразимо отвратительное и неопределяемое.
Компиляция неизвестно чего из неизвестно чего Бррр одним словом. Пфуй-другим.