Зеленые тени, Белый Кит

"Театр, имя которому Ирландия, ждал".

"Звук, с которым его веки смыкались, пока глаза продолжали смотреть на меня, был ужасен своей бесшумностью".

"Я пришел увидеть ирландцев.

• Нет! Услышьте нас! Но наш язык не связан с мозгом. Увидеть нас? Но нас тут нет, сынок. Мы - там, а может, еще дальше".

— Когда их видели в последний раз, куда они направлялись? — спросил я.
— На окраину парка, — сказал священник. — Вам не кажется, что теперь в парке разразится оргия?
— Прошу прошения, святой отец, погода этого не допустит, — сказал Нолан. (308-309)

— Кофе? Мы не поджариваем зерна. Мы их сжигаем! Экономика? Музыка? Они у нас — два в одном. Потому что есть нищие, играющие на расстроенных банджо на мосту О'Коннела; нищие, волокущие пианолы вокруг парка Святого Стефана, которые звучат как бетономешалки, набитые бритвами. Ирландки? Все — ростом три фута, ножки короткие, вместо носов — пятачки. Можно на них опереться, ими можно воспользоваться в случае дождя вместо зонта, но чтоб гоняться за ними с серьезными намерениями по болотам…

Я выглянул с палубы парома «Дан-Лэри» и увидел Ирландию.
Земля была зеленая.
Не просто заурядно зеленая, а всех тонов и оттенков. Даже тени были зеленые и блики, игравшие на причале Дан-Лэри и на лицах таможенных инспекторов. Я погрузился в зелень. <...>
Узрев свет, траву, холмы, тени, я воскликнул:
— Зеленая! Как на рекламных плакатах. Ирландия — зеленая. Чтоб я сдох! Зеленая!

И хватит думать. От этого только становишься развалиной. Мой дядя побывал однажды в Риме и умер. От развалин. Он увидел столько разрушенных зданий, что у него начался приступ меланхолии, он приехал домой, прибежал к парадному входу и свалился, не дойдя до стойки бара. Если бы он догадался воспользоваться черным ходом, может, дожил бы до выпивки. (198)

Мы все с трудом приподняли и протащили Джона в дом.
Рики раскрыла дрожащие губы, но Джон поднял свою большую руку, смахивающую на рукавицу, и прохрипел, не открывая глаз:
— Только бренди способен унять боль! (74)

Полное сумасбродство — идти на поводу такой сумасшедшей идеи. И все же я шел.

— Преподобный Хикс, вы сказали или не сказали: «Объявляю вас мужем и женой»?
— Ах да. — Преподобный нахмурил лоб и фыркнул. — Это легко поправимо. Отныне объявляю вас мужем и женой. Идите и еще больше грешите.

Следовало ли мне перечислять все, что я задолжал людям сцены и голубого экрана, которые заставили меня плакать, смеяться или просто вдохнули в меня жизнь, но никто не осмелился крикнуть: "Если тебе нужна помощь - я твой друг!"?

– Любопытно, есть ли в Библии глава «Тщета», стих четвертый, часть вторая?

[Преподобный Хикс]

В Ирландии ничего другого и не надо, кто-то услышал, кто-то сказал, и дело сделано!

Инспектор

Мы не столько народ, – сколько – погода.

Инспектор

С чем? Что дышу? Так это привычка, а не заслуга.

Старик Майк

А-а, минутный отдых, и мы со зверь-машиной уже в пути. Мы не знаем, куда держим путь. Я и Салли - так зовут велосипед, видите ли, каждый день выбираем дорогу и едем по ней.

Старик Майк

Я отдал кепку первому, кто подошел. Не знаю, пришлась ли она ему впору. Моментально были розданы все деньги из моих карманов. Потом, оставленный в одиночестве, продрогший, я посмотрел вверх. Я мерз, глядя, моргая, вверх, сквозь завесу, пелену ниспадающего в тишине слепящего снега. Я видел высокие окна отеля, огни, тени. «Как там у них? – думал я. – Горят ли у них камины? Тепло ли у них от горячего дыхания? Кто эти люди? Пьют ли они? Счастливы ли? Они хотя бы знают, что я здесь?

Главный герой

-Ревнуешь?
-Пожалуй, да,-сказала Лиза.
Том пристально на нее посмотрел.
-Нет, - сказала Лиза.- Не ревную.
Том похлопал ее по ноге:
-Молодец!