Зеленые тени, Белый Кит

- Здесь нет бара, - объявил преподобный мистер Хикс, который держался так прямо и безупречно, что было очевидно: он там побывал.

- Как поедем, в объезд или кратчайшим путем? - осведомился водитель. - Длинным путем или напрямик?

• Напрямик...
• Так дороже, - перебил меня таксист. - Длинным - дешевле. Поболтаем! Вы разговариваете? К концу поездки я настолько расслабляюсь, что забываю про чаевые.

Машины как женщины, надо только знать, к, как они заводятся.

Жизнь слишком коротка, чтоб ее тратить еще и на приветствия.

Приезжаешь к Норе в пятницу в чистом белье, а в понедельник уползаешь весь грязный и пропотевший. Ты словно пережил, вдохновился и написал все Босховы соблазны, прошел сквозь Ад, видел страшный суд и Конец Света.

Мне стукнуло сорок. Эти сорок стукнули меня, как локомотив.

Запомни. И хватит думать. От этого только становишься развалиной.

Главное, чтобы деньги не залеживались. От этого они портятся.

Если бедность, стояние в очереди за выпивкой и болтовня делает нас писателями, то мы писатели.

Остановись! Взвесь! Подумай! Действуй!

ОН потирает руки о плоть. Девушки служат ему салфетками. Женщины - полночным ужином. Он их держит штабелями в винных погребах, знает, какая кого года, но не знает имен.

Не марайся о сардин, когда маячит Левиафан. Как только Кит в твоих руках, он засосет их миллиардами.

Чего у ирландцев в избытке, так это времени. То, что у вас в стране кажется незначительным, становится значительным у нас, когда нет работы.

— Тебе знакома моя походка?
— Не бывает одинаковых отпечатков пальцев и походок.

Уезжаю в Венецию или к черту, что первым подвернется под руку.

..каждый приходил затем, чтобы убивать своим коротким мечом одиночество другого. А что он обретал? Лишь минутное вожделение, стоны.

Она позволяла пальцам играть, а её лицо поворачивалось то туда, то сюда, словно она жила в соседнем доме и ей нужно было только присматривать за руками, чтобы они не напроказничали.

Воскресенье в Дублине. Обороните эту фразу, и она никогда не долетит до дна, а будет падать сквозь пустоту свинцового полудня, пока не пробьёт пять часов.

Их лица были перекошены и искажены, но не из-за кривых зеркал в аттракционе, а благодаря древности рода.

— Великолепный дождь! — сказал я.
— Этот человек спятил.