Актуальные проблемы современной лингвистики. Учебное пособие

Прекрасная книга, до сих пор не утратившая своей актуальности. Очень импонирует мне подход автора к развитию науки. Обычно, когда рассказывают о каких-то открытиях, то обозначают только основные вехи. Иногда это выглядит так, словно ученому вдруг с небес свалилось озарение. Здесь же автор доказывает, что любое открытие возможно исключительно в подходящих условиях (ученый должен владеть подходящей методикой исследования, иметь теоретическую базу и т.д.).

Язык книги, наверно, все-таки сложноват для большинства обычных читателей. Кроме того, для более полного понимания требуются как минимум хорошие школьные знания о различных открытиях и вообще понимание. Большая часть примеров из физики, немножко химии. Но размышления автора легко применимы к любой научной дисциплине.

Не скажу, что книга для широкого круга читателей. Но для тех, кто интересуется, занимается наукой, она будет очень полезной и интересной. Я ее через пару лет обязательно перечитаю, вообще по философии науки хочу поискать качественную литературу.

По Лакоффу, метафора – это не нечто маловажное, явление исключительно лингвистического, языкового порядка, которым можно пренебречь. Метафора лингвистическая – узкое понятие метафоры. Метафора как нечто всепронизывающее и тотальное – широкое понятие метафоры. Для Лакоффа важно широкое понимание метафоры.

Метафоры структурируют наше мышление и нашу реальность. Метафора – в первую очередь когнитивный феномен, влияющий на мышление человека. Кроме того, важное следствие: метафоры влияют на принятие решений. Метафора может влиять как и на осознание проблемы, поиск альтернатив, выбор из них наиболее предпочтительной и на принятие решения в итоге.

Но особенно метафорическое мышление плодотворно для формирования множества альтернатив разрешения кризисной ситуации. Арто предложил метафору театра как чумы самым продуктивнейшим для театра образом. Эта метафора появилась, когда она была нужна, ведь есть мнение, что в кризисные периоды особенно влиятельными оказываются метафоры, которые появляются на свет с целью устранения этого самого кризиса. Таким образом, эта метафора предлагает одно из решений театрального кризиса.
Метафоры могут быть совместимыми (относятся к синтактике) и согласованными (относятся к парадигматике). Метафора чумы не формирует общий образ по сравнению с другими театральными системами – просто потому, что о чуме из театральных теоретиков 20 века никто больше не пишет, кроме Арто. Но метафора театра как чумы соотносится с общим пониманием театра и попыткой нахождением «чумного» состояния театра в различных театральных концепциях и системах. Поэтому эти концепты чумы у разных теоретиков – не совместимые, а именно согласованные. Это театральное расшатывание границ мышления. Отсюда для нас следует важный вывод, что концепция Арто не эпатажная, она просто борется с ритуализацией собственного мышления.

Как мы уже говорили, Лакофф и Джонсон – сторонники эмпиризма (также, в книге звучит понятие «эмпирических гештальтов»), а значит видят корень метафорического мироощущения первоначально в бытии в мире. Чума как исторический феномен – базис, театральная чума – надстройка. (Но театр сам по себе ни в коем случае не надстройка!).

На каких позициях стоит авторка театральной части статьи? Я вижу систему Арто как субъективизм, который для последователей Арто (меня) вроде должен быть одет в маску непререкаемого объективизма, но на деле я на стороне теории «феерии эмпиризма». Арто не за «тело без органов», по Делезу, а за тело, у которого вся душа располагается без остатка в органах, которые чутко чувствуют мир, и кроме органов и их театральных впечатлений, ничего в мире больше нет, так что это тело, которое до болезненности хорошо знает, что такое вообще обладать органами.

Важное уточнение: театр и чума имеют различные эмпирические основания. Театр – это одно, чума – другое. Но в метафоре они встречаются, и это пресечение двух концептов достаточно плодотворно. Какое отношение у нас? Мы фиксируем в словах свое ощущение этой театральной метафоры (с которым историческое понимание чумы неразрывно), и говорим свое слово о метафорике Арто.

Хочу предостеречь "широкие круги читателей", которым, судя по аннотации, предлагается эта книга, что написана она действительно доступно, но НЕ занимательно. По сути это учебное пособие, которое придётся читать вдумчиво и сосредоточенно. Основные понятия авторы вводят постепенно и аккуратно, но сам язык книги довольно сложный, слова вроде "категоризация", "дискурс", "холистический" и т.д. даются безо всяких объяснений. Так что если вы их подзабыли (или не знаете), то придётся во время чтения держать словарь под рукой.

Если же говорить про содержание, то идеи авторов чрезвычайно интересны, жаль, что в книге больше внимания уделено их обоснованию, чем раскрытию. Теперь очень хочется почитать ещё что-нибудь на эту тему.

Книга оказалась для меня очень трудной, приходилось по нескольку раз перечитывать некоторые фрагменты, искать в интернете значение непонятных терминов, понятий, теорий. Даже пришлось читать дополнительные материалы, чтобы лучше понять книгу Томаса Куна. Но в итоге я дочитал как-то книжку и сделал этакий мини конспект.

Систематические исследования истории науки и пути ее формирования начались только в XIX века. Ставились вопросы того как нужно подходить к изучению истории и развития науки. В итоге в настоящее время получили распространение три основные модели исторических реконструкций науки: 1) как кумулятивного, поступательного, прогрессивного процесса; 2) как процесса развития посредством научных революций; 3) как совокупности индивидуальных, частных ситуаций (так называемых «кейс стадис»). Возникнув в разное время, эти три модели сосуществуют в современном анализе истории науки.
В этой книге Томасом Куном рассматривается именно 2 пункт.
Кумулятивная модель развития науки считала развитие науки непрерывной. Знания накопляются и новые знания всегда опираются на предыдущие достижения, при этом новые знания всегда точнее, объективнее отражают реальность
В середине XX в. исторический анализ науки стал опираться на идеи прерывности, уникальности, революционности. Одним из первых, кто начал рассматривать развитие науки именно с этой точки зрения был Алексаандр Койре французский философ российского происхождения. Койре показал, что научная революция - это переход от одной научной теории к другой, в ходе которой изменяется не только скорость, но и направление развития науки.
Дальше эстафету подхватил и развил Томас Кун. Центральным понятием модели Т. Куна стало понятие «парадигма», т.е. признанные всеми научные достижения, которые в течение какого-то времени дают научному сообществу модель постановки проблем и их решений. Парадигма сужает круг происков ученых, но тем самым ученые могут изучать явления внутри этой парадигмы более детально и глубже. Если бы не было парадигмы, не было бы границ, общих правил и "базы данных". Но рано или поздно парадигма сталкивается с аномалиями, которые нельзя описать инструментами парадигмы. После некоторого момента парадигма перестает удовлетворять научное сообщество, и тогда ее сменяет другая — происходит научная революция. По представлениям Куна, выбор новой парадигмы является случайным событием, так как есть несколько возможных направлений развития науки, и какое из них будет выбрано - дело случая. Более того, переход от одной научной парадигмы к другой он сравнивал с обращением людей в новую веру: и в том, и в другом случае мир привычных объектов предстает в совершенно ином свете в результате пересмотра исходных объяснительных принципов.

Подробное разложение по полочкам идеи когнитивных метафор, которая за минувшие двадцать пять лет укрепилась в лингвистических учениях. Видите, я сказал: "идея укрепилась"? Это работает метафора "идея = объект" и, пожалуй, "теория = конструкция" ("фундамент теории", "теория незыблема", "теория строится на", "каркас теории", "неустойчивая/ненадежная теория", "теория рухнула" etc.). Из таких вот общих, банальных и незаметных на первый взгляд сравнений, описывающих более абстрактные явления менее абстрактными, на глубинном уровне и состоит человеческий язык, что и стремятся здесь доказать Лакофф и Джонсон - а еще классифицировать и увязать означенные метафоры в более-менее стройную систему. Их наблюдения действительно открывают глаза на разнообразные структурные образования в языке, которые сложно списать на банальные совпадения; очень интересно, например, было прочесть о пространственных метафорах (одна только многоплановая дихотомия "верх - низ" чего стоит) и даже поиске концептуальных метафор в самой форме языка. Согласно авторам, творческий подход к осознанию и выражению реальности - это не ниша словоблудов-писак, а неотъемлемое качество человеческого разума в целом.

Ближе к концу через рассуждение о возникшей проблеме "истинности" высказываний они присобачивают к этой теории попытку примирить радикальный объективизм с ползучим субъективизмом через свое собственное видение, так называемый "экспериенциализм", и пусть все это тоже завязано на пресловутых концептуальных метафорах, лично меня эта часть впечатлила куда меньше. Вдобавок, это все-таки не научпоп, а академическая работа, и периодически плотность и недружелюбность текста повышаются здесь до критических показателей: я в такие моменты метался между риторическими вопросами "господи, почему я у мамы такой дурачок?" и "черт возьми, почему нормальным человеческим языком нельзя это написать?". Впрочем, время, конечно - деньги (и это не только крылатая фраза, но и еще одна распространенная метафора, повязанная на человеческом восприятии ценности отпущенных нам дней, отсюда же растут ноги у "сэкономить время", "тратить время", "не хватает времени", "время кончается", "мое время слишком дорого" и т.д.), но я не жалею, что все-таки продрался через особенно мутные куски этой книжки и познакомился с изложенной здесь теорией. Ну или "выстроенной теорией", возвращаясь к нашим баранам.

Весьма зубодробительное чтение, особенно во второй части.
Сначала все шло весьма бодро - что есть когнитивные метафоры, как они вплетены в нашу речь, наше понимание мира, как они устроены через аналогии с уже ранее понятным и конкретным. Множество примеров, как абстрактное через метафоры становится понятнее и как о нем становится возможно говорить. Эта часть мне очень понравилась.
А потом пошла философия, что есть истинность, как ее понимают в объективизме и субъективизме, почему все отвергают метафоры, а они на самом деле способны всех примирить и вот это все. Написано таким языком, что я периодически начинала сомневаться - это такие высокие материи обсуждаются или просто наукоемкости отсыпали выше крыши, чтобы никто ничего не понял?
Немного спасает ситуацию послесловие - где делается реверанс в сторону нейронаук (это я люблю) и вообще кратко описывается, что собственно произошло по теме за время, прошедшее с первого выхода книги.
В целом, да, я не учла, что это не научпоп, а скорее научный труд, и силенки свои не рассчитала) Если захочется почитать о концепции метафор, но вы не спец - можно ограничиться только первой частью)

Книга вряд ли будет интересна среднему читателю, несмотря на то, что написана она популярно. Подойдет людям, занимающимся наукой, аспирантам, преподавателям и учителям.
Речь идет об истории науки. Ключевые понятия, на которых строится теория, описанная в книге, - парадигма, кризис и аномалия. Наука функционирует в рамках общепринятой в научном сообществе парадигмы. Аномальный научный опыт рождает кризис. Кризис дает дорогу новой парадигме: "Как и в производстве, в науке смена инструментов (т.е. парадигмы) – крайняя мера, к которой прибегают лишь в случае действительной необходимости. Значение кризисов заключается именно в том, что они говорят о своевременности смены инструментов". Большая часть труда - описание научных кризисов и становления новых парадигм в химии и физике.

О чём?
Эта книга рассказывает о принципах научного знания, которые автор выводит из примеров развития научной мысли. Попутно автор вводит такие термины как парадигма и научная революция и пытается рассказать как это всё работает.

Понравилось:
- систематический труд, автор мыслит ясно, что приводит к тому, что читать просто и приятно
- научная революция - интересная концепция
- оригинальные рассуждения о том что движет науку, и о том что такое прогресс

Не понравилось:
- идеи Карла Поппера изучены очень поверхностно, и трактуются неверно
- очень размыты такие понятия как наука, парадигма, что приводит к странной выборке примеров
- автор как бы говорит, что со времён Птолемея ничего не изменилось в плане отношения учёных к науке, однако научные парадигмы точно так же меняются как и все остальные, а вместе с ними меняется и само понятие научного исследования
- критика университетского образования дана без примеров и приведения всяческих фактов

В целом:
Историей науки концептуально занимается не так много людей, так что каждый фундаментальный труд на эту тему воспринимается положительно. Эта работа не лишена недостатков, но при этом достаточно хороша, чтоб советовать её почитать знакомым, которые хотят разобраться, что же такое наука.

Кому читать:
Всем, кто решил заняться наукой наверное стоит понимать, чем они занимаются, ну и всем, кто неравнодушен к данной теме

Под научной парадигмой в большинстве случаев понимается какой-либо подход либо метод к изучению объекта исследования, в лингвистике, в моем случае, к языку. На каждом этапе истории в рамках определенного контекста культурно-исторических или философских направлений ведущей научной парадигмой становится определенная система воззрений на язык. Но Томас Кун, который ввел данное понятие в научный обиход, вкладывал немного другой смысл в понятие парадигмы. В этом труде нам представляют разработанное Куном логический субъект научной деятельности – научное сообщество. Это научное сообщество, руководствуясь определенными знаниями, подходами, моделями (предположу, что тоже в контексте эпохи) к объекту исследования (повторюсь, в моем случае к языку), должно признать научные достижения, которые, в свою очередь, по истечению определённого времени дают этому сообществу определенные модели постановки проблем и их решения. Эти научные достижения и называет Кун парадигмой. Ну а как же всё-таки выбирается эта парадигма, в русле которой все (?) ученые работают в одном русле? Как полагает Кун, выбор новой парадигмы не является однозначно детерминированным явлением, а осуществляется в значительной степени случайно под воздействием посторонних факторов. Автор приводит сравнение (для более легкого понимания этого непростого явления) с процессом зарождения новой религии, как иррациональный акт веры.
В целом, прочитав его труд «Структура научных революций», читатель должен узнать связь науки и общества в их историческом развитии. Очень даже полезное чтиво для заинтересованных!