Актуальные проблемы современной лингвистики. Учебное пособие

Что со мной не так???
Вот для меня эта книга оказалась одной из тех немногих, единичных, которые я решила даже не дочитывать.
Возможно, дело в том, что мне в XXI веке весь этот ход рассуждений автора кажется абсолютно банальным и бесполезным. Т.е. мы со школьных времён это всё уже давно понимаем. Знаем примерный план любой науки, что есть какая-то теория, потом происходит открытие - и все уже верят в другую теорию. Либо, вот работают многие учёные над разным, а вдруг находится один молодец, который наконец нашёл что-то очень важное, открыл ход - и остальные пошли долбить из маленькой лазейки туннель в новую светлую жизнь. Ну... для меня это настолько логично, что я просто не понимаю, ЗАЧЕМ нужно было писать об этом целую книгу??? Да ещё и таким сухим, в основном скучно-научным языком. Возможно, в своё время эта книга была чем-то необыкновенным, но в наше время её содержание лежит на поверхности. Просто не понимаю, зачем эту книгу включили в некоторые списки, по которым я в основном читаю ;)

Как эта книга попала в мой лист хотелок? Каким ветром?

Но я ее добила. По другому не сказать.
Читала с перерывами. Часть слушала аудио, часть читала глазами.
Я даже не знаю, как оценить.
Наверное, философия не мое. Зачем рассуждать на 20 страницах о том, что можно уместить в трех строках?

Сама тема интересная. И в начале я старалась вернуться на абзац выше, перечитать, понять, вникнуть.
К середине книги это желание ушло. Дальше читала «по течению». Многие вещи чувствовала как будто боковым зрением.

Знаете, как умная собака — все понимаю, сказать не смогу)))

Опыт, конечно, интересный. Но повторить долго не захочется).

Читала данное произведение этой весной по настоянию обожаемого преподавателя по философии. Она считала, что нам, технарям, обязательно надо многое и многое изучить литературы по её предмету. В том бесконечном списке между Сенекой, Умберто Эко и Марксом затесался и Кун.

И, знаете, мне понравилось, и понравилось гораздо больше чем другие взгляды учёных мужей на развитие науки.
Томас Кун писал понятным языком, доступным даже простым студентам, не специализирующимся на философии. Читать книгу одно удовольствие. Ну, если, конечно, интересна тема, поднимаемая автором.

Я бы, конечно, написала, что книга написано сухим языком и растянута, притом что субъективна, как и всякий взгляд философа, который рассматривает историю науки. Но кто читал Попера тот ̶ ̶в̶ ̶ц̶и̶р̶к̶е̶ ̶̶н̶е̶̶ ̶с̶м̶е̶е̶т̶с̶я̶ ̶ на Куна не жалуется. В общем, чтоб въехать во всю эту историю (науки), нужно действительно прочесть несколько разных взглядов нескольких эпох. Только все они друг друга критикуют, что ещё больше затрудняет чтение.

Итак, что же за мысль была конкретно у Куна? Он писал о парадигмах, их значении и смене друг друга, о необходимости революции и аналогии с революцией политической. Имеется много наглядных примеров, описывающих работу разных учёных. Всё это более-менее описано с юмором. Читать можно, но из серии "литература не для всех". Непросто.

Заметки 

1. Метафоры как основа мышления и реальности

 • Метафора — это способ постижения одной вещи в терминах другой.

 • Мы определяем реальность на языке метафор. Они структурируют нашу повседневную деятельность и влияют на восприятие мира.

 • Метафоры связаны с мышлением и деятельностью, а их связь с языком вторична. Они формируют концептуальную систему человека и определяют способы принятия решений.

2. Системность метафор

 • Метафоры структурируют концепты. Например, «время — деньги», «спор — война», «любовь — путешествие».

 • Ориентационные метафоры (верх-низ, внутри-снаружи) универсальны, но их значимость различается в разных культурах.

 • Онтологические метафоры позволяют воспринимать абстрактные понятия (эмоции, идеи, действия) как объекты или вещества.

3. Влияние метафор на принятие решений и социальную реальность

 • Метафоры — это когнитивные инструменты, которые влияют на действия. Например, политическая риторика активно использует метафору войны для мобилизации общества.

 • Истина не абсолютна, а определяется понятийной системой. Утверждение может быть истинным только в рамках определённой интерпретации.

 • Метафоры формируют социальные реальности. Они могут быть самосбывающимися пророчествами, если определяют курс действий общества или политики.

4. Политические и социальные метафоры

 • Свобода как пространство:

 • На индивидуальном уровне — возможность двигаться без ограничений.

 • На уровне государства — необходимость расширять границы для защиты.

 • Власть как вертикальная структура:

 • «На вершине власти» = сила, контроль.

 • «Власть падает» = ослабление позиций.

 • Экономика как война:

 • «Борьба с кризисом», «война с инфляцией».

 • Такая риторика формирует агрессивные стратегии управления.

5. Взаимосвязь метафор и культурных различий

 • Разные культуры могут использовать разные метафоры для одной и той же идеи, что ведёт к различному восприятию реальности.

 • Западная культура опирается на метафоры прогресса (движение вперёд, вверх), тогда как другие могут фокусироваться на цикличности времени или гармонии.

6. Заключение

 • Метафоры — это не просто стилистический инструмент, а фундаментальный механизм мышления.

 • Они формируют социальные институты, управляют восприятием политики, свободы и истины.

 • Осознание метафор помогает критически анализировать риторику и лучше понимать влияние языка на реальность.

Наука чем-то похожа на электричество – она так же незримо присутствует во множестве вещей, окружающих нас и облегчающих нам жизнь. Но наши представления о ней, сложившиеся в основном в результате учебы в школе и институте – так ли уж они верны?

Идея этой непростой, но увлекательной и ставшей классической книги о путях развития науки, зародилась у Томаса Куна еще в то время, когда он занимался исследованиями в области теоретической физики. Волею судеб ознакомившись с рядом фактов об истории физики, он с удивлением обнаружил, что его представление о науке, как о последовательном познании истины с помощью уточнения фундаментальных теорий, мягко говоря, довольно далеко от исторической действительности.

С наивной точки зрения часто считается, что наука идет по последовательному пути уточнения истины с помощью экспериментов и специальных методов, разнящихся в разных областях деятельности и доступных для понимания только профессионалам. Кроме того, представляется, что можно легко отделить научную теорию от ненаучной – например, очевидным кажется научность гелиоцентрической модели Коперника и ненаучность – геоцентрической модели Птолемея.

В книге автор приходит к выводу, что более рациональной будет та точка зрения, которая предполагает, что в каждый момент исторического времени существующие теории научны – поскольку эффективно объясняют те явления, которые могут, а также потому, что им не существует альтернативы. Подобные теории он называет научными парадигмами – и приходит к выводу, что правильно рассматривать историю науки как историю смены научных парадигм – научных революций, далеких от линейного и последовательного развития.

Говоря чуть более конкретно, автор разделяет периоды развития науки на две основных группы. Существуют периоды эффективного главенства научных теорий (парадигм) – в том случае, когда они позволяют решать стоящие перед учеными задачи с помощью соответствующих инструментов; можно сказать, именно такое мышление, мышление близкое к инженерному, прививается нам в школе и ВУЗах. Кун называет это «нормальной наукой» – ученый, работающий в ее пределах, скорее решает небольшие научные головоломки с использованием уже существующих методов, нежели стремится к решению фундаментальных проблем.

Однако существуют и другие периоды развития науки – периоды, когда к главенствующей научной теории находят контрпримеры, когда она оказывается бессильна при решении насущных проблем, вроде как относящейся к ее непосредственной области действия. В этот момент начинают развиваться альтернативные парадигмы – и это продолжается до тех пор, пока одна из них не станет настолько эффективной, что бросит вызов за право главенства в научном сообществе. И это породит раскол и споры среди ученых, создавая уникальную – и в то же время типичную ситуацию научной революции.

Книга рекомендуется всем, кто интересуется наукой, ее развитием и принципам употребления научного метода. Следует предупредить, что книга для понимания требует довольно широкой эрудиции в сфере естественных наук, а также хотя бы небольшого опыта пребывания в научной среде. Тем не менее, несмотря на сложность изложения, знание принципов, изложенных в ней полезно всем нам – поскольку описываемая в книге ситуация сейчас сильно выражена в социологии, психологии и других гуманитарных науках – ситуация, в которой нет общепризнанной теории, и в которой каждому из нас ежедневно приходится самостоятельно принимать эффективные решения под влиянием научных, псевдонаучных, да и откровенно мистических теорий.

После курса истории философии у меня сложилось впечатление, что всё бесполезно.
Однако ж, нет.
Кун отлично донес до меня смысл того, что происходит в науке, почему обучение в школе или университете идет так, а не иначе, почему историю физики мы проходим только на 5 курсе после всех остальных курсов, почему большая часть открытий осуществляется молодежью (а, вместе и с этим, почему считается хорошим тоном сменить область исследований лет в 30), почему, когда и как происходят смены научных парадигм и чего от этого ждать...
В общем, освещается много вопросов, которые были мне до этого не понятны. Книга отлично структурирована, логична и не запутана.

Знаменитая книга о научных революциях, автор которой ввёл в оборот слово "парадигма". Книгу купил давно, но всё не мог добраться до неё или просто не хотел. Когда читал книгу "Корпоративные информационные системы", то читалась она тяжело, т.к. написана сухим академическим языком. Чтобы не насиловать мозг, решил разбавить её какой-то другой книгой и взял "Структуру научных революций". Читая их попеременно, удалось-таки довольно быстро дочитать "Корпоративные информационные системы".

Но и "Структура научных революций" оказалась не менее трудной для чтения, поэтому и её я решил разбавить другой книгой, о которой напишу, когда дочитаю её. Так вот, "Структура научных революций" читается тяжело уже не потому, что написана сухим академическим языком, а потому что автор просто не умеет системно излагать мысли. Несмотря на то, что книга поделена на 13 глав, а каждая из глав посвящена какой-то определённой теме, в процессе чтения любой главы забываешь, с чего она началась и куда клонит автор. Создаётся ощущение, что автор гуляет по большому парку со множеством различных дорожек и тропинок, случайным образом сворачивая с одной дорожки на другую. При этом одна глава отличается от другой лишь тем, что автор входит в парк с другого входа. Всё-таки в большинстве книг принято обозначить обсуждаемый вопрос, обозначить будущие ракурсы, с которых этот вопрос будет обсуждён, а потом последовательно посмотреть на вопрос под разными ракурсами, попутно приводя примеры к месту. Читать же это словоблудие мне было очень тяжело, т.к. не заметно чтобы автор придерживался такого подхода. Мысль витиеватая, примеры приводятся к месту и не к месту, предложения очень длинные и изобилуют заумными конструкциями, характерными для наукообразных текстов.

В целом, вынес из этой книги я не так много. Все мысли можно уместить в нескольких абзацах.

В науке существуют три этапа развития: допарадигменный период, период нормальной науки и период ненормальной науки. Два последних периода последовательно сменяют друг друга. В допарадигменный период в определённой научной области нет общей теории, а имеется несколько конкурирующих или не замечающих друг друга школ, каждая из которых объясняет явления с какой-то своей точки зрения. Когда разные научные школы приходят к общему пониманию предмета изучения, формируется единая парадигма, а область исследования оформляется в самостоятельную научную дисциплину - наступает период нормальной науки. В период нормальной науки учёные руководствуются единой парадигмой, которая позволяет объяснять результаты экспериментов и подсказывает новые области для дальнейших исследований. Со временем, когда область исследований становится всё шире, копятся всё новые и новые факты, которые нельзя объяснить в рамках текущей парадигмы. Саму парадигму при этом не удаётся уточнить и доработать так, чтобы новые факты можно было объяснить в рамках доработанной парадигмы. Наступает кризис, во время которого учёные больше не могут руководствоваться в своих исследованиях старой парадигмой. Этот период называется периодом ненормальной науки. Старая парадигма больше не годится, но новой парадигмы ещё нет. Разные учёные и научные школы пытаются предложить новые парадигмы, которые потенциально могут объяснить факты, не объяснимые в рамках имеющейся парадигмы. Из новых парадигм со временем остаётся только одна, которая и становится новой парадигмой - происходит научная революция.

Среди конкурирующих парадигм не обязательно будет выбрана наиболее достоверная. Часто из разных вариантов выбирается вариант наиболее простой и удобный для дальнейшего использования, но в ходе наступившего периода нормальной науки могут появиться факты, не укладывающиеся в выбранную парадигму. В таком случае может произойти возврат к ранее отклонённым парадигмам на новом уровне. В большинстве случаев учёным, работавшим в период нормальной науки, бывает трудно принять новую парадигму, поэтому новая парадигма вступает в полную власть через довольно долгий промежуток времени, когда из науки выбывает старое поколение учёных и их заменяет новое поколение. Новому поколению проще научиться мыслить в новой парадигме. Даже тем немногим учёным из прежнего поколения, которым удаётся принять новую парадигму и научиться использовать её, часто оказывается довольно трудно полностью переключиться на новую парадигму и использовать её как источник новых, ещё не изученных проблем.

Парадигма позволяет учёным сосредоточиться на исследованиях, а не заниматься просветительской деятельностью, как это происходит в допарадигменный период. Когда есть единая, принятая всеми учёными парадигма, мнения неспециалистов становятся не столь важными, поэтому учёный имеет возможность проводить исследования и делиться результатами с узким кругом специалистов. Для неспециалистов единая парадигма доносится уже в виде научно-популярной литературы, в которой излагаются факты, по которым у специалистов уже сложилось общее мнение. При написании учебников вся история исследований в данной научной области излагается с позиций текущей парадигмы, несмотря на то что часть предыдущих исследований делалось в рамках прошлой парадигмы. При каждой смене парадигмы меняются и учебники, так что каждое новое поколение учёных воспринимает историю развития науки линейно и оказывается не готовым к очередной смене парадигмы.

По поводу большинства открытий нельзя назвать их точную дату и открывателей. Часто бывает так, что несколько учёных проделывают похожие эксперименты, получают схожий результат, но только одному из них удаётся объяснить результат эксперимента таким образом, который в дальнейшем и станет излагаться в учебниках. В книге приводится пример - открытие кислорода. Первым относительно чистую пробу кислорода получил шведский аптекарь К. В. Шееле. Вторым по времени получил кислород английский учёный богослов Джозеф Пристли. Третьим кислород получил Лавуазье. Но из всех троих только Лавуазье понял, что получил новый газ, который выступает окислителем в реакциях горения. Пристли объяснял полученный им газ с точки зрения флогистонной теории и посчитал полученный газ сначала закисью азота, а затем - воздухом как таковым, но с меньшим содержанием флогистона. Но и Лавуазье считал, что кислород содержит в себе теплород, который и выделяет тепло в реакциях горения. Кислород как самостоятельный газ начал употребляться в научной литературе задолго до того, как наука полностью избавилась от понятия теплорода. В итоге, нельзя сказать, что именно Лавуазье стал открывателем кислорода, но из всех получивших этот газ экспериментаторов, Лавуазье оказался ближе всех в попытках объяснить природу полученного им газа.

Из недостатков издания книги можно отметить несовпадение нумерации страниц в содержании и в самой книге. Чтобы получить реальный номер страницы, нужно вычесть из номера, указанного в содержании, три страницы. Когда я это заметил, я тут же вспомнил книгу "Вскрытые вены латинской Америки", у которой тоже были несовпадения в нумерации страниц в примечаниях к тексту книги. Тем более обе книги схожи в том, что их авторы не умеют излагать свои мысли системно. И там и тут авторы пишут то ли для себя, то ли для узкого клуба читателей, хорошо знакомых с излагаемой темой.