Когда пал Херсонес... Анна Ярославна — королева Франции. Последний путь Владимира Мономаха: Исторические романы

09.09.2024. Анна Ярославна - королева Франции. Антонин Ладинский. 1961 год.
Юная княжна покидает свою родную землю, отправляясь в далекое путешествие, чтобы стать супругой могущественного западного монарха. Оказавшись в незнакомом мире, она сталкивается с множеством испытаний: чуждые обычаи, дворцовые козни и сложные политические игры. Однако, несмотря на все трудности, она остается верна своим корням и ценностям. Это повествование о сильной духом женщине, которая, преодолевая тоску по дому и одиночество, проявляет незаурядный ум, стойкость и решительность. Ее влияние на жизнь королевства становится значительным, а след в истории – неизгладимым.
Эта книга — часть трилогии, посвящённой различным историческим персонажам Древней Руси. Эта часть рассказывает об Анне Ярославне, ее путешествии во Францию, роли в качестве королевы и влиянии на французский двор. Одной из сильных сторон романа является обилие исторических деталей, которые помогают погрузится в жизнь средневековой Европы. Автор хорошо передает эпоху, опираясь на реальные события и личности, что делает книгу не только художественным произведением, а даже неким подобием учебника истории. Однако, в произведении французская и русская культуры представлены несколько стереотипно, что упрощает их восприятие. Автор не всегда удачно справляется с отображением нюансов, что может создавать поверхностное впечатление об эпохе и геополитическом контексте. Также использование социалистических ноток с описанием угнетения простого народа выглядит анахронично и не соответствует исторической реальности.
Ладинский использует богатый и живописный язык, создавая атмосферу времени и места. Его стиль отличается плавностью и выразительностью, что делает чтение приятным и занимательным. Автор использует метафоры и яркие описания, чтобы усилить эмоциональное восприятие событий. Но в некоторых частях романа присутствует замедление действия, из-за чего сюжет теряет динамичность. Длительные описания и философские размышления иногда отвлекают от основной линии повествования и кажутся избыточными, из-за этого нарушается восприятие книги и снижается интерес к происходящему на страницах.
Также хотелось бы отметить, что в романе поднимается тема женской роли в истории, часто обходимая стороной. Анна Ярославна изображена как сильная женщина, которая, несмотря на культурные и гендерные ограничения своего времени, оказывает влияние на короля, государственные дела и жизнь двора. Он пытается заботится о нуждах простого народа и сохранить свой след для потомков. Кроме того, книга успешно совмещает развитие личности Анны с событиями того времени. Это позволяет показать, как личные выборы и чувства могут влиять на ход истории, а также как политические интриги и борьба за власть могут определять судьбы людей. К сожалению, негативный момент в том, что Анна изображена чрезмерно положительным персонажем, что делает её образ несколько плоским и лишает сложностей, которые могли бы добавить ей реализма. В результате героиня может казаться более символом, чем живым человеком с реальными недостатками и противоречиями. Помимо этого, внимание на Анне делает второстепенных персонажей менее проработанными. Их характеры и мотивации показаны крайне слабо, и часто они служат лишь фоном для главной героини.
Роман балансирует между исторической хроникой и литературной прозой, и хотя не всегда точно следует историческим фактам, он создаёт портрет одной из интересных женщин своего времени. 7 из 10.

Сегодня приличные и уважаемые люди ищут спасения, или утешения, или приложения своих способностей, кому что ближе, в своих славянских (а может даже арийских) корнях, либо же плутают в религиозно-исторических лабиринтах. Такой вывод напрашивается не на основании опросов населения, а сугубо из собственных наблюдений и вредной привычки сразу же навешивать ярлыки. Решив не отставать от нафталинового дыхания модного течения, благо ленты новостей лишь подливают маслица в огонь человеческого любопытства, взялся я за эту книгу. Тем более, что к ней меня еще и подтолкнули в одном известном книжном приключении.

Пересказывать сюжет не вижу смысла - он интересен лишь тем, кто книгу захочет прочитать, а, если нет, то опять же - незачем заниматься этим неблагодарным делом.
А скажу лишь, что книжка пленила тем, что я обычно очень ценю, - своей атмосферностью, объемом того мира, который есть лишь плод воображения автора, но затягивает не хуже глухих болотных топей. Совершить путешествие во времени веков этак на десять - дорогого стоит. А еще и побывать в шкуре непосредственного участника, а не простого наблюдателя, - свалившись на язык рекламы, все же скажу - бесценно. В итоге получаем яркий и цветастый коктейль из попутного перелистывания справочников по истории Византии и параллельного сопереживания героям книги, смотря на них глазами конкретного лица, в обличье которого и проживаешь эту небольшую историю.

Интересно и захватывающе - опять скатываюсь на сплошные восторженные отзывы, но ничего не поделаешь - так могу описать свое отношение к книге. Художественный вымысел накладывается на какие-то остаточные школьные знания да некоторые военные схемы, и получается этакая масштабная, мощная, многокусочная картина с кучей всадников, несущихся на панцирных пехотинцев, с громадными куполами Софии и высокими волнами Эвксинского Понта, ромейскими бандами, противостоящими толпам варваров и варягов, страшащихся грозного греческого огня. И настолько все это огромно, настолько по-детски восхищающее, что просто не оторваться. И где-то там в уголке этого полотна можно увидеть не менее любопытную историю женщины, византийской царевны и русской княгини. И лишь шорох страниц да щелканье клавишами в поисках подробностей прерывает увлекательное чтение.

Какое простое и одновременно очень сложное время выбрал автор для своего романа: сложное потому, что тяжело наверное высокохудожественно описывать столь далекие от нашего времена, да так что бы создавался эффект присутствия, чтобы не восклицал читатель, подражая Станиславскому "Не верю!". А простое оттого, что нет подробностей, зато есть простор для фантазии, и сложнее обвинить в искажении фактов и "перевирании" исторических подробностей. "Анна Ярославовна" при этом - прелестный образец вневременного и вневозрастного исторического романа. Ввиду времени написания и существования нравственных границ цензуры, в книге нет кровавых детальных описаний, нет изуверских отношений и прочего, чем любят "приукрасить" книгу современные авторы. Все довольно целомудренно в сравнении с богатым воображением не ограниченных в оттенках печати современников, но при этом вполне по-взрослому. Хорошие, сочные персонажи, открытые души которых нам показывает автор, знакомят нас с тем знаковым отрезком мировой истории, и теми яркими событиями, которые повлияли на весь дальнейший путь европейской части мира.
Только-только минул памятный ожиданием конца света 1000 год. Только-только крестили Русь.... Только-только родился Вильгельм Завоеватель, которого Британия пока еще не знает. Династические браки уже доказали свои преимущества, и скрытая "торговля невестами" идет во всю. До правителя Франции, занявшего трон в нелегкой борьбе, с агрессивными вассалами, и ко всему прочему бездетного вдовца с небогатой казной, дошли слухи о царевнах-красавицах на выданье из далекой Рабастии (Руси). Гамбит сошелся великолепно - и таинственная богатая страна, и плодовитость, которой славились русские царевны, и отсутствие родственных связей (а церковь запрещала жениться до семиюродного родства тогда), и говорят, что красавица вроде, - все это сподвигло короля Генриха на сватовство к Анне Ярославовне. Ярослав, ее папа, нам всем знаком, кому - по учебникам, кому - по любованию российской тысячной купюрой, политически все тоже попытался просчитать. Саму Анну особо не спрашивали, согласились и отправили царствовать во Францию. В восемнадцать лет, не имея житейского опыта, с нежной первой влюбленностью, с полнейшим не знанием языка - в далекую чужую страну, безвозвратно, как в загробный мир. Но девушка оказалась со стальным стержнем внутри, не согнуть так запросто. Не смотря на то, как сейчас непреодолимо далека она от нас, на какое-то время забываешь об этом, и живешь ее эмоциями, ее жизнью, ее чувствами. Прекрасный рассказ о женщине, живой и человечной, показанной и в радости, и в горести и сложных ситуациях и в романтической дымке. Хотя казалось бы, какая романтика, вокруг далеко не утонченное и жестокое средневековье и варварство (как могут сказать представители поздних эпох), но нет - находится места для всего, и для романтики и приключений в том числе. Очень много деталек, подробностей, оживляющих одиннадцатый век, формирующих перед глазами реальные картины жизни физической и духовной.
Что еще интересно - любопытство автор разжигает очень умело, забыв про лень лезешь в интернет за подробностями тех или иных событий, за портретами и описаниями встреченных исторических личностей. Все это говорит о мастерстве автора и об отличном литературном переложении исторических фактов, и позволяет в очередной раз поразмышлять над сакраментальной темой о роли личности в истории.

Хотя роман позиционируется как исторический на тему возникновения государственности на Руси, однако воспринимается скорее просто как историческая книга о последней четверти X столетия. Причём в центре внимания примерно на равных находятся как Византия того периода, так и Киевская Русь. При этом Русь фактически только в образе князя Владимира, его дядьки и сподвижника Добрыни, ну и ещё несколько исторических персонажей эпизодно мелькают. И поскольку рассказчиком является византиец Ираклий, патрикий и военачальник, то и события этого периода мы получаем в преломлении его точки зрения и как бы через его повествовательный стиль, стиль рассказчика.

Дальше...

Ну, а времена, сами знаете какие — крещение князя Владимира и всей Руси, низвержение языческих идолов — Перуна и всех прочих традиционных богов славянского пантеона. И параллельно с этим женитьба князя Владимира на сестре византийского кесаря Василия Анне со всеми предшествующими этому событиями.

Честно говоря, сама книга особо не впечатлила, как-то всё показалось конспективным изложением. Однако свою роль роман сыграл, ибо заставил полезть в глубины истории и прочитать что там есть про болгаробойца Василия и сопутствующие исторические события. В общем, та ещё человеколюбивая христианская мораль царствовала...

В этом издании собраны три произведения Антонина Ладинского, в которых он описал три рубежа истории, три эпохи и несколько исторических личностей.

"Голубь над Понтом" - несколько эпизодов из истории Византии, рассказанные от лица Ираклия Метафраста. Рассказанные тягуче. Рассказаные поэтично, красиво. О Херсонесе, о базилевсах, о битвах и о руссичах. И о любви. Событий тут много. И поражает то, что несмотря на насыщенность текста, на множество исторических эпизодов, на большое количество личностей и их деяний, ритм произведения очень медленный. Почему-то постоянно идёт сравнение с балладой, что неспешно тянут, воспевая какую-нибудь легенду или красивую историю любви. Что-то старинное, проникновенное и печальное. Какая-то известная тема. Здесь эта тема - история о том, как византийскую принцессу Анну выдавали за русского князя Владимира. Чтобы там не было написано до появления на страницах князя и его невесты, акцент сделан именно на нём и на событиях с ним связанных. Это не только история Византии, это и история Руси.

"Анна Ярославна - королева Франции" - совсем другая история и совсем по-другому написанная. О нашей Анне не осталось столько сведений, сколько о той, что являлась героиней предыдущей истории, поэтому то, что написал Ладинский в своем романе - по-настоящему кропотливый труд. Воссозданы не только события и исторические фигуры, но и сам дух того времени. Ну и постоянно обращаешь внимание на детали - одежда, столовые приборы и иная утварь, описания мест. Очень аутентично. То, что придаёт вымыслу правдоподобность и создаёт соответствующее настроение. Антонин Ладинский написал свою историю Анны, включив в произведение и факты, и гипотезы. Например, почему Анна дала своему первенцу нетипичное для франков имя Филипп, которое потом станет весьма популярным у королевских особ, писатель объясняет тем, что таким образом королева отдала дань своей первой любви. В этой истории красавица-княжна была влюблена в молодого ярла Филиппа. Но, помимо некоторых допустимых домыслов, очень многое в книге правдиво. Антонин Петрович очень достоверно описал всю "прелесть" жизни в период раннего средневековья, когда простые крестьяне для господ мало отличались от скота. Когда рыцари не имели ничего общего с тем кодексом рыцарства и романтическими образами, нарисованными в любовных романах. Когда роскошь, в которой пребывал королевский двор, соседствовала с крайней нищетой простого люда. В этом мире и происходят события, что довелось пережить Анне. Это была целая уходящая эпоха - эпоха до раскола церквей.

Последняя книга трилогии - "Последний путь Владимира Мономаха". И это, наверно, самое глубокое произведение. Человек, творивший историю, вспоминает свой пройденный путь. Это произведение состоит из обрывков воспоминаний великого князя, из эпизодов его жизни - это как будто взгляд со стороны. И опять же это воссозданная эпоха. Как и в предыдущих книгах, вместе с прошлым показана и настоящая жизнь, то, что окружало Владимира Мономаха в последние годы жизни. Опять всё детально воссоздано, мастерски описано. И снова певучий, неспешный и очень красивый слог.

Книга читалась очень долго. Но не потому что она тяжелая. Просто она сама задаёт тот темп, в котором читается. Все три произведения - прекрасные образцы серьёзного исторического романа, куда автор вложил не только душу и эмоции, но и здорово потрудился, воссоздав для читателя дух тех времен и тот древний мир, в котором жили описываемые им исторические персонажи.

Мне очень сложно писать об этой книге. К ней не подходят эти "обалденно", "здорово", "шикарно". И все слова, что я тут написала, кажутся ничем, когда вспоминаешь отрывки текста книги. Так же у меня было с "Сарантийской мозаикой". И ещё с рядом потрясающих книг, к которым я всё же леплю этот идиотский эпитет. Но это то, что правда меня потрясло. В самом хорошем смысле этого слова.

Когда можно дать оценку прожитой жизни? Жизни, столь длинной и богатой, что путаешься в воспоминаниях, словно мошка в липких нитях густой паутины, пытаясь вытащить на поверхность то одно событие, то другое, предшествующее. Каково это - подвести черту, встать на тот самый край листа, где только лишь циферка красными чернилами и небольшая точка. Лишь в "последнем пути" можно оказаться у той самой "последней черты".

Когда можно рассказать о всех тех, кто появлялся на этом пути? Пути, столь извилистом и дальнем, что уже и не отличишь наезженную дорогу от болотистой тропки, когда лица врагов сменяются верными друзьями. Каково это - вспомнить всех, кто был рядом, кто лишь дуновением ветерка коснулся на этом последнем пути. Лишь по дороге к той, что была всегда рядом на этом листе бумаги, покрываемом день ото дня летописью времени.

Когда можно подвести итог того, что зовется жизнью? Лишь стоя на пороге смерти можно узреть то количество опыта и мудрости, что останется в корзине памяти потомства после долгой отшлифовки временем, камни и те теряют свою угловатость и грубость после "купания" в речных водах.

Отличная книга. Богатая, насыщенная, плотная. Герой настолько обширен своим внутренним миром, что невольно становится ассоциацией с реальной исторической личностью. Героя настолько мало на страницах, но так много во всей книге, - пусть и звучит коряво - что он оживает с каждой страницей, с каждой главой. Оживает и ведет пространную беседу, некий дневник памяти, сбивчивый, прыгающий, но оставляющий слушателю самому разбираться, что важно, а что можно и прослушать. Эпизоды следуют за эпизодами, лица сменяют лица, время то летит стрелой, пущенной над степью, то замирает водой в чаше. И все это ненавязчиво, гладко, переливчато, приятно. Повествование подобно мозаике, сплошные кусочки, многочисленные фрагменты, которые на первый взгляд разрозненные и несвязанные, но стоит лишь их сложить грань к грани, как выходит полотно - Путь. Долгий. Извилистый. Последний.

"Анна..." - вторая книга русской трилогии Антонина Ладинского. Повесть о дочери Ярослава Мудрого, а вернее о том времени, когда она стала королевой Франции. Книга не менее интересна и захватывающая, чем "Когда пал Херсонес", но, надо признаться откровенно, совершенно иная по написанию, а, если уж совсем точнее, - по прочтению. Повествование ведется не от первого лица, а от третьего, пусть и с очень большим вниманием к фигуре Анны. Читателю предоставляется возможность самому анализировать ход событий и картин, что рисует автор по своему усмотрению. Достаточно непредвзятое изображение жизни и людей, окружающих Анну, Женщину с большой буквы, сумевшей в жестоких условиях средневековья стать настоящей королевой, но не потерявшей своего лица, не утратившей своей женской сущности. Хотя примеров больших королев то время знает немало, но все же она - не истинная дочь того времени, тех мест, чтобы быть в их ряду.
Читается легко, интересно, с постоянным отрывом на изучение обстоятельств и ссылок на время действия. Роман, выстроенный в общем-то на небольшом наборе исторических фактов, заманивает в ловушку времени, когда хочется окунуться в него с головой и надышаться кислым и пряным запахом. Много неизвестного, много совсем загадочного - как же мало знаю я историю - открывается на страницах романа. Тут вам и французские интриги, и английские завоевания, но все же на первый план выступает история Женщины, пусть и королевы. Полная сопереживания и внимания история Анны волнует, трогает, ей хочется помочь, поддержать в трудную минуту. И вот это сопереживание героини произведения, на мой взгляд, свидетельствует о мастерстве автора, как рассказчика.
Путешествие продолжается!

О французской королеве Анне, дочери киевского князя Ярослава Мудрого сохранилось не так много информации. А вот на то, что она была "красотою лепа" и добродетельна, указывают некоторые исторические документы. Именно такой и представил ее в своем романе Антонин Ладинский. Честная, независимая и благонравная княжна, которая "о небесном печется более, чем о земном." Собственно с рассказа о красоте Анны Ярославны и начинается книга.

Овдовевший французский король Генрих I, прослышав о достоинствах юной княжны, засылает в Киев сватов. Послы отправляются в страну, о которой ходят легенды, далекую Русь. Однако к самому событию бракосочетания автор будет подбираться долго и окольными путями. Произойдет оно не так скоро) ближе к середине романа.

О детстве и юности Анны в русских летописях не сказано ничего. Ладинский утверждал, что его книга максимально приближена к историческим фактам, возможно потому он решил не фантазировать и переключился на родичей Анны, на византийских императоров и императрицу Зою. В книге очень много второстепенных сюжетных линий, а от этого у меня полная каша в голове. Рассказ о первой любви Ярославны к ярлу Филиппу, варягу, начальнику охранной дружины, единственное художественное отступление на фоне большого количества разрозненных исторических событий. О том, для чего она понадобилась станет понятно немногим позже.

Начиная со второй части, того самого момента, когда Анна стала королевой, читать стало намного веселей. Свое предназначение, как супруги правителя, Анна видела прежде всего в том, чтобы рожать детей на благо, теперь уже своей страны и не жалеть сил на изменение тяжкой участи французского народа. Ее понимание жизни совпадало и с мнением короля и с чаяниями простых людей. Анна, настоящий демократ и дипломат)), она ведет беседы с истопником о социальной несправедливости, а позже в постели с Генрихом пытается склонить его на сторону народа. Однако ее призыв "Ты король и должен защищать обиженных и угнетенных" далеко не всегда становится услышан. Миссия королевы-матери удалась лучше, и первый сын Филипп, наследник престола, правил потом во Франции более сорока лет.

После смерти Генриха Анна вторично вышла замуж. О ее романе с графом Раулем Валуа можно было бы написать отдельный роман. Такие страсти кипели в те дальние средние века, что нам и не снилось.

В целом книга понравилась больше, чем первая часть цикла Антонин Ладинский - Когда пал Херсонес , где исторические факты и художественный вымысел не переплетаются, а идут параллельно. Вполне достойный роман для тех, кто интересуется Средневековьем.

Очень-очень занятное произведение! Да и сам автор романа, Антонин Ладинский, оказался очень нестандартной личностью. С одной стороны - студент юрфака питерского университета, вставший на сторону белых ("За белых, но не потому, что ненавижу простых людей, а потому, что люблю привычный уклад жизни"), деникинский подпоручик, которого тяжело раненым эвакуировали из Крыма, прожил свои годы становления во Франции. С другой стороны в конце тридцатых годов стал социалистом, и даже принявший советское гражданство после Великой отечественной войны. Именно поэтому, его достаточно рано стали издавать и в СССР (в отличие от его знакомых по Парижу писателей и поэтов, Бунина, Смоленского, Поплавского.

Кроме поэзии Ладинский написал историческую трилогию о Древней Руси, изданную полностью в шестидесятых годах (к сожалению, уже после смерти писателя). И только первый роман трилогии "Когда пал Херсонес" был издан еще при его жизни. Интересно, что в некоторых источниках, указано, что имеется и другая версия первого романа трилогии, под названием "Голубь над Понтом". Вот, осталось разобраться, в чем же отличие этих версий? Анализ первых страниц романа указал на явное отличие в тексте.

Что касается прочитанной мною версии "Когда пал Херсонес", я бы ее охарактеризовал веселым спортивным словосочетанием. Роман пишет "русский от лица не русского, который хочет изучить русских". Этакий "двойной пинг-понг" - самая главная изюминка романа. И действительно, по продвижении страниц мы наблюдаем, как образованнейший человек того далекого времени, Ираклий Метафраст, грек по национальности, патрикей Византийской империи, выполняя свои обязанности, совершает несколько путешествий, посещая древние города Константинополь - оплот Империи, Херсонес - поначалу еще портовый византийский город (современный Севастополь), а позже - уже захваченный руссами, Киев - центр Киевской Руси, где правил великий князь Владимир.

Роман написан на высокой исторической ноте, сложным интеллектуальным языком (и это понятно, ведь патрикей был очень образованным). Это - своего рода лаконичные, эстетично и художественно красиво выстроенные записки-очерки о жизни Ираклия, написанные от первого лица, о его путешествиях, трагической истории павшего Херсонеса, о рядовых византийцах и их правителях, о рядовых руссах и их правителях. И, все же, в первую очередь основная идея была показать, чем же отличаются те варвары-руссы от продвинутой и богатейшей в то время европейской страны, несшей всему миру развитие и прогресс.

Ну а теперь, для особо интересующихся:
Три штриха к путешествиям главного героя, которые помогут вам хоть немножко прикоснуться к тем самым древним городам древних государств мира сего...

Дальше...

1) Константинополь

...Среди этой трудной жизни и житейской суеты взоры невольно обращаются к величественной громаде святой Софии. Создание ромейского гения служит нам вечным утешением и надеждой, и когда смотришь на совершенный купол, понимаешь, почему люди приписывали его построение ангелам. Невозможно без волнения читать в поэме Павла Силенциария о том, как приступали к строительству храма, приобретали землю у какого-то неведомого евнуха, у бедного сапожника, у привратника по имени Антиох и у вдовы Анны, и о том, каких трудов стоило Юстиниану уговорить этих невежественных людей, неспособных на высокие взлеты мысли, продать свои земельные участки и жалкие жилища. Сам император, в простой одежде, лишая себя послеобеденного отдыха, потому что остальное время было посвящено государственным делам, ежедневно осматривал с палкой в руке постройку и ободрял каменщиков. Такого храма не было на земле даже в дни Соломона. Внутренность его с беспримерной расточительностью украшена мозаикой, и огромное количество золота, серебра, слоновой кости и дерева редких африканских пород потрачено на устройство алтарей, врат и шести тысяч висящих на цепях лампад, изготовленных искусными медниками в виде виноградных гроздьев. Они наполняют храм в ночное время морем огня. В притворе находится фонтан с бассейном из яшмы и извергающими воду медными львами, так как всякий вступающий в храм обязан совершить омовение рук и ног.

Куда бы я ни шел, я неизменно останавливаюсь, если мой путь лежит поблизости от св.Софии, захожу в церковь и любуюсь этим огромным пространством, ограниченным камнем.

Но разве это единственное чудо? Вот форум Августа. На нем привлекает взоры проходящих конная статуя Юстиниана. В левой руке он держит земной шар, а десницу простер по направлению к востоку. На голове у него пышная диадема. Если стать лицом к св.Софии, то справа расположен Ипподром, а налево — Сенат. Над императорской кафизмой, тем помещением, где василевсы присутствуют во время ристаний или игр, летят четыре коня Лисиппа. Не хватило бы многих книг, чтобы описать все эти сокровища, церкви, колонны, портики, рынки, нимфеи и статуи.

Одно из этих чудес также дворец василевсов. Это целый лабиринт зал, переходов, церквей и благоуханных садов, спускающихся к Пропонтиде. Василевсы могут присутствовать на литургии в св.Софии или на ипподромных играх, ни на один шаг не покидая свой дворец.

Однако солнце медленно склоняется к западу, и вечерняя тишина нисходит на город Константина, на его форумы и сады. В окне, разделенном тонкой колонкой, в голубоватой дымке городских испарений виден из моего жилища купол св.Софии, черепичные крыши, кресты церквей, колонны портиков, зелень деревьев. Если сейчас пройти к Золотому Рогу, то увидишь там италийские и критские корабли, доставившие нам мрамор и пшеницу. На набережных, заваленных большими глиняными сосудами с соленой рыбой из Херсонеса, козьими мехами с вином, амфорами с оливковым маслом и кошницами с виноградом, еще бродят гуляки. Иногда тишину нарушает шум случайной драки или песня пьяного корабельщика, направляющегося в квартал Зевгмы, над воротами которого еще сохранилась от языческих времен мраморная статуя Афродиты. Там, среди пороков, находится ее последнее прибежище, и в заплеванных тавернах и вонючих лупанарах люди пьют вино и предаются разврату...

2) Херсонес до падения

...Я неоднократно бывал в Херсонесе и хорошо знаю этот шумный торговый город. Жители его коварны, туги на веру, лгуны, легко поддаются влечению всякого ветра, как писал о них еще епископ Епифаний. Они жалкие торгаши и неспособны на великое. Торжище — их душа, нажива — смысл жизни и цель всех трудов. Нельзя доверять им ни в чем. Разве не нашелся среди них изменник, как я выяснил это потом, — тот самый пресвитер Анастас, что пустил в лагерь руссов стрелу с указанием, в каком месте надо перекопать трубы подземного акведука, чтобы лишить осажденных воды. Впрочем, теперь я уже спокойно смотрю на события и понимаю, что он действовал так потому, что был варвар по рождению или ждал награды от Владимира, но в те дни мое сердце кипело от негодования.

Расположенный на берегу Понта, на пересечении важных торговых путей из Скифии и Хазарии в Константинополь, обнесенный стенами из прочного желтоватого камня, укрепленный башнями и военными машинами, счастливый обладатель бесподобной гавани, Херсонес сделал себе богом золотого тельца. Его белые корабли, освобожденные от пошлин, доставляют нам рыбу и соль. В устье Борисфена жители Херсонеса владеют значительными рыбными промыслами и солеварнями. Права на них оговорены в особых соглашениях с руссами. Через рынки Херсонеса проходят товары из Скифии — меха, рабы, кожи и кони, которых продают там дикие кочевники, а с Востока — благовония и пряности. Мы же доставляем туда вино, материи и прочие изделия искусных греческих ремесленников. Но жадный и беспокойный город был всегда склонен к возмущениям и неоднократно убивал своих епископов и стратигов. Дальновидные василевсы, заключая договоры с варварами, неизменно упоминали в них, что в случае восстания херсонитов они обязаны подавить мятеж и привести их к повиновению власти, поставленной от бога. Об этом упоминается в сочинении об управлении империей. Константин Багрянородный, царственный автор, советует своему сыну Роману, для которого была написана книга, как надо действовать в случае отпадения Херсонеса. Для этого достаточно захватить в столице и в гаванях Пафлагонии херсонесские корабли, запретить продавать в Херсонесе пшеницу и прекратить всякое сообщение с полуостровом. Предоставленные собственной участи, херсониты должны погибнуть.

Во всяком случае, все в этом городе зиждется на прибыли, и когда вспоминаешь о Херсонесе, видишь, что ничему не предаются люди с таким прилежанием, как торговле. По Борисфену и по далекой русской реке, впадающей в Хазарское море, плывут многочисленные ладьи с товарами...

3) Киев

... Киев, представившийся накануне нашему зрению в такой красоте, при ближайшем ознакомлении оказался обыкновенным варварским городом с бедными хижинами, наполовину вырытыми в земле и покрытыми тростником или соломой, так как руссы усердно занимаются земледелием. Впрочем, дома богатых людей построены здесь из дерева, и особенно искусными плотниками у руссов считаются жители Новгорода. Окошки в таких строениях скудны, небольших размеров и обычно затянуты бычьим пузырем, пропускающим мало света, но украшены наличниками, на которых резец изобразил птиц и зверей и всевозможные узоры. Как во всех северных городах, в Киеве не знают камнестроения, потому что дерево в этой богатой лесами стране самый удобный и дешевый строительный материал и жилища, построенные таким способом, хорошо держат тепло, что очень важно, принимая во внимание суровый русский климат. Здесь все делают из дерева — посуду и ложки, а также возводят мосты и даже прокладывают мостовые и трубы для воды и стока нечистот. Однако на площади, которую называют Бабиным торжищем, стоит посреди обширного двора кирпичное здание, с большой роскошью построенное еще княгиней Ольгой, той самой архонтиссой, о которой писал Константин Багрянородный в книге о церемониях. Но, кажется, пока это единственное каменное строение в городе, и даже христианская церковь, стоящая под горой, где мы помолились с Леонтием по приезде, построена из бревен, с красивыми надстройками.

На холмистых улицах Киева дома построены в беспорядке, и каждый житель селился так, как ему вздумалось, без общего плана. Некоторые жилища имеют дымоходы, в других дым выходит наружу сквозь щели в соломенной крыше, превращая жилище в своего рода огромную курильницу. Таким образом руссы коптят подвешенные под стрехами куски говядины или медвежатины, жирных гусей и пойманную в Днепре рыбу. Рядом с жилищем за плетнем или загородкой помещаются домашние животные. На заре пастухи звонко играют на свирелях, собирая скот, и выгоняют коров и овец за городские ворота, где начинаются превосходные луга.

По приезде в Киев мы поселились с магистром Леонтием у Добрыни, в одном из тех бревенчатых больших домов, которые руссы называют палатами, то есть дворцами. Нам отвели пахнущую деревом, опрятную горницу с зеленоватыми стеклами в виде кружков в свинцовой оправе, с низенькой, обитой железом дверью. Все убранство ее состояло из низкого, но широкого ложа с пышным пуховиком и сшитым из беличьих шкурок покрывалом и деревянного стола на четырех ножках...

...Однако мне пришлось побывать и в бедных хижинах, и я имел неоднократно случай наблюдать здесь бедность и недостаток пищи. Свое жилище небогатые люди выкапывают прямо в земле, вынимая также почву для ступенек и скамей у стены, и вырывают глубокие ямы для хранения зерна и других продуктов. Верх своей хижины они строят из дерева или прутьев, обмазанных глиной, а крышу покрывают соломой...