Хищные вещи века

Я не могу согласиться, что эта повесть - антиутопия. Нет, это отражение реального сегодняшнего мира.
Страна изобилия. Здесь не нужно работать. Только веселись и ни о чем не думай. "Страна дураков".
Только достаток надоедает. Да, закрыты все материальные потребности. А внутри - пустота. Духовная пустота. И её тоже нужно чем-то закрывать. Тогда мы начинаем искать способ забыться, не чувствовать. Тогда появляется нарkотик.
В сюжете есть детективная линия, с первых страниц это ярко видно. Но детектив плавно перетекает в философию. И уже не так важно разобраться кто производит, кто распространяет этот "способ убежать от реальности", важно то, что он действительно закрывает "духовную пустоту". Какая разница: реальность или иллюзия, если это исполняет все  желания, самые темные желания.
Это получилась пророческая повесть. Хоть и идея была политическая: показать общество потребления Запада со всеми его последствиями и развитость СССР, нельзя не признать, что "страна дураков" - везде, по всему миру.
Мы сейчас живём в век изобилия, можем позволить себе все. И так же эта доступность надоедает. Человек часто сам не знает, чего хочет, ищет способы развлечься, убежать от реальности, жаждет острых ощущений. В советское время никто и подумать не мог, что это станет скорой реальностью.

... за то, что братья наконец открыли мне простой и надежный критерий как воспринимать советскую литературу: если произведение прошло цензуру, значит редкая гадость, сразу можно выбрасывать. Есть парочка исключений, конечно, например, когда складывается удачная политическая конъюнктура – так Хрущёв обогрел когда-то своей любовью Солженицына, благодаря чему впервые был опубликован рассказ Саныча про сталинские лагеря. Потом, конечно, его быстро раскусят, а уже в Архипилаге он признает, что и тогда ему приходили письма от сидевших при Хрущёве за политоту читателей с вопросом "а как же мы?". В остальном же метод работает. Так о чём это мы.

Интеллектуальная нагрузка этого произведения, по всей видимости, была рассчитана на младший школьный возраст, на пионерию, потому что от комсюков уже требовалось знание азов истмата и научного коммунизма. Как учит нас "единственно верное учение", на котором росли и которому всю жизнь были преданы братья Стругацкие, бытие определяет сознание. То есть, нищета и примитивность общественных и социальных форм по определению не может определять более высокую культуру и сознание, чем развитые общественные и социальные формы. Именно поэтому советские карлики отличались от американских тем, что были на голову их выше (так говорилось в теории). Короче говоря, феодализм не мог породить более высокую и развитую культуру, чем капитализм, а капитализм, чем социализм. О том, какие общественные формы представляли Стругацкие, проще всего судить по сцене, описанной в предпоследней главе произведения. Ответь, о дорогой читатель! Окажись ты знойным летним днем на богатом южно-европейском курорте, в баре у набережной, что бы ты заказал, чтобы освежиться после променада? Может быть бокальчик кампари, или что-нибудь послаще, апероль-шприц? Нет? Может быть классический мохито, которым так любил напиваться сидящий в оккупированном франкистами Мадриде левак Хемингуэй, который одной рукой держал бокал, а другой пописывал "По ком звонит колокол", который, в отличии от писанины Стругацких, в 1962 году так и не прошел советскую цензуру и был отбракован из-за "недостаточного вылизывания функционеров коммунистической партии Испании" (в произведении даже отсылка содержится, упоминается отель "Флорида")? А вот и нет! Ты, дорогой читатель, подобно герою Жилину будешь пить ПРОСТОКВАШУ и заедать её СМЕТАНОЙ, как положено настоящему высокодуховному коммунисту! Съездите сейчас в какой-нибудь Портофино и попробуйте там в баре заказать простоквашу. Даже дурку вызывать не придется, вас на месте освидетельствуют.

Так вот. Только шизофреническое, больное и извращенное сталинским бараком, в котором росли и воспитывались Стругацкие, может возникнуть противопоставление "богатый – духовный", "сытый – культурный". Потому что даже в рамках той треклятой теории, в которую верили братья, развитие общества определяется его производственными силами, то есть средствами производства, людьми и производственными отношениями, которые между ними в процессе общественного производства возникают. Как только средства производства опережают сложившиеся производственные отношения, общество скидывает их как оковы и переходит на следующую формацию. Так зарождающийся класс капиталистов (третье сословие) уничтожили привилегии старорежимной земельной аристократии посредством буржуазных революций и покончили с классом феодалов и феодализмом, как таким. Точно так же органическая пролетарская революция должна была покончить с капиталистами и Капиталом. Т.е. первая социалистическая страна должна была быть гораздо более развитая, чем самая развитая капиталистическая. Но если вы совершаете революцию в крестьянской стране, в которой всего 2% пролетариата, и у вас, как в своей "Преданной Революции" напишет Троцкий: "Гибель людей - от голода, холода, эпидемий, репрессий - к сожалению, не подсчитана с такой точностью, как гибель скота; но она тоже исчисляется миллионами", то к 50-й годовщине Революции (время написания романа) у вас в стране будут нищета, товарный и продуктовый голод. О каком же превосходстве может в принципе идти речь? Если ваша система неэффективна настолько, что не может не то что дать изобилие, но элементарно обуть, одеть и прокормить, то это означает, что эта система находится на уровне наиболее отсталых капиталистических государств, буквально на уровне феодализма, сходство с которым советскому режиму так предавали колхозы и совхозы. Эффективность советского рабочего была в 10 раз ниже, чем американского, в 7-8, чем немецкого или английского. Поэтому, когда советская власть не могла накормить свой народ колбасой и маслом, в меню их место заменяли блюда пропагандистской кухни аля "а зато мы духовные, а у них в глазах одни доллары". Поэтому, если герой повести Жилин приезжает в страну на курорт и удивляется их достатку, описание которого с небольшими оговорками соответствует экономическому достатку стран Запада уже где-то в период третьей четверти XX века, остается лишь догадываться, чем кормит своих рабочих всемирная коммунистическая партия из мира Стругацких. Но догадливый читатель уже понял чем. Поэтому, если жители курортного городка могли позволить себе жить в изобилии работая по 4 часа в день, это означает, что жители этого города достигли высочайшей культуры экономического и культурного развития.

Это развитие, по всей видимости, является истинной причиной зачем Совет Безопасности решил заслать шпиона-диверсанта, который должен был найти доказательства для казуса-бели, чтобы мирные коммунисты могли объявить военную блокаду, ввести войска и одарить несчастных плодами коммунизма – особой пролетарской духовностью. В этом плане Стругацкие очень преданные комсюки. Впрочем, их даже оскорблять не надо, потому что в одном из своих интервью, один из братьев уже в 90-е признавался, что они были убежденными сталинистами и никогда не стыдились этого. Так что тут им хотя бы в последовательности не откажешь, обычные сталинские скоты. И что хуже всего, Стругацкие писали это в то время, когда советская партноменклатура окончательно оформилась как паразитирующий класс, достигший апогея своего разложения: жили на спецдачах (особняки пятиэтажные с прислугой, в феодальном стиле) и спецквартирах, в лучших домах в центре Москвы, ездили на цэковский Волгах с водителями, носили импортные вещи, которые покупали во время загранкомандировок в западные страны, жрали из спецраспредителя икру, красную рыбу и копченую колбасу. При этом во многих городах годами не было мяса. У них вот как раз было изобилие во всем. Поэтому, братья не рассказали, что капитализм – это неравномерное распределение богатства, а социализм – равномерное распределение убожества (не для правящего класса номенклатуры, конечно). Что нищета и отсутствие политических прав приводят только к тому, что в изобилии живет только одна привилегированная группа, а все остальные живут в социальном гетто, и радуются, что жрут помои, а не лагерную пайку. Тогда как в описанном авторами городе, люди хотя бы свое изобилие сами заработали. Ну это такое.

Что до самого произведение, то его фабула крайне примитивная, напоминает скорее черновик, чем литературное произведение законченное, ни одного сюжетного ответвления, сюжет прямой как палка: герой приезжает в город, поговорил с таможенником, встретил пешехода, поговорил с пешеходом, тот его заселил, встретился с хозяйкой, поговорил с хозяйкой, поехал в отель на встречу к коллеге, поговорил с парикмахером, несколько тошных, даже блювотных и однообразных сцен и вот автор крутит в руках слег и буквально в одном предложении разгадывает всю загадку произведение: оказывается главный страшный наркотик это простая бытовая деталь от радиоприёмника. Ай-ай-ай, коммунистический совбез уже направляет танки!

Абсолютно нелогичный и примитивный сюжет. Если бы какое-то бытовое устройство создавало такие возможности для злоупотребления, то это быстро стало бы известно широкой публике, родственники предъявили бы многомиллионные иски производителям этих устройств, после чего те заплатили бы штрафы родственникам и изменили бы устройство таким образом, чтобы им больше нельзя было злоупотреблять. Ближайший пример, это клей "Момент", который нюхали в 90-е духовные наследники утопического коммунизма братьев Стругацких. В итоге там просто поменяли формулу и нюхание клея потеряло всякий смысл. Видно братья Стругацкие не имели малейшего представления о том, как проблемы решаются и освещаются в демократических странах. Что там бы сразу подняли хай в прессе, широкое освещение в СМИ, после чего все общество было бы информированно и властям пришлось бы действовать. Но Стругацкие имели опыт жизни только в душных застенках Совка, поэтому наверное и не могли подумать, что в принципе бывает как-то по-другу, что когда происходит какое-то социальное бедствие, оно может не только замалчиваться и скрываться. В общем, очередная бездарная совковая дрянь, которая должна быть анафемирована.

Добро пожаловать в Страну Чудес

Начать стоит с блестящей мистическо-психоделической атмосферы, в которую погружаешься буквально с первых страниц. На ослепительно солнечном перроне вас встречает загорелый таможенник в ослепительно-бело-серебряном мундире, и гид бархатным приятным голосом обещает "путешествие в рай". Никаких досмотров, никакой грубости, никаких двусмысленных намёков "надобно ещё внеплановую пошлину оплатить", даже расписывайся где хочешь и как хочешь.

Солнечным зайчиком мелькнёт перед глазами не менее ослепительный немножко кибер-панковский немножко стим-панковский городской пейзаж, и вот вы уже мчитесь по тенистым аллеям пригорода. Вас приятным полумраком и тишиной встречает частный коттедж, половина которого теперь ваша на время пребывания. Вас угощает гренками и сливками сексапильная вдовушка-милфочка, у которой есть не менее сексапильная дочка и странноватый сын младшего школьного возраста.

Вечер. Сказочный город становится ещё более сказочным. Аллеи пригорода наполняются сиреневыми сумерками, а вдалеке тысячью огней мерцает в ночи город, откуда среди прочего шума доносится пока непонятное: "Дрож-ка! Дрож-ка!". Впечатление, что ночью город становится более живым, чем днём. Даже мальчик Лэн, сын вдовушки, как-то скажет: "Ночью они живые, а днём мёртвые, трупные". Странно... И вообще, начинаешь подмечать много странного.

Почему Лэн всегда так испуган, что даже боится спать в своей комнате? Почему его речи напоминают то ли бормотания юродивого, то ли просто крик ребёнка, оказавшегося в окружении обезумевших взрослых? Почему в ванной неизменно обнаруживаются пачки репеллента "Девон", хотя никакого гнуса и в помине нет в этом курортном городе? Почему в туалетах, на заборах, на стойках пишут незнакомое слово "СЛЕГ", но оспади упаси сказать это где-нибудь вслух? Завеса этого сказочного мира постепенно приоткрывается по ходу повествования.

Почти все называют "Хищные вещи века" пророческим произведением. В первую очередь, потому что там упомянуты технологии, которые сейчас, к концу первого 20-летия XXI века стали или становятся реальностью. Отчасти, это действительно так. Ляпники и ароматьеры уже давно есть, дрожка уже почти есть, слега ещё нет, но есть комплекс технических условий, немного его напоминающий. Но гораздо важнее, что ХВВ поднимают чрезвычайно актуальные социальные проблемы и лишний раз заставляют задуматься об особенностях архитектуры и динамики человеческого сознания.

Анализируя "Хищные вещи века", надо понимать, что писались они хоть и очень талантливыми, но всё-таки советскими интеллигентами. С соответствующим "багажом" - думай о мировых проблемах как о своих личных, человек должен покорять, табуированность секса и сексуальной тематики, разве можно относиться к еде как к искусству и пр. и т.п. Вообще, со всем тем, что касается чувственного восприятия, а именно такое восприятие почти всегда составляет базовую основу человеческой психики, у "хомо советикус" были фрейдовские напряги. Наследие патриархального крепостного традиционализма царской России, плюс, соответствующая политика партии.

Тем не менее, в ХВВ практически не ощущается "советской критики потребления". Даже интели, по началу напоминающие типичных воинствующих "комсомольцев" ("Как вам не стыдно трахаться, смотреть стриптиз и порно, мастурбировать?!", "Как вам не совестно "ловить кайф" под дрожкой?!", "Надо закрыть все Салоны Хорошего Настроения!"), в конце, в рассуждениях Ивана Жилина обнаруживаются не как "насаждатели духовности", а как отчаявшиеся люди, которые хотят только вернуть хоть немного динамики в социум. Пусть даже путём провоцирования на себя обычной злобы.

Сознание есть само по себе виртуальная реальность

При этом кое-какие "совковые мотивы" всё же имеют место быть, но об этом чуть погодя. Прежде всего, надо сказать, что ХВВ подводят к очень важному, очень фундаментальному выводу.

Человеческий Разум сам по себе всегда был разновидностью виртуальной реальности. Человеческое сознание способно к абстрагированию, к умозрению, к построению целых миров, существующих только в информационном виде. Человеческое сознание может проецировать все органы чувств в себя. Зрение, слух, вкус, запах, осязание - всё это можно представить. Вам ведь не требуется откусить шоколадку, чтобы вспомнить её вкус, если вы до этого уже хоть раз её пробовали. Сознание каждого человека - это вид виртуальной реальности в реальности общей (объективной, физической, практической).

В этом отношении те же животные оказываются намного большими "реалистами" по сравнению с homo sapiens sapiens. Хотя даже у животных, имеющих развитую нервную систему, в психике есть небольшой отдел, посвящённый памяти и простейшему абстрагированию. Виртуальная реальность человеческого сознания - это удивительная творческая лаборатория, внутри которой человек способен производить любые манипуляции как с окружающей действительностью, так и с другими людьми. Заманчиво, а?

Ведь если вдуматься, вся человеческая культура - это, по сути, занесённые на материальные носители, результаты моделирования, произведённого внутри сознания. Нельзя удерживать великолепную картину, музыку или историю лишь как нематериальный информационный мир своего разума. Его обязательно нужно явить другим людям, а сделать это можно с помощью творчества - процесса "записи" на материальные носители.

Если абстрактные манипуляции с физической реальностью есть основной способ научного познания мира, то творчество есть один из основных способов взаимодействия сознаний. И вообще, будучи изначально намного сильнее оторванным от реальности по сравнению с животными, человеку нужен регулярный контакт с реальностью окружающей, а главное - с другими людьми, другими носителями своей "виртуальной реальности". Это краеугольный принцип человеческого бытия. "Человек не может жить в одиночестве, человек в одиночестве сходит с ума" ("О людях и мышах"). Пытка одиночеством известна с давних времён, а десоциализация один из самых сильных травмирующих факторов для психики.

Работа, секс и рок-н-ролл

На фоне этих рассуждений становится понятен осевой смысл ХВВ. Человечество на протяжении почти всей своей истории находилось в ловушке грызни за удовлетворение первичных потребностей. Это был могучий магнит, удерживающий человеческое сознание в окружающей действительности: "Работай, зарабатывай свой кусок, или околеешь под забором". Второй могучий магнит - секс. По понятным причинам Стругацкие не могли подробно разбирать данную тему в своём произведении. А по логике повествования следовало бы.

Секс, даже заваленный кучей ограничений, запретов и ритуалов, всегда был одним из самых ярчайших психо-физиологических проявлений и эмоциональных переживаний человеческой психики. И наконец, третье - зрелища. Три этих магнита, по сути, "кнут и пряник", не позволяли человеку окунуться в творческую лабораторию своего сознания. И вот технический прогресс и социальные революции открыли человечеству новую главу истории. Где почти не надо трудиться, во всяком случае, за "хлеб насущный", ибо хлеба теперь вдоволь для всех и даром. Интересно, что в социальной системе всё как будто взаимосвязано и автоматически предусмотрено. "Кнут" исчез, значит, усилится действие второго и третьего магнитов. И вуаля - сексуальные революции, сексуальная свобода, исследования секса, а также рыбари, гонки, экстрим и драйв.

СЛЕГ

И вот тут начинается самое интересное. Стругацкие голосом Жилина верно подметили фундаментальную особенность общества, где идёт борьба за первичные потребности - неумение пользоваться творческой лабораторией своего сознания. Просто потому, что в таком социуме это не нужно для его выживания. Подразумевается всё население в целом, а малый процент интеллектуалов и творцов сюда не относится. А что будет с человеком, впервые заглянувшим внутрь своего Разума? Тут весь "цимес" в том, что "человек невоспитанный" не умеет пользоваться потенциями своего сознания. Более того, у большинства людей, наследников "мира-грызни за первичные потребности", эти потенции весьма скромные. Т.е. они не только не умеют ими пользоваться, но и пользоваться-то особо не чем. И в этом плане Стругацкие-Жилин сильно ошибаются. Что слег якобы сожрёт Мир Изобилия. Ни фига. По той простой причине, что огромному количеству людей, вышедших из "мира-грызни за первичные потребности", по самую маковку хватит бухла, обычной наркоты, дрожки, рыбарей и секса. Здесь усматривается "духовная истерика совковых интелей". В конце концов, в плане того же секса слег не может дать ни одной фантазии, какой бы не нашлось в реальном мире.

Но вот что касается людей с потенциально богатым воображением, с изначально достаточно высоким интеллектом... В сочетании со старой педагогической моделью воспитания (воспитать утилитарную ячейку производственного процесса) это может сделать их уязвимыми к слегу. Пользоваться своей "лабораторией" они не научены, но душа рвётся к чему-то ещё. И даже секс с дрожкой не могут до конца удовлетворить, когда есть потребность в интеллектуально-творческом поиске. А слег становится зловещим проводником, предлагающим безногим "транспорт" ("трейнспоттинг", ха-ха). В этом плане Стругацкие-Жилин опять ошиблись: "Чем дальше вы от животного, тем безобиднее слег". Только всё как раз наоборот. Чем ближе вы к животному, а точнее к этологической закладке, чем меньше в вас социального, тем безопаснее для вас слег. А вот если вы "невоспитанный фантазёр", тогда берегитесь. Я думаю, эта ошибка связана с одним из мифом советских интеллигентов о том, что якобы чем выше интеллект и моральное развитие, тем слабее влияние фрейдовского Оно и меньше тяга к чувственным наслаждениям. Или говоря проще, духовно развитый интеллектуал себя контролирует. Позднее, дозрев, Стругацкие опровергают свои прежние доводы в "Граде Обреченном" (монолог Изи Кацмана).

Главный практический вывод, к которому подводят ХВВ, к сожалению, там не озвучен. И даже опять-таки имеет место не совсем корректная интерпретация. Получается, что в Мире Изобилия значительной части населения слег просто не понадобится, а уязвимые к нему всё равно будут иметь какое-никакое, но оружие против него в виде незаурядных способностей. Не говоря уж о чрезмерном утрировании "деградации общества потребления". Социумы с высоким уровнем жизни дают людям возможность путешествовать по миру, в них есть свои "Илоны Маски", организующие космические программы. Наконец, всё-таки далеко не все, освободившись из ловушки первичных благ, начинают "беситься с жиру". Кто-то изучает высокие технологии, кто-то становится архитектором, кто-то многие годы путешествует по миру этнографом и т.д.

А теперь давайте взглянем на современное российское общество. Общество, куда уже пришли многие технологии мира ХВВ, но "кнут" остался. И даже стал хуже, чем раньше из-за своей искусственности. Ипотеки, кредиты, существование от зарплаты до зарплаты, огромные коммунальные поборы за совковые халупы, жуткие путинские спальные районы, ужасная инфраструктура, медицины как таковой нет, нет никакой реальной динамики (ни экономической, ни политической, ни социальной, ни творческо-интеллектуальной), феодальный беспредел чиновников и силовиков, нет возможности путешествовать, нет возможности для хобби, секс отягощён ворохом архаических утилит прошлого, цинизмом и половой поляризацией, огромное большинство вынуждено пребывать на ненавистной и часто бессмысленной работе, алкоголизм и наркомания. Естественно, алкоголь и наркотики. В такой реальности невозможно существовать без деформации сознания. И что будет с обществом не Мира Изобилия, а подобно российскому, если ему подсунуть слег? Штучку, которая не только избавит от всей боли и всех мук, но и даст всё то, что окружающая действительность давать не желает.

Думайте… И помните - с Человеком Скучающим ещё можно говорить, его можно заинтересовать, убедить, изменить.... А Человек Страдающий и слушать ничего не станет, он просто поскорее вставит инвариант-гетеродина в приёмн.... в айфон, добавит в горячую ванну ароматических солей и уйдёт. Навсегда.

Ведь слег появится. Появится обязательно.

Научная фантастика не всегда дается легко, но эта книга была не такой сложной, как другие у этих авторов. Агент Иван приезжает на курорт, где бушует проблема с неким новым наркотиком, под названием «Слег». Завязка, которая похожа на детектив, таковой не является. Это больше похоже на водоворот странных событий, людей и разговоров. Люди же в рассказе ищут только удовольствие, а главный герой видит в этом гнетущую пустоту, и старается помочь выпутаться из нее населению.
⠀
Стругацкие показывают нам как изобилие и отсутствие целей приводит к душевной пустоте. Не стоит забывать, что в то время, была жестокая цензура, и они писали завуалированные реалии того времени, да и сейчас с подобным можно столкнутся. Как легко наркотик может увести в иллюзорный мир. Если в реальной жизни нет ярких красок, и мы в любом случае умрем, почему бы и не воплотить свои желания самым простым способом –«слегом»?

Для того времени книга, бесспорно, была уникальной. Вот только сейчас ею уже никого нельзя удивить. И не является открытием, что наркотики уводят человека в другой собственный мир, отдаляют от окружающей действительности, затягивают и не дают возможности для возврата. Самое страшное в этом не только физическая неспособность перебороть зависимость, но и психологическое нежелание этого делать. Слишком сильно воздействуют наркотики на рецепторы удовольствия, чтобы было можно заставить себя отказаться от желания повторить невыразимое наслаждение.
Так что основная суть героина и прочих ему подобных средств была авторами уловлена верно. А сам роман написан в духе антиутопии, когда человек приезжает в город (страну?) с другими правилами, но тем же языком. Может, это курортный город? Говорят, что большинство там отдыхает. Но наш герой приехал по делу. И хотя он выдает себя то за писателя, то за бизнесмена, вскорости становится ясно, что связан он с особо секретными службами, кого-то и что-то ищет. Мне несколько мешала несовременность и утопичность этого мира, когда деньги не в ходу, а распределение идет по потребностям. Книги в свободном доступе, правда их привозят на машинах, но особого спроса все равно не наблюдается. Все это было каким-то запутанным и невыразительным. Почему на улицах творится бардак, почему время от времени раздается стрельба, что за группировки действуют, почему им противостоят солдаты? Словом, у меня в голове царил некоторый сумбур. Видимо, перед нами коммунистический рай, где нет денег, но молодежь не знает, чем себя занять, потому что добывать пропитание необходимости теперь нет, а интеллектуальные интересы не сформировались. И охраняется этот рай, потому что много людей извне он просто не выдержит, только небольшое количество, кого допустят.

Практически сливаешься с главным героем книги - Иваном. Он прибывает впервые в курортный город. По началу совершенно ничего непонятно - так же и Иван не знает, кто такие рыбари, грустецы, перши. Он пытается узнать, что же за наркотик такой, слег, и кто его распространяет.
Рисуется антиутопическая картина сытого общества, которое имеет доступ ко всем благам и не знает забот. Поэтому, от скуки люди начинают употреблять слег, переносясь в мир фантазий. Им становится неинтересна реальная жизнь. Естественно, как и от любого наркотика, общество тупеет и разлагается. Оно живет ночной жизнью и спит до обеда.
Что будет с человечеством, если ему не нужно будет заботиться о завтрашнем дне? Неужели оно подсядет на наркотик и отстранится от беззаботной, скучной реальности? Лично я так не думаю. Всегда люди были разные. И сейчас кто-то по своей слабости отдается пагубным привычкам. Но есть люди, которые обретя больше возможностей, используют их на благо, на развитие.

Каждый раз, когда я читаю творчество братьев Стругацких, я не перестаю удивляться их мастерству. Не мастерству стиля и языка, но мастерству предугадывания возможных событий в будущем.
Мир в "Хищные вещи века" на первый взгляд красив, ярок, не так давно процветал фашизм, а сейчас просто рай, короткая рабочая неделя, удовлетворены все базовые потребности, все нужное дают за так, но действительно ли все так хорошо и красиво, как кажется на первый взгляд?
Ответ на этот вопрос и предстоит получить главному герою Жилину, посмотреть на жизнь обывателей, разобраться с таинственным наркотиком и понять, почему же вещи и желание потреблять настолько овладели людьми.