Рецензия на книгу

• 

  RomanNesterman31 июля 2023 г.

  За что я полюбил Стругацких

  ... за то, что братья наконец открыли мне простой и надежный критерий как воспринимать советскую литературу: если произведение прошло цензуру, значит редкая гадость, сразу можно выбрасывать. Есть парочка исключений, конечно, например, когда складывается удачная политическая конъюнктура – так Хрущёв обогрел когда-то своей любовью Солженицына, благодаря чему впервые был опубликован рассказ Саныча про сталинские лагеря. Потом, конечно, его быстро раскусят, а уже в Архипилаге он признает, что и тогда ему приходили письма от сидевших при Хрущёве за политоту читателей с вопросом "а как же мы?". В остальном же метод работает. Так о чём это мы.

  Интеллектуальная нагрузка этого произведения, по всей видимости, была рассчитана на младший школьный возраст, на пионерию, потому что от комсюков уже требовалось знание азов истмата и научного коммунизма. Как учит нас "единственно верное учение", на котором росли и которому всю жизнь были преданы братья Стругацкие, бытие определяет сознание. То есть, нищета и примитивность общественных и социальных форм по определению не может определять более высокую культуру и сознание, чем развитые общественные и социальные формы. Именно поэтому советские карлики отличались от американских тем, что были на голову их выше (так говорилось в теории). Короче говоря, феодализм не мог породить более высокую и развитую культуру, чем капитализм, а капитализм, чем социализм. О том, какие общественные формы представляли Стругацкие, проще всего судить по сцене, описанной в предпоследней главе произведения. Ответь, о дорогой читатель! Окажись ты знойным летним днем на богатом южно-европейском курорте, в баре у набережной, что бы ты заказал, чтобы освежиться после променада? Может быть бокальчик кампари, или что-нибудь послаще, апероль-шприц? Нет? Может быть классический мохито, которым так любил напиваться сидящий в оккупированном франкистами Мадриде левак Хемингуэй, который одной рукой держал бокал, а другой пописывал "По ком звонит колокол", который, в отличии от писанины Стругацких, в 1962 году так и не прошел советскую цензуру и был отбракован из-за "недостаточного вылизывания функционеров коммунистической партии Испании" (в произведении даже отсылка содержится, упоминается отель "Флорида")? А вот и нет! Ты, дорогой читатель, подобно герою Жилину будешь пить ПРОСТОКВАШУ и заедать её СМЕТАНОЙ, как положено настоящему высокодуховному коммунисту! Съездите сейчас в какой-нибудь Портофино и попробуйте там в баре заказать простоквашу. Даже дурку вызывать не придется, вас на месте освидетельствуют.

  Так вот. Только шизофреническое, больное и извращенное сталинским бараком, в котором росли и воспитывались Стругацкие, может возникнуть противопоставление "богатый – духовный", "сытый – культурный". Потому что даже в рамках той треклятой теории, в которую верили братья, развитие общества определяется его производственными силами, то есть средствами производства, людьми и производственными отношениями, которые между ними в процессе общественного производства возникают. Как только средства производства опережают сложившиеся производственные отношения, общество скидывает их как оковы и переходит на следующую формацию. Так зарождающийся класс капиталистов (третье сословие) уничтожили привилегии старорежимной земельной аристократии посредством буржуазных революций и покончили с классом феодалов и феодализмом, как таким. Точно так же органическая пролетарская революция должна была покончить с капиталистами и Капиталом. Т.е. первая социалистическая страна должна была быть гораздо более развитая, чем самая развитая капиталистическая. Но если вы совершаете революцию в крестьянской стране, в которой всего 2% пролетариата, и у вас, как в своей "Преданной Революции" напишет Троцкий: "Гибель людей - от голода, холода, эпидемий, репрессий - к сожалению, не подсчитана с такой точностью, как гибель скота; но она тоже исчисляется миллионами", то к 50-й годовщине Революции (время написания романа) у вас в стране будут нищета, товарный и продуктовый голод. О каком же превосходстве может в принципе идти речь? Если ваша система неэффективна настолько, что не может не то что дать изобилие, но элементарно обуть, одеть и прокормить, то это означает, что эта система находится на уровне наиболее отсталых капиталистических государств, буквально на уровне феодализма, сходство с которым советскому режиму так предавали колхозы и совхозы. Эффективность советского рабочего была в 10 раз ниже, чем американского, в 7-8, чем немецкого или английского. Поэтому, когда советская власть не могла накормить свой народ колбасой и маслом, в меню их место заменяли блюда пропагандистской кухни аля "а зато мы духовные, а у них в глазах одни доллары". Поэтому, если герой повести Жилин приезжает в страну на курорт и удивляется их достатку, описание которого с небольшими оговорками соответствует экономическому достатку стран Запада уже где-то в период третьей четверти XX века, остается лишь догадываться, чем кормит своих рабочих всемирная коммунистическая партия из мира Стругацких. Но догадливый читатель уже понял чем. Поэтому, если жители курортного городка могли позволить себе жить в изобилии работая по 4 часа в день, это означает, что жители этого города достигли высочайшей культуры экономического и культурного развития.

  Это развитие, по всей видимости, является истинной причиной зачем Совет Безопасности решил заслать шпиона-диверсанта, который должен был найти доказательства для казуса-бели, чтобы мирные коммунисты могли объявить военную блокаду, ввести войска и одарить несчастных плодами коммунизма – особой пролетарской духовностью. В этом плане Стругацкие очень преданные комсюки. Впрочем, их даже оскорблять не надо, потому что в одном из своих интервью, один из братьев уже в 90-е признавался, что они были убежденными сталинистами и никогда не стыдились этого. Так что тут им хотя бы в последовательности не откажешь, обычные сталинские скоты. И что хуже всего, Стругацкие писали это в то время, когда советская партноменклатура окончательно оформилась как паразитирующий класс, достигший апогея своего разложения: жили на спецдачах (особняки пятиэтажные с прислугой, в феодальном стиле) и спецквартирах, в лучших домах в центре Москвы, ездили на цэковский Волгах с водителями, носили импортные вещи, которые покупали во время загранкомандировок в западные страны, жрали из спецраспредителя икру, красную рыбу и копченую колбасу. При этом во многих городах годами не было мяса. У них вот как раз было изобилие во всем. Поэтому, братья не рассказали, что капитализм – это неравномерное распределение богатства, а социализм – равномерное распределение убожества (не для правящего класса номенклатуры, конечно). Что нищета и отсутствие политических прав приводят только к тому, что в изобилии живет только одна привилегированная группа, а все остальные живут в социальном гетто, и радуются, что жрут помои, а не лагерную пайку. Тогда как в описанном авторами городе, люди хотя бы свое изобилие сами заработали. Ну это такое.

  Что до самого произведение, то его фабула крайне примитивная, напоминает скорее черновик, чем литературное произведение законченное, ни одного сюжетного ответвления, сюжет прямой как палка: герой приезжает в город, поговорил с таможенником, встретил пешехода, поговорил с пешеходом, тот его заселил, встретился с хозяйкой, поговорил с хозяйкой, поехал в отель на встречу к коллеге, поговорил с парикмахером, несколько тошных, даже блювотных и однообразных сцен и вот автор крутит в руках слег и буквально в одном предложении разгадывает всю загадку произведение: оказывается главный страшный наркотик это простая бытовая деталь от радиоприёмника. Ай-ай-ай, коммунистический совбез уже направляет танки!

  Абсолютно нелогичный и примитивный сюжет. Если бы какое-то бытовое устройство создавало такие возможности для злоупотребления, то это быстро стало бы известно широкой публике, родственники предъявили бы многомиллионные иски производителям этих устройств, после чего те заплатили бы штрафы родственникам и изменили бы устройство таким образом, чтобы им больше нельзя было злоупотреблять. Ближайший пример, это клей "Момент", который нюхали в 90-е духовные наследники утопического коммунизма братьев Стругацких. В итоге там просто поменяли формулу и нюхание клея потеряло всякий смысл. Видно братья Стругацкие не имели малейшего представления о том, как проблемы решаются и освещаются в демократических странах. Что там бы сразу подняли хай в прессе, широкое освещение в СМИ, после чего все общество было бы информированно и властям пришлось бы действовать. Но Стругацкие имели опыт жизни только в душных застенках Совка, поэтому наверное и не могли подумать, что в принципе бывает как-то по-другу, что когда происходит какое-то социальное бедствие, оно может не только замалчиваться и скрываться. В общем, очередная бездарная совковая дрянь, которая должна быть анафемирована.

  6

  301