Месье. Любить

Этот поцелуй запоздал, Мари, теперь уже слишком поздно.) Стоя перед окном, она устремила на меня долгий взгляд. Пойдем спать, Мари, сказал я, пойдем спать, уже поздно, - дрожь усталости и раздражения пробежала по ее плечу. Я хотел еще что-то добавить, но сдержался, промолчал и нежно взял ее за локоть, она же резко отдернула руку. Сказала: ты меня больше не любишь.

Ночной Токио - лучшее место для расставания, по мысли француза и француженки. Скрепить чувства в Париже и разорвать в японском городе, под шелест обжигающих снежинок (так и хочется написать "слезинок", потому как слез в этой небольшой повести тоже будет с избытком...), падающих вперемешку с дождем. Показы мод, собственная выставка за границей, коллекционные платья - все становится каким-то ненужным, что ли, когда любимый мужчина отказывается даже поцеловать. Уходит в ночь, в бассейн, на шестнадцатом этаже бассейна. думает там о чем-то своем, не посвящая тебя в свои мысли. А ты бредешь следом, в шлепанцах, дорогущем платье - не для жизни, для показа. Находишь его, все такого же отрешенного, скрывающего что-то. Что-то - пузырек с кислотой, когда станет совсем невмоготу - можно в себя, можно - в другого, любовь же закончилась, теперь можно все.

Можно шататься, подобно бездомным или городским сумасшедшим по улицам Японии. Она в шлепанцах и в платье, он - из бассейна, в ее кожаном пальто, в шлепанцах, надетых на носки. А Япония встречает неприветливо, колючим снегом, пытаешься кое-как защититься зонтиком. не понимая, что ведь дело не в нем. Идет эта долгая ночь, и конца и края ей не видно. Чудаки на другом конце планеты, вдали от родного дома, которых абсолютно ничто в этой жизни больше не связывает. Удержать - зачем? Любят, но вместе быть не могут - вечная трагедия жизни на обрывках маленькой повести, в которой ничего, кажется, толком происходит, кроме этих бессмысленных, никому не нужных шатаний и страданий.

Он оправдается (перед собой и читателями, не автор, герой): расставание - это не действие, это состояние. Читая книгу Туссена, в это определенно начинаешь верить. Не встречала я, пожалуй, в своей жизни еще столь бы бессобытийных книг: ни действий, ни мотивов, ни эмоций. Даже заряженное ружье - вопреки Чехову - в этот раз не выстрелит, мерно покачивается кислота во флакончике. Не ждите здесь "Горькой луны" Брюкнера - почему-то именно такие книжные ассоциации возникали у меня, как только я приступала к чтению книжечки Туссена. Нет, это не Луна, не звезды, не Земля, это скорее Морис Бланшо, читанный мною зимой - вот это вязкое, меланхоличное действо, когда пытаются сказать словами о чувствах, ничего, естественно, не выходит, но читатель (с фантазией и без) прекрасно додумает все за героев.

Герои не могут говорить о собственных чувствах (ну не получается у них!), зато автор прекрасно говорит о телесности - вот в откровенности описаний книге точно не откажешь. Зримо, точно, ощутимо, выразимо, иногда не к месту, иногда - очень даже. И всё - в плотном облаке бесконечной тоски и грусти, безысходности и бренности - бытия и любви.

А была ли вообще любовь? - задаешься вначале глупым вопросом, потом становится как-то неважно. Они все так же устало бредут в японской ночи, двое европейцев в загадочной Азии, чтобы вернуться когда-нибудь на родину уже окончательно чужими друг другу. Тут даже соляная кислота не поможет.

При сцене их хождения в ночи мне почему-то вспоминался чудесный фильм с Итаном Хоуком и Жюли Дельпи "Перед рассветом", только в книге, напротив, ночь все разрушает до основания, абсолютно лишая надежды на хэппи-энд...

Странно было читать в почти тридцатиградусную жару про японский снег, но погружение в эту историю тем не менее было для меня по-своему захватывающим: люблю книги про необычных людей, люблю вот такие завораживающие зарисовки-состояния, когда автор дает лишь направление мысли, коротко обрисовывает героев, а дальше ты уж как-нибудь сам, есть в этом своя прелесть, опять же - открытый финал...

Думаю, из этой повести вышел бы неплохой арт-хаусный фильм, а если все же пустить в дело кислоту - то и ужастик... 4/5, Париж - для любви, Токио - для расставания...

Мне бы припасть к ее лицу, выпить слезинку на щеке, подобрать ее языком. Мне бы броситься целовать Мари - щеки, лоб, виски, сорвать матерчатые очки и посмотреть ей в глаза хотя бы одну секунду, обменяться с ней взглядами, чтобы понять друг друга, слиться с ней в отчаянии, усугубляемом обостренностью наших чувств, мне бы разжать ей губы языком в доказательство безудержности нереализованного порыва, влекшего меня к ней, и мы бы забылись, затерялись в объятиях, мокрых, соленых, липких от поцелуев, пота, слюны и слез. Но я ничего этого не сделал, не поцеловал ее, в ту ночь я не поцеловал ее ни разу - я никогда не умел выражать свои чувства. Посмотрел, как исчезает слезинка на ее щеке, закрыл глаза и подумал, что, возможно, я ее и в самом деле уже не люблю.

Знаменитый бельгиец Жан-Филипп Туссен, один из самых утонченных прозаиков рубежа тысячелетий, лауреат элитарной французской премии Медичи 2005 года, чемпион мира по интеллектуальной игре в "Scrabble" (ах, ах, как я сама обожаю эту игру!), кинорежиссер, фотограф и литературный экспериментатор, покорил мир бестселлерами "Ванная комната" (1985) и "Фотоаппарат" (1988). С тех пор его романы переводятся, как только выходят в свет, сразу на десятки языков, по ним снимаются фильмы. Туссена называют лидером целого направления европейской прозы, которое называют "новый "новый роман".

"Месье" (написан в 1986, экранизирован автором в 1989) и "Любить" (2002), входящие в состав этого издания - два романа о любви. Действие первого происходит в Париже, другого - в Токио. Герой первого, молодой застенчивый интеллектуал, вполне мог бы оказаться и повзрослевшим героем второго: в фокусе разные этапы его отношений с любимой женщиной и с миром.

Герои у Туссена, на мой взгляд, специфические: несколько "подмороженные" мужчины без предпочтений, плывущие куда-то по воле судьбы. Вроде, где-то работают, но непонятно - где. Вроде, чем-то интересуются, но непонятно - чем. Один целыми днями уныло скучает и прячется от назойливых посетителей в богатом офисе. Другой бы тоже заскучал, но придумал носить при себе пузырёк с соляной кислотой, и жизнь заиграла красками: ещё бы, теперь можно думать о том, на кого бы вылить пузырьковое содержимое, и чувствовать себя богом.

Эту прозу можно назвать фотореалистичной: мир романов Туссена предельно детализирован и овеществлен - человеческий глаз не способен одновременно воспринимать такое количество мелких подробностей - это взгляд через объектив. Туссен взирает на своих героев, фиксирует их поведение. В душу он при этом им не лезет, оценок не ставит, только фиксирует, причем предельно равнодушно. Вот, например, герой романа "Месье" пригласил в ресторан знакомую (и процитированный отрывок будет едва ли не самым эмоционально богатым во всем романе):


"Перед тем как войти вслед за ней в зал, Месье проверил, есть ли у него с собой сигареты, затем догнал Анну, которую метрдотель как раз пригласил к столу; держа одну руку в кармане, Месье вальяжно уселся рядом с ней и только тут понял, взглянув на метрдотеля, что ему предназначено место напротив. Тогда он встал, осторожно обогнул стол, придерживая складки брюк, и сел против Анны, наблюдавшей за ним с легким беспокойством. Затем им принесли меню. Месье чувствовал себя не слишком уютно и дергался всякий раз, когда у него за спиной открывалась дверь, при этом он слегка поворачивался на стуле и рассеянно смотрел на входящих. Так, так".

Герои романа Туссена не ведут диалогов. Они молчаливы до крайности. Туссен описывает диалоги иного порядка: осязательные, обонятельные, воображаемые - никакой страсти, вообще никаких эмоций, минимум движения, минимум слов. Вот отрывок из той же сцены в ресторане:


"Так, так. Он захлопнул меню и, перегнувшись через стол, доверительно шепнул Анне Брукхардт, что из гарниров предпочитает шпинат и семга его не испортит. Все шутите, улыбнулась Анна и решила, что зубатка будет ей по зубам, если присыпать ее укропом".

Другая страсть Туссена, как минималиста - это бесконечные анатомические подробности. Вы никогда не поймете, какого цвета глаза героя, какой длины волосы, зато узнаете все о строении его стопы и о характере мозолей между пальцами.

Одним словом, книга на любителя.

Очень странные впечатления от книги. В ней два произведения, одно из которых мне категорически понравилось, второе же наоборот - категорически не понравилось. Но так как это все-таки сборник, то и оценку я поставила сборнику.
"Месье" очень забавная. Казалось бы, совершенно непривлекательный главный герой, плывущий по течению, ни чем не интересующийся, но у автора получается очень с юмором показать все это. Совершенно небольшой рассказ заставил меня улыбаться и перечитывать по несколько раз особенно понравившиеся цитаты, например эту:

Одетый в серый костюм, белую рубашку и темный галстук — предмет зависти окружающих, он слушал радио и поглаживал себя то по щеке, то ниже пояса, по тем местам, какие попадались под руку, однако от сознания, что он все время у себя под рукой, легче не становилось

Так что первой книге однозначная 5.

Вторая же - "Любить", совершенно не понравилась. Я ее еле домучила, хотя она не многим больше первой. Главный герой такой же мямля, однако какой-то совершенно отвратительный и не вызывающий никаких положительных эмоций. Не поняла я и роли того самого пузырька с кислотой, о котором нам то напоминали каждые два абзаца, то целых 30 страниц о нем было ничего не слышно. Сложилось впечатление, что книга - это страдашки, высосанные из пальца - ну почему ты меня не целуешь? Я тебя хочу - ой нет не хочу. Много ложного пафоса. Много тоскливых описаний. Не тронуло совсем. Оценка 2.