Волны. Флаш

Историю Флаша нужно читать невинным. Если вы читали что-то у Вулф, если знакомы с ее биографией, если даже просто читали/смотрели, не знаю, "Часы" - все, шанс упущен. Не насладиться непосредственным, полным жизни и очарования повествованием о непоседливой, аристократичной, преданной собачке, не познакомиться с жизнью поэтессы Элизабет Барретт Браунинг.

Вместо этого с громким "бзз" в голове начинают роиться вопросы - и первые, естественные, возможно даже верные ответы на них приходят быстро и завязаны, как обычно, на положении женщины в обществе, положении женщины-писательницы, социальной иерархии вообще. Привет, Флаш.

Для начала вот какой вопрос: почему биография Б.Б. не рассказана обычным способом, через отстраненного повествователя? Почему в крайнем случае не через друга или даже вымышленного персонажа?

Здесь у меня сразу два объяснения, друг другу не противоречащих, а напротив, подкрепляющих. На орбите Б.Б. не мог вертеться мужчина - он у Вулф, куда деваться, он пусть и не враг, но антагонист, Другой, Безликий человек в черном (даже если с желтыми перчатками), он банально не расскажет историю Б.Б. Если бы Вулф сделала рассказчиком женщину, это добавило бы еще одно мутное стекло, т.к. сама рассказчица была бы продуктом общества, и ее взгляд на поэтессу неизбежно оказался бы не просто субъективным, а откровенно искажающим, может даже до противоположности образа. Был нужен кто-то формально вне социальных рамок - кто же еще, как не Флаш?

В то же время, формально оставаясь вне, на самом деле Флаш заставляет взглянуть шире на эти самые рамки. Как Б.Б., как Вулф были в общем жертвами маскулинноориентированного общества, то есть находились в нем на дне, так Флаш оказался низшей ступенью общества человекоориентированного. То есть, с одной стороны, Флаш может рассказать о Б.Б. объективно, с другой - его образ дублирует то, что в фигуре Б.Б. в этом повествовании не так заметно, зато на деле безоговорочно существовало и для В.В., разделявшей эту ступень с Элизабет и Флашем, было очевидно.

В таком случае, кто же такой Флаш? В первой же главе он утверждается отцом - в весьма юном возрасте, еще в подчинении у мисс Митфорд, когда он мог бегать по полям и наслаждаться свободой. В Лондоне же границы его пола начинают стираться и остаются размытыми еще долго - в доме на Уимпол-стрит их банально некому определить до того самого момента, когда, уже в Италии, его и без того неопределенную принадлежность к тому или иному полу и вовсе не подвергают весьма конкретной пытке. Другой, Черный человек в желтых перчатках, он же "Роберт", "мой муж", мистер Браунинг, патриарх, для спасения от блох стрижет Флаша почти наголо. Флаш ощущает это как лишение признака собственного аристократизма, но нет ли в этом скорее унижения доминантным самцом более слабого?

Впрочем, лишившись шерсти, Флаш вовсе не переживает глубокой травмы, а лишь недолгое расстройство, что намекает на неправильную изначальную расстановку ролей, а затем ощущает свободу, как будто существо, вырвавшееся из заданных социальных рамок. И вообще-то из рамок пола тоже. Без иронии, я так и вижу, как В.В. могла улыбнуться такому исходу. Более того, потеряв пол и границы, Флаш удивительным образом прогрессирует. С того момента он начинает "разговаривать", пусть с другими собаками. В одном месте книги он прямо берет на себя человеческие функции, предпочитая скучному вечеру чтение. К сожалению, общество, даже в лице благоволящей к Флашу Б.Б. все еще считает его ниже себя, неспособное осознать его ущемленное положение и свое - привилегированное. Так, Б.Б. сама готова увидеть призрачную руку и при этом не заметить рядом собаку из плоти и крови.

Тут я немного начинаю путаться во всех социальных и гендерных ролях и не могу не задать себе следующий вопрос - а кто во всем этом сама Вирджиния Вулф? Флаш, ущемленное, хоть и любимое существо или Элизабет Барретт Браунинг, болезненная писательница? У меня нет определенного ответа, но я склоняюсь к Флашу. Он ведь все же, несмотря на низшее положение, был весьма благороден - идентифицироваться с ним пусть и грустно, но не стыдно. А Б.Б. выступала в роли хозяйки (хотя, конечно, отстраненный взгляд Флаша все равно давал понять ее собственное положение, которое никому в голову не пришло бы назвать привилегированным), роли, в которой В.В. твердо стоять на ногах как персонаж не смогла бы. На тот же ответ намекает эпизод беременности и родов Б.Б. - у В.В. нет ни единой строчки сопереживания; беременность заключается в выдвигаемых ящиках комода и ожидании - о самой поэтессе ни слова. Так же в стороне Флаш переживает и роды, сделав лишь потом, увидев уже ужасного малыша, вывод, что "миссис Браунинг стала двумя людьми". Заседание Палаты лордов В.В. написала бы менее отстраненно.

"Флаш" при этом - вовсе не введение в творчество Вулф и не "Вулф для чайников". При всех проростках более привычной Вулф он все же стоит особняком, хотя не лишен прелести. Переливы и дуновения зрелого творчества, конечно, мелькают там и тут - особенно в отрывке, где описывается флашево восприятие запахов, мимолетных и переменчивых, как смена мыслей в той же "Миссис Дэллоуэй".

ВОЛНЫ ЖИЗНИ

Нет ничего – я и книга.
Нет никого, кроме Джинни, Луиса, Сьюзен, Бернарда, Роды, Невила.

Нет никого, кроме ее – Виржинии Вулф.
Она, ее проза(?), ее дар, ее «Волны», бегут вскачь, взапуски, внахлест, взахлеб, заполняя собою все.
Ее нельзя читать вскользь, по диагонали, она требует тщательного, внимательного слушателя, она не прощает отсутствия сосредоточенности.
Она требует очарования оцепенения.
Она рядом. Она со мной. Она здесь.
Мы вместе.
От первой страницы до последней.
Я согласна на эту обреченность.

А время роняет капли…

Почему роман - главный эксперимент Вирджинии Вулф называется "Волны"? Потому что голоса- отдельные персонажи в её голове интерферируются и взаимодействуют друг с другом путём взаимного наложения, сближения и порой нам кажется, взаимодействуют. Почему Вулф в этой книге показывает нам шесть персонажей? Главный Бернард, одинокий и странный Луис, Роида ( лично я для себя её так перевёл) - героиня, кусочек жизни, которая очень боится любую, окружающую, страшную жизнь, она непоколебима, она нелюдима, она покончит собой, она и есть Вирджиния Вулф, ещё есть герой науки, героиня, которая занята в жизни одной лишь любовью и все эти осколки единого пазла - и есть наш один персонаж. Волны то накатывают на нашего единственного или потерявшего всех и состарившегося персонажа, то сшибают его с пути жизни, а то наступает затишье, и все ждут Персиваля, но он увы не вернётся. Сложно определить пол нашего персонажа. Вроде у него есть семья и ребёнок, но оно любит Персиваля. Это совсем очевидно. В нем содержится все мириады человеческих впечатлений, но с другой стороны она ощущает себя затерявшейся голубкой в пучине человеческих страстей и впечатлений. Когда то он был и подрожал Байрону, когда писал ей свои любовные записки; но она знала, что он не был не Байроном, не Достоевским, он ведь даже не помнит героя Достоевского, персонажа которого он никак так и не может припомнить. Это всё вместе. Хочется разорвать жизнь как гроздья винограда и показать публике. Да и как можно отделить свою жизнь от пришлых людей. Они всё ещё сидят и ждут Персиваля, но он уже не прийдет. Он сломал ногу на конюшне. Упал с лошади в Индии. Но оно до сих пор хочет бороться. Бороться со смертью - жить. Он снова на коне и не хочет просто так с него падать. Жизнь хороша - среда меняется, четвергом, потом пятница, да здравствует одиночество, здоровое жизнелюбие и текущая жизнь по течению нашей неприглядной обыденности. Памятник жизней Вирджинии Вулф.

Вирджиния Вулф не понимает почему люди не любят биографически написанные тексты в литературе. Это же единственный разумный способ, чтобы показать всю историю в целом. А ещё можно менять ход времени, чтобы рассказать саму историю и сохранить динамику повествования. Можно заметить как её 6 отдельных потоков сознания живут своей отдельной жизнью, но как волны пересекаются, впитывают в себя друг другу и расплываются. Её герой, как сам Вулф, огромная глыба. Море, которое впитывает в себя всех персонажей. Всю свою жизнь. "На маяк" и "Миссис Дэллуэй" отдельные куски, чтобы изобразить всю эту бездну. Весь мир Великой английской писательницы Вирджинии Вулф. И эта, теперь моя самая любимая её книга, билет в путешествие. Рекомендую читать в оригинале, чтобы получить ещё большее удовольствие от этого своеобразного путешествия. Как же здорово эта писательница понимает всю эту сложную жизнь.

Похоже, для Вулф это характерно: первые страницы читаешь, как откровение - невероятное, сияющее, неземное; но стоит вступить в свои права собственно действию, как эффект смазывается - свет меркнет, краски блекнут, оглушающая многоголосица превращается в раздражающий шум. Появляется даже соблазн решить, что она была не очень хороша именно как storyteller - и я думаю: не себя ли она изобразила в виде Бернарда, который выписывает в специальную книжечку удачные фразы, выдумывает безделицы про прохожих, но настоящая История - даже хотя бы одна настоящая Фраза - никак ему не дается, не приходит. Впрочем, это было бы, конечно, сильно сказано. Но все же самая прекрасная (и самая доступная) Вулф - это, все же, певица воспоминаний, впечатлений и озарений, дзенская импрессионистка; не повествовательница. Какой там "Улисс": "Волны" - вот где тяжелая для чтения модернистская проза. Это, наверное, потому, что в "Волнах", в отличие от "Улисса", начисто отсутствует элемент игры: Вулф всегда (убийственно) серьезна - впрочем, любая несерьезность, любые (пост)модернистские выверты баловства ради были бы невежливы по отношению к ее героям, ибо каждый из них - герой трагический (по-своему). Это маленькие трагедии, трагедии недостачи: кому-то из них не хватает любви, кому-то - уверенности в себе, кому-то - той самой единственной фразы, но всякий раз недостающий элемент оказывается тем самым кирпичиком, без которого вся конструкция грозит обрушиться. Их голоса сплетаются, сливаются; их голоса - это волны.
...но читать это все, к сожалению, очень трудно.
Из предисловия:

"Волны" - это идеальная иллюстрация к тому, почему эта затея - идея тотального обновления - потерпела крах.
Но это был блистательный крах.

Волны.
Роман мне не понравился, так как мне тяжело читать книги,где повествование ведется скомкано,с постоянными перскоками от одного персонажа к другому. Монологи ребят ,чья жизнь проносится по страницам романа, читать просто невозможно,например,

И так всю книгу. Да, я залезла в Википедию и посмотрела ,что роман является экспериментальным и о нем много хороших отзывов,но, это явно не мой жанр.
Здесь истории жизни шестерых персонажей: Луиса, Элизабет,Дженни,Бернарда, Роды и Невила, чередуются с описаниями природы в разные часы суток.

Флаш.
С помощью истории жизни жизнерадостного, верного и умного спаниеля Флаша, автор дает нам заглянуть в обычную жизнь четы Браунинг. Элизабет Баретт известная поэтесса страдала от одиночества и болезни в Лондоне,когда ее подруга мисс Митфорд решила ей сделать чудесный подарок и отдала ей своего щенка спаниеля Флаша. Они быстро сдружились и Флаш стал свидетелем истории любви своей хозяйки и Роберта Браунинга,которая началась с любовной переписки и закончилась свадьбой и переездом во Флоренцию. Повествование ведется,в основном ,от лица Флаша и Вулф получилось так ярко передать все его чувства и эмоции,что казалось повествование ведется от лица человека :все эти запахи,инстинкты ,чувство страха ,когда Флаша похитили,ревность к Роберту, старание понять чувства людей, всепоглащающая любовь. Когда они впервые встретились Элизабет была несчастна,а когда подешел срок Флаша покинуть этот мир,он оставил свою хозяйку счастливой женой и матерью.
Есши бы мне пришлось ставить оценку каждому из произведений отдельно,то "Флаш" бы заслуживал 4.5 ,а вот "Волны" вообще 2 ,но так как мне нужно оценить сборник в общем,то и оценку придется обобщить.

Произведения Вирджинии Вулф, ввиду скудости возможностей моего воображения, всегда казались мне чем-то, что я никогда не смогу постигнуть до конца. Они оставляют за собой впечатление красоты, иногда даже почти невыносимой, поэтичности, они задевают все органы чувств и погружают в мир ощущений, в котором нет линейности, логики, в котором ты идешь наощупь, даже несмотря на то, что способен видеть. Вероятно, они наполнены символизмом, вероятно, за поверхностно воспринимаемым сюжетом, который едва удается сложить из лоскутков, отдельных мазков, сливающихся друг с другом, за этим сюжетом стоит что-то большее, чем я могу воспринять, что-то огромное и непостижимое. Такова и «Волна». Этот роман вполне соответствует своему названию: волны в нем описываются не раз, но, более того, сама форма и даже содержание, кажется, намекает нам на волны, прибой. Читая эту книгу, я как будто стою на берегу океана, и волны накатывают на меня, одна за другой, или, может быть, я жду прилива, жду огромной волны, которая в конце концов снесет меня с ног, заберет с собой в океан, в покой и ласковые прикосновения воды. «Волна» - это роман о жизни (вот прямо о жизни в разных ее проявлениях). Формально в нем есть шестеро основных героев, и ещё один побочный, но крайне важный в рамках повествования – своего рода константа для героев и автора. Героев шестеро, но сознания их все время то сливаются, то разделяются. Иногда, когда собираются вместе, они разделяют на шестерых одну большую речь, но чем старше становятся, тем больше раздельности, а не слияния.
В повествовании есть несколько ключевых точек, событий, к которым герои постоянно возвращаются в своих мыслях. Есть повторяющиеся авторские вставки, очень красивые, но совершенно для меня невоспроизводимые. Я помню свои чувства, но не содержание. Кажется, в этих вставках было описание моря, природы, сельской жизни. Очень медитативно. И вместе со всем этим, какое удивительное противоречие, у романа есть структура. Конечно, эта структура специфична, и она с трудом угадывается в хаосе, в наплыве слов, красочных оборотов, бесконечных размышлений, но она все же есть, не давая роману развалиться в беспорядочное и бесмысленное нагромождение чувств, ощущений, вкусов, оттенков, мыслей, отношений, описаний и тому подобного. Эта структура, сюжет в итоге собрались в моей голове как-то сами собой, мне не нужно было прикладывать усилий, чтобы их сформулировать, только расслабиться и позволить тексту течь сквозь меня. Это удивительный опыт, который каждый раз заново, и каждый раз как будто по-другому проживается во время чтения текстов Вирджинии Вулф. Если кратко, мы видим основные этапы жизни главных героев и отслеживаем жизнь одного из них вплоть до самой смерти. Герои и их судьбы одновременно очень различаются, но местами зеркальны. У двоих есть супруги и дети, повседневные обязанности, обыденная жизнь. Двое застегнуты на все пуговицы и живут в основном в одиночестве, доверяя разве что друг другу, в нынешние времена им бы точно диагностировали социальное тревожное расстройство, а героине – расстройство личности или даже нарушение нейроразвития. Двое сосредоточены на отношениях: с одним человеком или с бесконечным множеством. Обычные жизни на самом деле, ничего экстраординарного (да, да, психические расстройства – это не что-то экстраординарное, по статистике каждый четвертый хотя бы раз в жизни сталкивается с этим), если рассказывать о них в стандартном формате, но Вулф делает этих людей сосудами, частью чего-то большего, показывая через них неумолимое течение жизни, приводящей к концу, к смерти. Это удивительно большая вещь, превращающая малое, обыденное, обыкновенное в нечто захватывающее тебя и накрывающее с головой.
Тем удивительнее, читать повесть из этого сборника – «Флаш», чьим главным героев является собака, а второстепенными – ее хозяева и остальные люди и животные. В этой повести также рассказывается история жизни, и точно так же эта вроде бы простая и понятная жизнь превращается в нечто большее. Это не новый и не очень оригинальный прием (хотя, возможно, он был новым и оригинальным в то время, когда произведение было написано) – описывать события, представляя главным их участником животное. Но эта вещь и не кажется особо экспериментальной, она как будто задумывалась и была написана как милая вещица, способная поднять настроение и не требующая глубокого анализа или любых других интеллектуальных усилий. И эта милая вещица действительно легко читается и вызывает простые и ясные эмоции, особенно на контрасте с «Волной». При всей простоте этой повести мы можем наблюдать развитие персонажа и изменения в его отношениях, в том числе и к самому себе. Разумеется, персонажу приходится претерпевать некоторые сложности, даже драмы, но в целом его жизнь, скорее благополучная и счастливая, чем нет. В жизнеописании Флаша чувствуется все то же стремление осмыслить жизнь и ее протекание как явление, как феномен, нечто, что можно по-настоящему увидеть только с дистанции, издалека. В целом «Флаш» - очень приятное произведение, которое можно прочитать, даже если вам не нравится, как пишет Вирджиния Вулф.
Этот сборник – контраст, я до сих пор не понимаю, по какому принципу эти два произведения объединены в одной книге, в моей голове они размещены в совершенно разных категориях. Зато если вам категорически не понравится стиль Вирджинии Вулф, вы все ещё можете получить удовольствие от «Флаша».

Волны, набегающие на берег; листья, раскачивающиеся сами по себе; люди, входящие и выходящие из комнаты - жизнь, с её вечными маятниковыми движениями - это все The Waves.
Шесть друзей, шесть знакомых, шесть человек, которые любят и ненавидят друг друга, шесть человек, которым иногда кажется, что они все - это один человек - вот за ними мы и будем наблюдать, начиная с поры их детства и заканчивая зрелым возрастом, когда уже серебрятся виски и очередная капля времени уже упала.
Три юноши и три девушки.
Все в поисках своего места в мире, в поисках своего счастья.
В книге практически нет физического взаимодействия между героями, только мысленно монологи, так, что мы можем наблюдать одну и ту же ситуацию с разных ракурсов.
Мне были близкие все герои, их всех можно понять, каждый из них - яркое, доведенное почти до абсолюта, ощущение жизни. Жизни, как "natural happiness ", со спящими детьми и урожаем; жизни, как "animal life", инстинктов, удовольствий тела, материальности; жизни, как набора красивых фраз на любой случай и так далее.
Чтение Вулф в оригинале это действительно поэзия в прозе, и тот редкий случай, когда за один присест не хочется читать больше 10-15 страничек.
Хочется наслаждаться послевкусием после каждого абзаца.

О романе "Волны".
Эта книга полна чувств, света, теней, ветреных потоков. Я влюбилась в её персонажей, я не могу выделить из них кого-то одного, это невозможно. Сначала я полюбила Роду с её лепестками в тазу с водой, лёгкую эфемерную Роду; потом полюбила Бернарда с его записной книжкой, полной отрывков жизни, с его напускным байронизмом, с его неотправленными письмами; потом полюбила Невила с его собственной чуткой любовью, которую даже словом "любовь" называть как-то пошло, его любовь выше любви; полюбила Джинни, вечно танцующую Джинни, Джинни, замирающую на верхней ступеньке лестницы; Сьюзен - с её полями и тропами, с её погрубевшими руками; Луиса - с его надкрышной жизнью, с его прислушиванием к дождю. Я полюбила и Персивала. Почему?

Спойлер

Потому что все они его любили.
И потому что Персивал умер.
Как это знакомо и больно, знакомо и страшно прочитать о смерти друга, это как еще раз пережить смерть друга. Как это знакомо - выходить из дома в грозу или в метель, идти против ветра и понимать, что у тебя отобрали кусочек души.
Это ужасное переживание юности, отразившееся на последующих событях жизни героев, слышится во всех монологах. Несчастный Невил, растерянная Рода, плачущий Бернард... всё это слишком по-настоящему, слишком похоже на жизнь, слишком страшно.
Да, "Волны" - очень страшный роман. Но это не тот роман, который читать не надо. Читать как раз стоит, пусть это сложно, но, мне кажется, это необходимо.

С первых строк экспериментальный роман Вирджинии Вулф пугает своей потенциальной духотой. Но не бойтесь штиля безразличия. Скоро ветер эмоций захлестнёт текст, обрекая волны на неминуемый финал.

Сам стиль повествования напоминает волны: начинается всё с мелкой ряби, постепенно волны (а вместе с ними и размер монологов) набирают силу, обрушиваясь в финале на читателя многословной исповедью.

Несмотря на отсутствие сюжета в строгом смысле этого слова, «Волны» имеют центральную линию. Читатель наблюдает за изменениями и переживаниями 6 героев через их внутренние монологи и размышления.

Бернард - писатель, человек слова, рационально пытающийся через это слово выразить смысл, суть, но сомневающийся в способности сделать это.

Невил - поэт, также работающий со словом, но уже в эмоционально-образном ключе.

Луис - «лишний» человек, который постоянно старается компенсировать свою инаковость достижениями.

Сьюзен - самый «земной» персонаж, одновременно чувствующий счастье от владения и маленьких радостей, но при этом сытый этими радостями по горло.

Дженни - персонаж телесности и предметности, ощущающий жизнь через физическое и внешнее, но открывающая для себя, как скоротечны молодость и красота.

Рода - персонаж-тень, персонаж-страх. Ей страшно быть одной, но и с кем-то ей быть тоже страшно. Подобно Луису она ощущает свою исключённость, но (не) находит спасение в избегании.

Впрочем, есть ещё один центральный персонаж. Не имеющий голоса, но оказавший ключевое влияния своей жизнью и смертью. Персиваль.

Я рассматриваю эту семёрку в трёх плоскостях.

1. Каждый говорящий персонаж - маска или субличность человека, его возможные способы проживания встречи и расставания с Идеалом (который невозможен в выражении слов).

2. Персиваль - проекция бога, который умер. И мы наблюдаем как можно по-разному преодолевать эту потерю.

3. Персиваль - проекция Британской империи. Символично, что Персиваль не просто умирает, а глупо умирает будучи отправленным на службу в Индию.

Как бы мы ни интерпретировали Персиваля, это всегда образ некоего Абсолюта, невозможного, за комичным уходом которого скрывается внутренняя трагедия челове(к/честв)а.

Музыка Слов
После ужасного Джона Маррса лапки мои наконец-то дорвались до хорошей литературы))) Героиней, прервавшей марафон провального чтения, стала Вирджиния Вульф и ее повесть «Флаш». О чем она? О маленьком породистом спаниеле Флаше, который живет в Лондоне у больной поэтессы мисс Барретт. Именно от лица собачки рассказ и ведется и это добавляет в копилочку достоинств повести «+1», ибо восприятие мира собачкой разительно отличается от человеческого. Как такового сюжета в повести как будто бы и нет-хозяйка живет в Лондоне, потом переезжает в Италию, потом возвращается в родные пенаты-вот и все. Какая скука, подумает иной любопытствующий и будет удивлен жемчужинами, которые рассыпаны по страницам повести. Расскажу о них поподробнее:
Самым главным секретом повести является ее образность. Ярко, живо, сочно-так можно охарактеризовать образы, которые рисует автор на страницах произведения. Мне было катастрофически сложно читать запоем повесть( а хотелось!) потому что образы, теснящие один другой, как звезды на небе вспыхивают в мозгу и знатно так отвлекают. Потрясающее чувство, поверьте на слово. Мне почему то пришла в голову японская литература с ее чувственно-отточенным восприятием действительности и фортепианные концерты Ференца Листа-слушаешь не ради звуков, а ради радости представления и переживания.
Еще одной несомненной жемчужиной для меня лично стала панорама жизни Лондона второй половины XIX века. Тут и респектабельные кварталы богачей, погрязших в снобизме и косности и районы, населенные бедняками, борющимися за существования и живущие в непростых условиях, в нищете и грязи. Вслед за Флашем мы пробежимся по раскаленным улицам итальянской Флоренции, познакомимся с самым демократичным собачьим обществом - милота, право слово.
Условным недостатком повести станет для многих ее бессюжетность, поэтому, если вы не любите размышлять над строчками по часу или ждете от произведения зубодробительных сюжетных поворотов то скорее всего «Флаш» вам не понравится. Лично моя оценка- 9 милых собачек из 10 и еще одна для ровного счета.