The Magic Mountain

Очень двоякие чувства оставила книга после себя. Бесконечно тягучая, как густой сироп, совершенно негодная для чтения в городе, только в домике на краю земли, где время замедляет свой бег. С глубокими, проникновенными мыслями, важными и правильными, но совершенно затянутым, настолько, что к окончанию рассуждений часто забывалось начало. Задевающая очень "жизненные" вопросы и в то же время совершенно неземная, чересчур оторванная от реальности. Вообщем книга, которая далась нелегко, не оставила ни капли сожалению о том, что была прочитана, но советовать ее не буду никому. Если с годами ощущение времени изменится, если я доживу до преклонных лет, когда некуда спешить - я обязательно ее перечитаю и, надеюсь, найду в ней то, что не способна оценить и понять сейчас.

Роман пытается проанализировать само понятие времени. Почему время то стоит на месте, когда за окном пролетают годы, а то проходит тяжкой поступью месяца, когда на самом деле проходят всего лишь несколько дней? В сущности, на этот вопрос не получилось ответить даже Томасу Манну, философу и эссеисту, (да и можно ли на него ответить?) но в романе есть много интересных фраз на этот счёт, например: "От Гамбурга до Давоса двадцать часов поездом. А пешком сколько? А в мыслях? Меньше секунды!".
Главный же герой романа, по- моему, сама Волшебная Гора. Как бы Томас Манн ни пытался уверить читателя, что, в целом, больше писал о времени ("Ведь время выступает не только опытом романного героя, здесь речь идет о времени изнутри, о самом времени", со слов автора), мне упорно видится, что роман о Горе. Конечно, Гора здесь метафорически олицетворяет рок или проведение: кого- то она убивает, кого- то отпускает "на равнину", а кому- то, как Гансу Касторпу, открывает его истинное призвание (неспроста едва заселившись наверху наше "трудное дитя жизни" осознаёт, что никакой он, в сущности, не инженер, а, допустим, священник или ещё кто- нибудь по профессии близкий к смерти и спокойствию). Вот и Нафта с Сеттембрини- вечно спорящие герои романа- ничего не понимают в этой жизни, потому- что вместо того, чтобы что- то принять как должное (что всегда делал Ганс Касторп!), они пытаются бесконечно анализировать, приходя в итоге вообще в другие "заросли": в проблемы религии, науки или прогресса. Простое принятие- это и есть смысл бытия, ибо все мы- его (то есть, бытия) "пешки". Разница лишь в том, что для героев романа олицетворением рока является Волшебная Гора, а для нас, допустим, отечество, работа или семья.

Терпеть не могу оставлять книгу недочитанной. В таких случаях меня терзает какое-то странное чувство вины. Правда недавний опыт убедил меня в том, что для каждой книги есть свое время, и даже если она не пошла сейчас, не исключено, что потом она может стать любимой (так, например, у меня было с "Замком на песке" Айрис Мердок).

Неспешное повествование, множество деталей, раздумий, философствования и практически никаких событий. Я не имею ничего против таких произведений, скажу больше, иногда даже хочется чего-то именно такого, но не в данный момент. Каждая глава давалась мне с большим трудом и в конце концов я решила отложить "Волшебную гору" до лучших времен.

Из плюсов как минимум то, что я узнала о существовании такого писателя, как Томас Манн. Что же касается всего остального, об этом я смогу говорить, лишь после повторного прочтения, а оно обязательно состоится.

Чтение этого произведения можно сравнить с покорением Эвереста. Захватывает прекрасный вид, но процесс адски сложный, и в какой-то момент задумываешься: "Для чего тебе это надо?". Не буду скрывать, что не раз хотелось прекратить чтение, но, дочитав до конца, испытываешь восторг, ведь с высоты этой горы виден на много дальше своего носа. Темы в книге поднимаются философские, и ценителям порассуждать о бытии эта книга покажется особенно вкусной. Я бы советовала рассмотреть эту книгу не для развлечения, а для саморазвития. Сама же обязательно вернусь к повторному прочтению, поскольку не до конца осмыслила множество тем, поднятых автором.

Может быть не в то время и не в то настроение попала ко мне книга, но сложно и нудно продвигалось чтение.
По содержанию: Молодой человек Ганс Касторп едет в туберкулезный санаторий в горах проведать своего двоюродного брата. В процессе "отдыха" у него также выявляют заболевание. И Ганс остается в санатории надолго. Дни проходят в праздном безделии, долгих обедах, лежании в гамаке на морозном воздухе, воздыхании по замужней мадам Шоша и философских беседах с собратьями по несчастью, коим уделено максимальное количество времени повествования. Собственно, в этом и есть весь сюжет. Ничего особенно интересного не происходит. Мы видим как различается мировоззрение людей равнины и людей горы. Жизнь, которая может в любой момент оборваться в эпоху "до антибиотиков", зависит только от воли случая, и человек, даже врач, ей практически никак не управляет. Хотя в книге и описан (мой любимый момент книги) весьма необычный метод лечения - в плевральную полость нагоняют воздух, поджимая больное легкое, давая ему отдохнуть и человек ходит с трубочкой и свистит:) И только высокогорный климат, в удалении от цивилизации, без четкого различия во временах года может повлиять на жизнь этих людей.

Не хотелось бы осквернять блаженной памяти «Волшебную гору» сей рецензией, но промолчать я тоже не могу.

Ужасно трудно писать про любимое! А она положительно прекрасна, эта «Гора», и чем больше я о ней думаю, тем больше она мне нравится. А еще вдруг оказалось, что я, сама того не ведая, выполнила «весьма самонадеянное» требование автора: прочитала этот увесистый кирпичик дважды! Не знаю, правда, за что хвалить ее, – сюжет в высшей степени вялый и какой-то даже невразумительный, от некоторых рассуждений автора попросту клонило в сон, а под конец роман вообще искусственно раздут всеми этими с ненужной ясностью описанными отношениями того-то к тому-то… Но, что поделать, все-таки я хвалю, хвалю – за просто так, за то, что она существует в природе, эта милейшая книжка, и, как по мне, ее страницы полны, пусть и невыразимой, но прелестью.

Еще такая штука – читая роман в первый раз, я, может быть, и не все поняла, но зато смотрела на все это, можно сказать, беспристрастно и объективно. Сейчас же (выкрутасы автора со временем? ахах, я в этом шарю) выходит – пристрастно и субъективно. Что касается прочих рецензий, то я, совсем как господин Сеттембрини, «с недовольством отмечаю, что здесь смеют раздваивать мир», – либо с придыханием и экстатическим заламыванием рук всячески превозносят эту книгу, либо поливают ее гавном (прастити). Итак, без преступных и гибельных разделений (всё или ничего) – поехали!

Ганс Касторп – мое тотемное животное. Он и миленький, и хитренький, иногда даже противненький, иногда глупенький, непрошибаемый, как стенка, изворотливый, как змея. Неоперившийся птенец, какое-то там дитя жизни – над ним вьются две мамаши (и какие!) и приносят ему в клювике, все равно что червячков и мушек, разные идеи, а он, подлец, хитрец, слушает да приятно делает опыты. Киргизско-монгольско-польский (??) Пшибыслав Хиппе, изощренно представший в образе крадущейся и хлопающей дверями светловолосой и такой же узкоглазо-скуластой кошечки из Дагестана (??) Клавдии Шоша (слабость автора ко всякой азиатчине известна, но серые глаза с монгольским разрезом – это реально, кто знает?), не очень-то интересуется нашим Иваном Касторкиным, упорно не желающим называть указанных выше лиц на «вы» и периодически любующимся, в перерывах межу лежаниями, гуляниями, столованиями и препираниями, на «внутренний портрет» (рентгеновский снимок легких) этой очень человеееческой мадам с руками с обкусанными заусенцами. Сеттембрини – это резонер, внук-каменщик деда-угольщика, бесстрашно борющийся за гуманизм и дело мира (как сатира, и да, Сеттембрини ироничен не в пример остальным), судя по заголовкам автора – сатана, искуситель (в известном – и противоположном смысле), действительно метящий на роль Мефистофеля хотя бы на время карнавала, вместе с недомерком Нафтой испытывающий холодную «неприязнь воспитателя к женщине, как к элементу, который мешает и отвлекает воспитанника», потому что Ганс Касторп, на самом деле, его – Сеттембрини – прекрасная Минка. Недомерок? Нафта? Это иезуит, коммунист и террорист (второе и третье – спорно). Мингер Пеперкорн – этот парень был из тех, кто просто любит жизнь... Иоахим Цимсен – его мне жаль, естественно, как человека, а не как олицетворенный прусский милитаризм. Читая во второй(!) раз, я все же очень-очень-очень надеялась, что случится чудо, и он не вернется в обратно в санаторий и не... Нда. Кто там еще – птицелов гофрат Беренс со своими ручищами? психоаналитик-в дальнейшем спиритуалист Кроковский в босоножках? противнейшая фрау Штер? Маруся с апельсинным платочком? Общество, ничуть не облагороженное болезнью, карикатурно и ничтожно, и автор, как, видимо, и Ганс Касторп, к этому «высокому собранию» относится довольно-таки свысока и позволяет читателю поступать так же.

Вернемся к гг. Оригинально (по-идиотски) объяснившись в любви насмешливой мадам, порассчитав звезды, попрепарировав цветочки, спровадив дядюшку и покатавшись на лыжах в буран, настолько преисполнившийся в своем сознании, в конце концов, Ганс Касторп говорит: вы фсе тупыи, и удаляется в «башню из слоновой кости» – на балкон для лежания – с ключиком от патефона (или что там – граммофон?) в кармане. Сеттембрини, встав в красивую позу, маленькой желтой ручкой (плавным движением) может сколько угодно включать и выключать свет в комнате – мышиная возня (то есть интеллигентская возня с самим собой) в интернациональном санатории «Берггоф» все-таки милее нерадивому ученику Гансу Касторпу, чем мышиная же возня в фирме «Тундер и Вильмс» (судостроительные верфи, машиностроительный завод, котельные мастерские, скука смертная). Да, конечно, человек разумный, венец творения, должен быть деятелен, должен помогать ближнему/обществу/государству, следовать идеям и все такое прочее, но если так подумать – Ганс Касторп, почуяв вкус настоящей (в каком-то смысле) свободы, классно чилил на горе семь лет, а потом началась война, и его мирок, и до того не очень-то прочный, а в один прекрасный момент совсем уже затрещавший по швам, окончательно развалился, – прискорбный факт (и литературная неизбежность), но проработай он семь лет в «Тундере и Вильмсе» – случилось бы ровным счетом то же самое (наш ingegnere не настолько крутой инженер, чтобы быстренько подняться по карьерной лестнице и получить бронь), и, может быть, действительно, лучше совместить приятное с неприятным, чем полезное (кому?) с неприятным, а любовь или смерть – черт с ними, если вместе они – безвкусица и пошлость, а во имя любви можно наплевать и на смерть, и вот здесь начинается пристрастное и субъективное, и я умолкаю.

Милые люди, сетующие на сложность романа, знайте – «Волшебная гора» – это легкий наружный осмотр с простукиванием, из которого вы, конечно, вынесете неприятную мыслишку о влажном очажке, но все-таки не операция без наркоза, вроде «Доктора Фаустуса», во время которой вы рискуете испытать (и обязательно испытаете!) плевральный шок с тремя обмороками – эстетическим, историческим и метафизическим, да еще и запахнет, как в преисподней. Споры Нафты и Сеттембрини – просто шуточки, ненастоящая и смешная драчка двух котят (хотя один и выцарапает глазки – себе), и здесь автор еще пока не имеет столько наглости, чтобы вставлять в текст огромные необработанные куски университетских лекций (но в некоторых местах он все-таки не устоял перед искушением), и хоть и высказывает посредством своих персонажей некие мысли, но делает это довольно искусно и интересно, и даже забавно (поразительное, согласитесь, умение – так спорить с самим собой). Не понимаете? Да и они-то, и они-то, магистр ложи и princeps scholasticorum, – оба безбожно путаются, глупо пересекаются, на полном серьезе вдруг заимствуют мнения друг у друга, единственно желая возразить, и «спорят с таким ожесточением», только потому что «совершенно не угнетены сознанием сей великой путаницы», как Ганс Касторп (и, вероятно, читатель). Расслабьтесь и получайте – хочется сказать «удовольствие». Это просто жонглирование темами, цирковое представление, не лекция и не трактат.

Частые, то и дело попадающиеся в тексте романа и, видимо, как-то заполняющие «время действия», растягивающие время действия и, в некотором роде, этим подтверждающие самих себя, заметки автора о времени многословны и почти оригинальны, но роман становится «романом о времени» только посредством существования этих заметок. Или так – если бы автор собственноручно (прямо там, в тексте) не обозначил, что это роман о времени, мне бы самой, например, ни за что бы не пришла в голову такая мысль. Конечно, существование некой статьи (это «Введение к "Волшебной горе". Доклад для студентов принстонского университета») довольно сильно утверждает точку зрения автора и существенно сужает круг сторонних предположений, но, как мне кажется, читатель (слушатель, зритель) должен иметь какую-то возможность свободы интерпретаций (хоть и нечего спорить с Манном и «Докладом»), поэтому, не оглядываясь на педантичного деспота-автора, продолжим, может быть, неумно, но предполагать. Автор взялся «рассказать само время», а на деле же рассказывает нечто иное – все, что угодно, саму жизнь, если хотите. Время здесь – фон и условие. Не может быть всеобщее, высшее время как-то исключительно присуще лишь высокогорной местности и, в частности, санаторию «Берггоф», чтобы так уж трястись над ним – именно тамошним. Впрочем, о таком времени (вялотекущем) рассуждать гораздо удобнее (так же медленно и обстоятельно), но это ли время – истинное время? Впрочем, первый день пребывания Ганса в санатории, растянутый на первые 100 страниц, а несколько последних лет – сжатые до последних 50 (всего 450) – это интересно.

Пожалуйста, не пускайте Манна описывать музыку, хоть он и говорит, что он – композитор в теле писателя. От многочисленного собрания пластинок Ганса Касторпа повеяло музыкальной мертвечиной «Доктора Фаустуса». Благо еще, что все это существует, и если хочется, то можно послушать, потому что в «Фаустусе» автор описывает никогда не существовавшее и думает, что может этим что-нибудь передать и донести до читателя. Какое самомнение! Еще автор выдает вот такие пассажи на тему:

или

Ничего особенного, просто маленькое хвастовство знанием музыкальных терминов, но как же я плевалась от подобного в «Докторе» (жрала кактус), поэтому и тут, извините, пропустить не могу. А теперь – загадка:

Что же решил послушать Ганс Касторп? «Аиду» Верди. Или вот:

Это? Не знаете? «Послеполуденный отдых фавна» Дебюсси. Вымученный прием.

Но что я слышу? Вот слова настоящего гуманиста!

Ладно, это была приятная книга, хотя советовать ее кому-либо я бы не стала – она реально может не понравиться. Когда мне было 19 лет, и я впервые наткнулась на нее (в то время потолще и посложнее – дайте две), по экспозиции я почему-то решила, что это ужастик, причем большие надежды возлагала на доктора Кроковского. Знаете, есть такой дурацкий фильм – «Лекарство от здоровья»? Я думала, это будет что-то подобное. «Уезжай, уезжай отсюда быстрее!» – мысленно кричала я незадачливому Касторпу. Когда я поняла, что здесь нет злобных маньяков-врачей и никого не мучают в подвалах, я бросила (и, между прочим, хотела писать разгромную рецензию)))0)) Но потом все-таки, через месяц или около того, я к ней вернулась. И не пожалела – видите, перечитываю. Конец «Горы» более чем печальный – Сеттембрини, совсем больной и по сути оставшийся там один из всего былого общества, провожая своего «воспитанника» вниз, на равнину, на фронт, пускает скупую слезу и машет рукой вслед уходящему поезду. Что ж, прощай, Ганс Касторп! Что-то с ними будет?..

Кстати, о фильмах. Фильм Гайссендерфера 1982 года по-своему хорош, хоть и с дурацким закадровым переводом, и если теперь я люблю его чуть меньше, чем книгу, то в свое время он мне очень даже зашел. Там, конечно, все немного вверх дном, и это немного не та «Волшебная гора», но что поделаешь – кинематограф диктует свои условия, и режиссер гораздо более ограничен во времени, и в средствах изображения, и в количестве действующих лиц, чем счастливчик писатель, оглядывающийся только лишь на широту своего воображения и навыки построения текста.

А знаете, а знаете, почему Сеттембрини так обрадовался в сцене на карнавале?

– Кто? – удивился Ганс Касторп.

Литератор чему-то обрадовался. Он пояснил:

– Первая жена Адама. Берегись...

Читаем «Фауста»:

Фауст

Кто там?

Мефистофель

Лилит.

Фауст

На мой вопрос,

Пожалуйста, ответь мне прямо.

Кто?

Мефистофель

Первая жена Адама.

Весь туалет ее из кос.

Остерегись...

Господин Лодовико взялся цитировать Гете, а Hans Kastorp – невольно и неосознанно – оказал ему небольшую услугу и доставил немалое удовольствие, своим «кто?» продолжив карнавальную «игру». И вот они – новые Фауст и Мефистофель на шабаше берггофских ведьм. Ничего особенного, просто маленькое хвастовство знанием глупых цитат.

И еще – не бойтесь спойлеров, «Волшебная гора» на то и волшебная, что пресловутый (и  естественный) читательский вопрос: что же дальше? – здесь совершенно не имеет смысла.

Чем больше читала, тем сильнее было ощущение чего-то знакомого. За рассуждениями и времяпрепровождением братьев я вижу призрак наших классических произведений "Печорин", Бахчисарайски фонтан" и т.д. В том плане, что происходит чересчур сильное погружение, ну, и это сложно объяснить. Но конкретно у меня сложилось такое ощущение. Может потому то в это время сильно было подражание европейцам, серьезно повлиявшим на писателей.
Читать сложно. Хотя в тоже время лишком все гладенько и "причесанно", а еще повторяются одни и те же мысли. Это напрягает.
Солдафон и представитель своеобразной золотой молодежи, круг и интересов и чаяний их настолько разнообразен, что совершенно непонятно, что скрепляет этот союз кроме родства.
Праздность и лень, которая для одного является благом и добродетелью, совершенно чужда другому брату, и наоборот.
В целом, напоминает "Жизнь взаймы" Ремарка. Скучное описание скучной жизни в пансионе для больных и умирающих с их пустыми заботами и проблемами.
Полезности и восторга не получила и не испытала, хотя про ту книгу давно слышала и читала отзывы, примеривалась, примеривалась и не вымерилась. Очень жаль(

«Волшебная гора» Томаса Манна – глубочайший роман, на который вам придется выделить не одну неделю, своего свободного времени. Кстати время, одна из центральных философских тем романа, Манн, всячески пытается понять сущность времени, понять, как течет время, как оно устроено, в конце концов пытаться ответить на вопросы что есть время. Всем этим авторским рассуждениям отведено где-то треть книги, порой чтобы понять, что автор имеет в ввиду приходится возвращаться на одну, а то две и три страницы назад. Очень хорошо если вы имеете знакомство с кое-какими философскими системами, или хотя бы вскользь знакомы с историей философии, что поможет вам понять умозаключения Манна.
Как я сказал треть книги авторские рассуждения, и еще треть, это размышления и восприятие мира главного героя Ганса Касторпа, который как мы знаем приезжает навестить двоюродного брата в санаторий для больных туберкулёзом, и остается в санатории на семь лет.
На мой взгляд семь лет – потерянной жизни. Но сам Касторп так не считает, по его мнению, именно жизнь в санатории показала ему истинный смысл жизни, научила ценить время, чувствовать и любить. В санатории Ганс заводит несколько интересных знакомств, с людьми, которые представляют совершенно разные стороны восприятия и сознания мира, а именно: либерализм, консерватизм, гедонизм. Со своими новоиспечёнными друзьями Ганс Касторп, проводит достаточно много времени, они вместе ходят на прогулки, посещают друг друга в палате, при этом разговаривают о жизни поднимаю, вопросы метафизики и религии, истории и культуры.
Для меня эти темы важны и очень интересны, но опять-таки язык Томаса Манна. Настолько сложный, что рассмотреть смысл среди диалогов и рассуждений очень проблематично. Ну и что касается сюжета романа, то никакого влияния диалоги на сюжет не имеют, по сути это просто дружеские беседы, которые в итоге никуда не ведут.
Сюжет в принципе очень медленно развивается, по пятьдесят страниц ничего не происходит, можно пропускать целые главы, без особых потерь для чтения.
Единственное что восхищает в романе, это умение Томаса Манна, прекрасно описывать не только природу, но и эмоции и чувства. Автор, страниц 20 описывает процесс измерение температуры, в то время как большинство современных людей не могут толком объяснить доктору что их беспокоит.
Но должен отметить что даже как пейзажист Томас Манн блекнет на фоне русских авторов, например, таких как Иван Бунин.
Если хотите замедлить время то «Волшебная гора», именно для вас.