The Magic Mountain

Как вам такое предисловие к роману? Я планировала управиться с книгой залпом, за неделю. Очень опрометчиво, конечно, и это у меня не получилось. Во-первых, потому что чтение не из легких, особенно после первой четверти. Во-вторых, потому что порой требуется после прочтения пары предложений такого романа осмыслить их, даже поразмышлять о своем видении на поднятый вопрос. Или даже погуглить. К тому же есть предложения, занимающие 7-10 строк, и, находясь на их середине, признаюсь, часто забывала о содержании начала. Мне вообще показалось, что если бы у меня было больше познаний в философии, античности, истории и политике, я получила бы больше удовольствия от чтения, так как немалую часть романа занимают рассуждения на эти темы. Но пусть вас это не страшит. В целом, если у вас будет немного терпения и любопытства, все пойдет хорошо.
Сюжет романа строится вокруг обитателей туберкулезного санатория. Они болеют, выздоравливают или умирают. И жизнь в санатории совсем другая, чем в остальном мире. Он находится будто в другом пространстве - на высоте горных вершин при отсутствии общепринятого понятия климата. Погода непредсказуемо меняется от снегов до тридцатиградусной жары. Местами сюжет поворачивает в неожиданном направлении и это очень интересно. Если не читать краткое описание сюжета в начале книги будет совсем неожиданно. Но в целом сюжет здесь мне показался не сильно важным. Он просто помогает, подкидывая события с помощью которых можно изучать жизнь в санатории. Некоторые читатели также смогут провести параллель между судьбой Европы или Германии 20-го века и некоторых героев романа. Но это сделано достаточно тонко и неочевидно.
О чем же тогда роман? Конечно, в таком объемном труде раскрывается далеко не одна тема: целые главы посвящены рассуждениям героев о философских идеалах, политике, религии, вере. Но главной темой я бы назвала время. Ведь первое, что приходит в голову, когда говорят о многомесячной жизни в лечебницах - как же у их пациентов наверное медленно течет время! Томас Манн же словно убеждает нас в обратном. Месяц для жителей туберкулезного санатория практически ничего не значит, это самая мелкая единица времени. В некоторых местах автор даже напрямую говорит читателю: сколько времени произошло между тем и этим событием, я вам не скажу! Звучит как шутка над читателем, необычно.
Мне также показалось интересным сравнение жизни в санатории с долгим плаванием на океанском теплоходе. В обоих ситуациях человек находится в ожидании, вот только когда можно будет покинуть данную ситуацию на теплоходе примерно известно, а при лечении - совсем нет. Именно это дает такой эффект странного, непонятного течения времени. Вам сказали, что через месяц вас можно будет выписать если не станет хуже ваше состояние. Через три недели вы возвращаетесь к врачу и тут он говорит, что оставшейся недели совсем не хватит. И вообще ваше состояние настолько ухудшилось без особых причин, что стало совсем неизвестно когда произойдет окончательное выздоровление. Вот такое им досталось время, как же его теперь измерить? А может и не нужно этого делать?

Томас Манн «Волшебная гора».
И хотя жарко и огород, все-равно хотелось читать эту книгу сидя в кресле у камина, завернувшись в теплый плед, как читал герой книги, а не слушать, как это делала я, стараясь все успеть.
Все, закончился Х1Х век с его свечами и лампами, с его колясками, запряженными лошадьми, с его неспешными прогулками и философскими беседами между «физиками и лириками» гуманистами и социалистами. Уже во всем блеске электрических разрядов вступил ХХ век. Действие происходит как бы в стороне от политических веяний в прекрасном Швейцарском курортном месте, в санатории, в окрестностях Давоса, с видом на заснеженные Альпы. Время там течет незаметно, жизнь комфортная, даже где-то приятная, если бы это не был туберкулезный санаторий, а туберкулез в те времена - болезнь смертельная. Но даже в таком месте жизнь, не то чтобы бурлит, но не отказывается от своих прав: тут и дружба, и любовь, и сеансы психоанализа, ставшие в то время популярными, и модные спиритические сеансы… да много чего. Вот не на жизнь, а на смерть сражаются иезуит и масон, дружащие и враждующие одновременно. С одной стороны жизнь здесь однообразна, с другой – бушуют нешуточные страсти. Все живут не просто под угрозой смерти от болезни, мы-то знаем, что надвигается еще и мировая война. Автор последовательно знакомит читателя с достижениями науки, техники и медицины – ГГ очень любознательный молодой человек, несколько пассивный в жизни, но интеллектуально очень активный.
Врачи показаны, как шаманы, но антибиотики пока не были даже открыты, зато рентгеновский аппарат описан просто как адская машина, только не с запахом серы, а с запахом озона.
Не поняла, правда, почему порох изобрели немцы, но это вложено в уста одного из персонажей, так что простим ему.
Книга очень понравилась, несмотря на некоторые длинноты. Прекрасный язык, хороший перевод, приятный герой. Почему-то, пока читала все время вспоминала роман Ромена Роллана «Очарованная душа», хотя там все другое. Возможно, вот эта ностальгия об уходящей спокойной мирной жизни, это предчувствие катастрофы, о невозвратности времени. Роман заканчивается 1914 годом, но заканчивается надеждой.

Как было написано в моей книге в предисловии, сам Томас Манн однажды приехал на три недели в горный туберкулёзный санаторий, чтобы навестить больную жену. В санатории наблюдался сложившийся коллектив больных и сложившийся распорядок дня, недели, месяца и года. Лечащие врачи санатория немедленно обнаружили у автора "маленький влажный очажок" и предложили остаться в санатории на полгода для поправки здоровья. Манн списался со своим лечащим врачом "на равнине", и тот сообщил ему, что горные санаторские врачи у всех находят "маленький влажный очажок", так что пусть смело возвращается назад.

Главному герою "Волшебной горы" повезло меньше: у него не было такого здравомыслящего врача, да и "на равнине" его ничего, в сущности, не держало, так что он завис на волшебной горе по полной программе, стал профессиональным больным, полностью потерял связь с внешним миром и прекратил даже следить за календарём. Сначала это всё выглядит так, будто Ганс Касторп в детстве рано столкнулся со смертью, поэтому пытается завершить процесс, живя среди больных и умирающих туберкулёзников, но потом начинает казаться, что он просто малодушный.
Первые две трети книги очень неплохи, но последняя треть оставляет впечатление, что автору волшебная гора и её герои уже надоели, тем не менее, зачем-то им посвящено ещё 400 страниц (начиная с возвращения мадам Шоша я уже начала местами пролистывать, и от этого книга только выиграла).

Много отвлечённых рассуждений, причем в связи с непониманием читателем социального контекста, всё это мало релевантно сегодняшнему дню и выглядит дико. Например, откуда взялась романтизация болезни и туберкулёза в частности? Откуда пошла мода на "чахоточных барышень"? Пребывание в туберкулёзном санатории было возможно только для богатых людей, поэтому ассоциативно создавалось такое впечатление, будто болезнь - удел высшего круга. При этом поскольку богатый = образованный, то у Ганса Касторпа когнитивный диссонанс, когда он видит фрау Штёр: она, с одной стороны, туберкулёзница, а с другой стороны, необразованная. Подобным вопросам в романе уделяется очень много внимания, а смысла в них никакого на сегодняшний день нет.

Роман заявлен как философский, но по мне это всё то, что на английском называется half-baked philosophy. Сеттембрини и Нафта так вылитые диванные политологи, вникать в их споры - это, конечно, не совсем шоу Солольёва смотреть, но том же направлении. Если философию убрать, то в романе, на мой взгляд, всё хорошо: сюжет, язык, символический смысл.
Чтение (часть я прослушала в аудио) заняло у меня (ааааа!) чуть меньше полугода (с перерывами, конечно).

Говорят, что Толстой труден в восприятии и понимании – ха! Знакомьтесь – Томас Манн и его Волшебная гора. Я не могу назвать себя интеллектуалом, интеллигентом, просвещенным в философские течения. Я не настолько начитан как хотелось бы. Скажем просто, я человек привыкший воспринимать книги по сюжету, по персонажам, по миру, описанному в книге, по эмоциям, которые она дарит. Здесь же вышло все совершенно наоборот, сюжет передает аннотация в две строки: «История молодого инженера оказавшегося, волею судеб, в дорогом туберкулезном санатории в Швейцарских Альпах, наблюдающего как пациенты приходят, уходят и умирают». Сюжет меня не поразил, меня утомила его вялотекучесть, утомили философские споры господина Сеттембрини с Нафта и главным героем. На счет персонажей я не буду настолько категоричен, они великолепны с точки зрения описания, их образы врезаются в память, но они не стали мне близки, такое случается и в этом нет ни чего плохого, просто в них я не нашел то что искал. Мир же книги замыкается на санатории отгородившимся от внешнего мира своими стенами и непредсказуемой высокогорной погодой, где летом может пойти снег, а осенью выглянет жаркое солнце. С эмоциями были самые большие проблемы, пару моментов пытались нащупать струны души, но прошли в скользь…
А теперь самое интересное! Все что я написал выше, все это мелочи. Я оказался слишком поверхностен для этой книги. У меня не получилось уловить все противоречия в диалогах спорщиков, я с трудом узнавал образы, вплетенные в строки. Мелькали мысли, что санаторий – это чистилище по Данте, где отбывают век заблудшие души на пути в рай, или параллели с Европой перед первой мировой войной, где в споре отражено метание общества между философскими и политическими идеями, терзающими его в начале двадцатого века. Где персонажи не просто люди, а отражение государств, народов, которые они представляют на политической карте Европы. И нельзя не упомянуть о времени, чье течение то замедляет, то ускоряет ход пронизывая историю Ганса Касторпа с первой до последней строки этого произведения.
Книга ценна тем, что она дает возможность обдумать, пофантазировать, поискать сакральный смысл и в конечном итоге сделать какие-либо выводы…

Читая эту книгу, я все время напоминала себе: это не Ремарк, это не Ремарк. Нельзя сказать, чтобы манеры писателей были чем-то похожи. Но, видимо, тема туберкулезного санатория у меня в голове тесно связалась именно с Ремарком. С другой стороны, Ремарк сосредоточил бы повествование на неожиданной влюбленности с трагичным концом, а Томас Манн верен себе, и, хотя любовная линия у него тоже присутствует, но она явно вторична. С самого начала он предупреждает читателей, что нет смысла спешить от начала к концу, вообще нет необходимости торопиться, надо наслаждаться настоящим моментом. Наиболее важной составляющей жизни он считает как раз размышления, чувства, эмоции, а не действия. Яркое (трагическое) действие, порой, кратковременно и описывается быстро, а вот лавина эмоций, которая ему предшествовала, заслуживает более детального и глубокого обзора. Но также заслуживает внимания и более спокойная часть жизни, без травмирующих событий. Поэтому мы проследим путь нашего героя с самого детства. И автор не ограничится оповещением о его круглом сиротстве и жизни в доме деда, но подробно опишет самого деда, остановится на таких странных его привычках, что можно только удивляться, зачем отводить этому столько времени. Но это именно те особенности, которые глубоко запали в душу ребенка и, как не странно, оказали влияние и на ее формирование.
Герои нашей книги находятся в туберкулезном санатории высоко в горах, они оторваны от равнинных людей, от их мелких забот и проблем. Они стремятся им подражать, погружаясь в светские беседы, дружбу, любовь, сплетни и прочее, но на всем этом лежит печать рядом ходящей смерти. Многие стараются ее не видеть, закрывать глаза, не обсуждать ушедших, это считается моветоном в клинике. Но есть и люди, несогласные с таким подходом, несогласные с постепенным умиранием в разнеженной атмосфере полубольницы. У них много свободного времени, а их болезнь заставляет задуматься о смерти, а вместе с ней и о ее антониме, жизни. Задуматься о роли человека в ней, о целях его существования. Близость смерти для них не повод забыть о мире и погрузиться в себя, но, напротив, забыв о себе, получив полное право махнуть рукой на свое неизлечимое тело, размышлять о мире.
Наш главный герой, который нечаянно вынужден задержаться в санатории куда дольше, чем изначально планировал, эта ситуация совсем не огорчает, он не видит в ней драматизма. напротив, почти рад ей. Объяснение этому можно искать в его прошлом - сирота без семьи и близких друзей, он нашел там общество, сплоченное одной проблемой, общество, которое не так-то просто покинуть, просто следуя своему желанию. С другой стороны, с самого детства он был мечтателен и не слишком склонен к активному действию, идеальный герой для Манна. Так что покой больницы, где не требуют никакой работы, а настаивают на продолжительном отдыхе, приходится тому как нельзя кстати. Впрочем, инертным его назвать нельзя, он пытается в мягкой форме менять некоторые порядки и приносить пользу окружающим.

...Ах, быть может, Петербурга
На земле не существует?
Может быть, есть только лыжи,
Лес, запудренные дали,
Десять градусов, беспечность
И сосульки на усах?
Может быть, там, за чертою
Дымно-праздничных деревьев,
Нет гогочущих кретинов,
Громких слов и наглых жестов,
Изменяющих красавиц,
Плоско-стертых серых Лишних,
Патриотов и шпионов,
Терпеливо робких стонов,
Бледных дней и мелочей?..

(«На лыжах»
Саша Черный)

«333 рублей – книга «Волшебная гора» Томас Манн. АСТ, серия «Зарубежная классика».
300 рублей – входной билет в галерею искусства стран Европы и Америки XIX–XX веков (музей изобразительных искусств им. Пушкина).
55 рублей – проезд в московском метро».

Всё, кажется, ничего не забыл. Итого, 688 рублей на путешествие в Альпы.

Да ну?...

Я сложил лист с этими расчетами, решив, что кому-то они да пригодятся, перевел дух. И разрешил себе наконец-то оглядеться. От панорамы, открывшейся с вершины горы, у меня перехватило дыхание, и я подумал: «хотел бы я увидеть хотя бы одного человека, у которого не замерло бы сердце и не оборвалось бы внутри от этих видов и просторов... просторов для размышлений, для первозданного одиночества и обилия вопросов без ответов». Я вздрогнул от мысли, что такое равнодушное существо вообще живет, не подозревая о безграничных возможностях человеческого сознания, не зная о бессмертной связи (в единении ли, в распри ли) разума и природы. Поэтому я принялся судорожно записывать те заурядные шаги, которые советовал бы сделать, чтобы оказаться на вершине горы.

«Спутником твоим будет, естественно, «Волшебная гора» Манна. Давай договоримся, что ты возьмешь её с собой и прочтешь за дни путешествия.
Снаряжение, которое тебе понадобится: теплые зимние вещи, лыжи, палки к ним.
Точка старта твоего путешествия, как ты уже мог догадаться, – галерея искусства стран Европы и Америки XIX–XX веков. Я добирался туда на метро. Пустили ли меня в музей с лыжами? Да, после того, как я сказал, что опаздываю в Альпы, меня не только пустили, но и проводили к нужной картине. Подходи к картине, никого не слушай, даже свои убеждения в собственном помешательстве, и лезь в картину.
Вот в эту.

Каспар Давид Фридрих. «Горный пейзаж (Вид на Малую Штурмхаубе из Вармбрунна)»

Я перечитал: «…те самые окна, из которых выпрыгиваешь, перебегаешь поле, луг, небольшую деревню, добираешься до подножья гор...». И осознал, что я никогда уже не вернусь «вниз», не вылезу из картины. Поэтому я сложил из листа с расчетами и заметкой о путешествии самолетик и запустил его с горы.

Можно долго говорить о заложенных автором многомерных, многоплановых и многогранных философских, исторических уровнях романа.
Я же хочу остановиться лишь (лишь?) на внешней сюжетной составляющей – истории Ганса Касторпа. Ведь нюансов и здесь хоть отбавляй.

Итак:

• Лечебница - волшебная гора, в которой нет счета времени, нет проблем и забот, кроме сугубо личных, связанных с собственным здоровьем (при этом больные особо и не отказывают себе в радостях жизни).
• Санаторий - особый мирок со своими обычаями и нравами, самонадеянность которого является поистине подавляющей, со своим духом, распорядком, где все вытекает одно из другого со столь ненавязчивой и убедительной последовательностью.
• «Берггоф» - убежище для желающих обрести гарантированную безжизненную, но легкую, приятную и уж конечно беззаботную жизнь, вплоть до отмены реальности времени.
• Это прекрасное место для надежных и окончательных пациентов, не представляющих себе, где еще можно жить, кому чужда сама мысль о возможном возвращении на родину.
• Это приют, где болезнь дает свободу.
• Это пристанище, в котором можно укрыться как непроницаемой броней душевной неуязвимости от всего с помощью непреклонного и непритворного безразличия.

  Вернемся к главному герою - Гансу Касторпу. Он именно тот человек, для которого все изложенное оказалось нужным и необходимым, - не будем забывать его жизнь до санатория.

З.Ы. Соглашусь: Томас Манн - зануда, да, но в хорошем смысле.

Читая подобные произведения понимаешь, как узок круг этих революционеров какая пропасть знаний накоплена человечеством и какую малую толику тебе удалось даже не познать, а просто различить, коснуться, пробежать глазами.

"Волшебная гора" - произведение монументальное, затрагивающее многие аспекты жизни, истории, философии, политики, литературы, музыки, даже медицины и биологии. И слушать подобные книги все же тяжело, слишком много проходит мимо, на миг отвлекся и уже мысль потеряна. Манн требует постоянно напряжения ума, внимательности, концентрации. И знания. Потому что на всем протяжении книги, в каждой беседе встречаешь большое число ссылок на те или иные сторонние источники, события. Мало того, Манн устами своих героев высказывает свое собственное мнение, совершенно четко и часто довольно резко выраженное. Для того, чтобы осмыслить это мнение, концепцию, требуется если не собственный духовный поиск (хотя и он не повредил бы), то хотя бы опыт осмысления исторической и философской литературы, ее внимательное изучение.

Я к этой книге несомненно вернусь. Позже. С более спокойным мироощущением, с большим (смею надеяться) багажом знаний и в ином состоянии ума. Но жалеть о времени, проведенном с героями "Волшебной горы", не могу. Это было интересное знакомство, хоть и слишком пока поверхностное.

"Волшебная гора" оказалась таким масштабным произведением, что тяжело будет охватить все впечатления в отзыве.
Молодой человек по имени Ганс Касторп приезжает в санаторий для туберкулезных больных в Альпах, чтобы навестить двоюродного брата. Но в результате герой остается там на семь лет в качестве пациента. За это время с Гансом происходит много интересного, причем в основном это касается не событий, коими роман не богат, а его внутреннего мира. Герой размышляет о жизни и смерти, о времени, о природе, биологии и эволюции - всего не перечислишь. Эти размышления было интересно читать, многое надолго запомнится.
Ганс сталкивается с различными людьми, каждый из которых примечателен своей философией и открывает герою новые грани знания: либерал Сеттембрини, иезуит Нафта, материалист Беренс, "дитя хаоса" Пепперкорн.
Вообще о жителях санатория хочется сказать отдельно. Мне показалось, что общество пациентов представляет собой наш социальный мир в миниатюре. Жители санатория, несмотря на болезнь, подвержены тем же страстям, что и люди на равнине: романы, карточные игры и сплетни. В преддверии Первой мировой войны там также разгораются конфликты, возникает напряженность. Но тем не менее начало войны застает пациентов врасплох, их вынуждают покинуть уютный мир санатория. Ганс также оказывается скинутым с "волшебной горы", он становится солдатом. Оказывается, что все его накопленные знания никому не нужны. Как это было и в "Будденброках", духовный мир проигрывает жизненным обстоятельствам.
В целом книга мне понравилась. Читалась она не быстро, но впечатление произвела довольно сильное. Думаю, что буду перечитывать.

Берггоф», та самая Волшебная Гора, место, меняющее людей. Юноша Ганс Касторп, инженер и сирота, из-за небольшого малокровия отправляется погостить здесь три недели, а заодно и навестить двоюродного брата, Иоахима Цимсена, лейтенанта. Поначалу новоприбывшему кажутся комичными здешние устои: прогулки по строго по времени, обязательные лежания на свежем воздухе и искусство укутывания в одеяло. Но довольно быстро это входит в обычаи самого Ганса, кроме того, это идеальное место для глубоких размышлений. В этом забытом богом местечке даже время течет по-другому, стягивая дни, месяцы и годы в горсточку привычных ритуалов. Отчужденный от внешнего мира, он развивает рассуждения более абстрактные, глобальные, чему способствует его главный оппонент – итальянец Сеттембрини, наследственный литератор, страстный полемист и наставник.
Касторп имеет неукротимый нрав и незатыкаемый рот, может поддержать беседу с кем угодно, о чем угодно, не соглашаясь ни с чьими суждениями открыто, но при этом успевая заворожить собеседника нескончаемым потоком мыслей, кстати, довольно связных и небеспочвенных.
Среди разномастных обитателей санатория есть и одна загадочная персона, постоянно демонстративно хлопающая дверью – мадам Клавдия Шоша, чье татарское лицо навеки отпечаталось в сердце нашего юноши, который безмолвно хранит эту привязанность при себе. Она напоминает ему одноклассника, к коему тот питал по-детски искреннюю приязнь, близкую к влюбленности. Ганс как-то одолжил у него карандаш, что стало для него своеобразным символом воссоединения сердец, знамением взаимности.
В санатории имеется негласное правило: умалчивать о смерти, ведь многие и так близки к её вратам. Касторп пытается противостоять такому суждению, считая, что умирающие (moribundus) заслуживают высшего почтения, что стало его своеобразной миссией. Не столько из сочувствия, сколько из принципа.
В «Берггофе», как ни странно, часто случается, что несколько простывшие люди с «равнины» молниеносно и бесповоротно катятся по наклонной к неизлечимости, как будто само место затягивает их в круговорот страданий своей «больной» атмосферой. Хотя гофрат Беренс говорил, что сам горный воздух не только благотворно влияет на здоровье, но и проявляет глубинные очажки болезни наружу. Выходит, многие бы и не узнали о своих недугах, если бы не побывали здесь.
И если кто-то приезжает сюда вынужденно, чтобы излечиться окончательно и, наконец, вернуться к обычной жизни здорового человека, то для кого-то санаторий становится убежищем от внешних повседневных грез, предоставляя уютную крышу над головой, плотные завтраки и уверенность в завтрашнем дне. Здесь имеют место карнавалы, игры в карты, прослушивание музыки, лекции и даже спиритические сеансы, что неизбежно сближает.
Ганс, потеряв двух людей, привязавших его к «Берггофу», становится более молчаливым и задумчивым, и замечает, что закрытое общество санатория претерпевает какой-то кризис, ведь все под копирку предаются глупым занятиям, а доселе казавшиеся невинными существа разводят скандалы. Что-то грядёт, висит над головами Европы, с укоризной толкая в спины. Не то чтобы позитивный конец.
Заметила, что многое у Мураками и Ремарка взято как раз от Манна, вся эта неторопливость, неизбежность, болезненность, покорность. Книжонку можно считать удачной, если уж мне самой захотелось поваляться где-то в горах пару лет, размышляя о бренном.