Amsterdam

О проведении Боя за Звание сообщили за несколько лет. Долго его пиарили, раздавали Букеры и вот он состоялся. В левом углу - покой, умиротворение, здоровый или пусть даже нездоровый пофигизм, в правом-эта книжонка. Последняя сразу пошла в наступление, да так, что ни у кого ни осталось сомнений - смерть женщины, которая была смыслом жизни для многих, не может оставить равнодушным никого. Не сотвори себе кумира, но у нас не поворачивается язык так ее назвать. Мужчины так облепили память о ней, прямо как мухи дерьмо. Любили ли они с ней копро при жизни - о том история умалчивает. Думаю, что да, они настолько продвинуты все. Левый угол с трудом, но отбился. Тут двум ее (на выбор) мужчинам, а их было стопиццот, по закономерному стечению обстоятельств приходит в голову одна и та же мысль о невечности бытия и о том, что предшевствует их кончине. Мы сами долго думаем о смерти, позабыв про ринг, потому что уже уверены в победе книжонки. Мы погрязли в своих страстях, рутине, комплексах, но при этом у нас есть возможность почувствовать себя великим композитором или генеальным редактором со всеми их недостатками - ничтожная цена, заплаченная нами за тоненькую аляповатую книжку. Это была цена за билет. Мы занимаем столь весомое положение, что невольно и по глубокому замыслу автора льстим всем обывателям губернским. Гармония(не путать с миссис Гармони), спокойствие и уверенность в себе, притаившиеся в левом углу ринга, заранее начхали на Звание, за которое идет бой. Поэтому неважно - как он закончится. Вы еще спросите с каким счетом

– Боженька, сделай так, чтобы после моей смерти мои любовники не встречались!.. А в общем-то им и при моей жизни видеться совсем не обязательно.

Нет, не понять мне «высоких чувств» бомонда, где все друг с другом спят, дружат, и активно обсасывают сам процесс спанья или дружбы. Богема – вообще вещь несуразная и не поддающаяся анализу. Мне, вероятно, и в страшном сне такое не приснится – собрание сразу из нескольких «экс» на банкете по случаю моей кремации! И к слову, каждый из пришедших в полной мере осведомлен о статусе остальных. – Вот где ужас-то! Фу! Но сейчас не обо мне.

На похоронах Молли Лейн двое из когорты ее любовников, являясь еще и друзьями, дают друг другу обещание – осуществить акт эвтаназии, когда в нем появится нужда. Мысль достаточно здравая и вполне логичная, если принять во внимание те муки, в которых скончалась сама Молли. Оба приятеля – достаточно известные и успешные в своем кругу личности. Один – редактор популярной газеты, желающий повысить рейтинг издания за счет скандальной статьи. Второй – талантливый композитор, работающий над созданием «Симфонии тысячилетия». Куда в дальнейшем заведут этих товарищей амбиции и поступки – покажет 185-тая страница…

Не скажу, чтобы понравилось. Многие прочитавшие рассуждают о красоте и витиеватости слога – переводчику даже премию дали. Однако мне за всеми этими россказнями чудились некие потуги расцветить повествование. Ненужная вычурность и тяжеловесность: «Для апологии была одолжена и переиначена поношенная фигура из Екклесиаста: время отбирать музыку у комиссаров и время возвращать ей ее изначальную коммуникативность, ибо европейская музыка сложилась в гуманистической традиции, всегда признававшей загадку человеческой природы; время признать, что публичное исполнение есть «секулярное причастие», и время осознать главенство ритма и тона и стихийную природу мелодии». – Вы так в обычной жизни разговариваете?.. Вот и я нет. Хотя уже за одно это предложение готова дать переводчику если не премию, то хотя бы пару банок «Ред Булла», чтобы тот продолжал поддерживать мозги в тонусе. – Проще, по-моему, надо писать. Это ведь не научный трактат, а художественная литература все ж таки.

Что до подоплеки всей истории… Персонажи раскрыты достаточно детально. И хотя я сама музыку не сочиняю и влияние на умы масс не оказываю, как и многим людям мне также присуща некоторая мелочность и амбициозность. Поэтому стоит лишний раз призадуматься – как далеко может зайти человек в попытке потешить собственное тщеславие, удовлетворяя чувство мести? Иэн Макьюэн дает вполне внятный ответ на этот вопрос: многие заходят далеко, некоторые – уже не возвращаются.

Дождь,
Промозглость,
Тоска
Грусть
Безысходность
Темнота
Одиночество в толпе людей
Потуги достичь чего-то
Предательства
Подлость
Месть
На самом деле, книга очень мрачная, грустная, не придающая позитива ни капли. Нежелание помогать друзьям, зацикленность на своих желаниях, отказ спасти женщину от маньяка, копание в чужом грязном белье, работа, которая делает из человека НИЧТО – робота, безликого и бесчувственного.
Как-то грустно становится, особенно, если понимаешь, что автор в общем-то описывает реалии жизни….

Друзья здесь встретились и обнялись
И разошлись – к своим ошибкам.
У. Х. Оден. Перекресток

Буду краткой и скажу, что Амстердама вы здесь не найдёте, не прогуляетесь по узким улочкам, не ощутите атмосферу города.

Возможно, вам удастся запомнить моменты Лондона, или же мужчину в женском платье, или девушку, у которой была чрезмерно занижена социальная ответственность.
Макьюэн определённо не мой писатель, но в отличии от "Искупления", здесь присутствует динамика и неожиданные повороты сюжета.

Два друга, два весьма успешных молодых англичанина, одна девушка и одна клятва. На самом деле речь о 'клетве' поднимается крайне редко. Основу составляет жизнь,взаимоотношение в коллективе, проблемы на работе и то, как друзья реагируют на ту или иную ошибку коллеги.

Они предпочтут похоронить газету – но в чистом синтаксисе.

Книга неплохая, но чего-то ей не хватило.

Неоднозначное впечатление. В моем личном рейтинге произведений Макьюэна "Амстердам" занял почетное второе место после "Черных псов". Он понравился мне гораздо больше, чем дебютный "Цементный сад" и "Искупление", которое считается лучшим романом автора.
После прочтения "Амстердама" у меня появилось подозрение, что аннотации к книгам пишутся людьми, которые эти книги не только не читали, но даже не держали в руках. На деле `пакт об эвтаназии` оборачивается совсем не тем, чего ожидает читатель после слов "с этого момента мы уже не сомневаемся, что произойдет".
Особая атмосфера произведения, прекрасный стиль и язык - то, ради чего стоит читать "Амстердам". Психологические портреты персонажей прописаны не достаточно четко - складывается впечатление этюдности их образов. И все ниточки так или иначе ведут к мертвой женщине Молли, о которой известно только то, что после смерти она была кремирована, а при жизни изменяла мужу, в том числе - с двумя главными героями по очереди. Есть в дружбе мужчин, отвергнутых одной и той же женщиной, что-то трагикомическое..

Нет злей врага. А была ли дружба?
Была ли дружба у лучших друзей, в разное время бывших любовниками одной женщины?
По крайней мере, оба они уверены в том, что была и есть.
Были уверены, когда на холодном февральском ветру стояли у ворот крематория и провожали в последний путь эту женщину, так быстро унесенную странной болезнью, сгоревшую, как свеча на ветру.
Кажется, только вчера она впервые почувствовала онемение в руке, и вот её уже нет как личности, а сейчас нет уже и в живых. Так быстро, так страшно.
Когда они с мнительным ужасом стали находить у себя симптомы, и примерив на себя горькую участь любимой когда-то женщины, поклялись избавить друг друга от такого конца, они ведь считали друг друга друзьями, раз могли вообще говорить о таком?
Считали друзьями, но вели точный подсчёт: "Я – ему, а он – мне?”. А это уже не дружба.
Поэтому всё произошедшее дальше в чём-то логично: бойся бывших друзей, в чём-то странно.
Почему странно? Да ни к чему для сведения счётов было лететь в Амстердам. Если уж просто морды друг другу набить прямо в Лондоне было недостаточно и хотелось всё решить как-то радикально, то...
Словом, семейство Медичи аналогичным образом решало проблемы ещё восемьсот лет назад, не выезжая из Флоренции и не называя это дело эвтаназией.
Причём тут пусть и очень сомнительная штука - эвтаназия и узаконивший её Амстердам? Разве что символ?
А наёмные убийцы – они убийцы и есть, со шприцем или с пистолетом.

Книга «колючая», неприятная, злая.
Её хочется немедленно выбросить из головы, но очень трудно забыть.

Книга небольшая, и, может быть, это отчасти примеряет с содержимым. А рассказал Макьюэн в этот раз историю взаимоотношений двух “друзей” Клайва и Вернона. Умирает Молли, когда-то в свое время она была любовницей то одного, то другого. После ее похорон оба товарища сталкиваются с мыслями о скором конце и о том, что же после них останется. Они не хотя влачить жалкое овощное состояние, поэтому просят друг друга об услуге – помочь умереть, когда ситуация сложится совсем патовая. Но вместо того, чтобы когда-нибудь облегчить друг другу смерть, по-дружески, они решили уже сегодня испортить друг другу жизнь.

В итоге же Макьюэн нарисовал двух совершенно отталкивающих, по-своему мерзких и эгоистичных героев. Каждый обвиняет другого в недостаточной чуткости, принципиальности, но сам при этом далеко не образец. И отчасти Молли должна быть благодарна за свое беспамятство и слабоумие накануне смерти, потому что помнить и видеть такими когда-то дорогих людей очень болезненно. Впрочем, возможно, она никогда на их счет не обольщалась. Вообще все персонажи какие-то неприятные и неположительные. Не дай Бог кому таких друзей.

И опять Макьюэн порадовал. Читаю его и верю ему, и думаю о том, что вот так оно все и бывает, вот так и думают, так и чувствуют. Два друга, их многое связывает. Общее прошлое, воспоминания, даже любовница. И все-таки они разные, и чем дальше, тем больше будут отдаляться друг от друга. А может быть все наоборот, они слишком одинаковые?
О многом Макьюэн поговорит с нами, о многом заставит подумать.
Очень симпатичен мне Макьюэн:) Чего не могу сказать про героев этой книги. Они мне были не симпатичны ( в отличие, например, от Пероуна из Субботы ).
Поэтому и не максимальная оценка.

Как мало знаем мы друг о друге. Большая наша часть скрыта под водой, как у льдины, и обществу видна лишь надводная, холодная и белая личина.

Я приятно удивлена.
Книга увлекла меня настолько, что мне абсолютно не хотелось ее заканчивать - такие разные герои, такие эмоциальные, творческие, предстающие в начале книги вполне безобидными, обычными людьми к концу раскрываются, да не с лучшей стороны. У каждого свой скелет в шкафу, кто-то может пойти по головам, а кто-то эгоистичен и любит только себя. Но в целом, все вместе, они такие жизненные, взаимодополняющие, но, как мне кажется, одинокие. Они - замкнуты в себе, они капризны и взбалмошны, мстительны, но все-таки в конце концов осознают, что дружба - это то, что помогает им держаться на плаву, что надо идти на уступки, каким бы сильным ты не был.

Книга вроде небольшая, но охватывает весь сферы человеческой жизни - это и политика, и музыка, и издательство, и происшествия, это дружба и лейтмотивом семейные отношения, отношения в коллективе, предательства, неудовлетворенность.

И пусть после книги немного грустишь, впечатления она оставила самые положительные!

А как хорошо все начиналось...
Вот просто как будто добротная психологическая проза. Одного этого мне было бы вполне достаточно, но роман пленил также атмосферностью описаний и блестящей саркастичностью диалогов.
Ко всему прочему, эта книга попала ко мне случайно (случайности не случайны, не правда ли?) и очень вовремя. Казалось бы, ну просто знак судьбы. Почти всю книгу именно так и казалось.
Но на последних страницах саркастичность переросла в карикатуру, и я перестала понимать, то ли так изначально и было задумано, а я не просекла, то ли автор решил зачем-то обломать меня в моих ожиданиях.
Я даже не поленилась слазить в Википедию и узнала, что "многие критики не разделили мнения букеровского комитета и резко оценили роман. Publishers Weekly счёл концовку неудачной и назвал роман далеко не самым лучшим в творчестве Макьюэна. Library Journal также охарактеризовал развязку «Амстердама» как неубедительную".

Вот-вот. Именно что развязка показалась мне неубедительной.
Но все же по трезвом размышлении я скорее склоняюсь к мысли, что на самом деле все и было задумано как карикатура (возможно, специально, чтобы выразить авторскую позицию по поводу эвтаназии), потому писательское мастерство Макьюэна здесь сослужило ему плохую службу. (Дальше, кажется, немного спойлеров). Душевные терзания Клайва и Вернона сделали их совсем не посторонними мне людьми - и вдруг бах! - оказывается, оба они монстры в овечьих шкурах. Не верю! Не монстры, а самые обычные люди.

И даже хорошо, думается, что Молли умерла еще до начала романа, а то Макьюэн и ее сумел бы выставить в худшем свете.