Он нахмурился и стал думать. Клетки серого вещества пришли в движение.

...внешность не принято обсуждать, это дело деликатное. И вообще, деликатность – великая сила.

– Берти, это катастрофа.
– Да уж, хорошего мало.
– Я пропал.
– Вконец.
– Понятия не имею
– Придумай что–нибудь.
– Не могу. Остается лишь вверить свою судьбу высшим силам.
– Ты хочешь сказать, посоветоваться с Дживсом?

Казалось бы, даже этот не имеющий себе равных по тупости кретин должен почувствовать, какая гроза собирается над его головой, так нет, ничего подобного. Очки в черепаховой оправе весело блестят, он весь полон elan и espiegleriе – словом, сама беззаботность. Все это сияет на лице, а в башке – непрошибаемый железобетон: таков наш Огастус Финк-Ноттл.

Он умолк, потом сделал судорожное глотательное движение, и мне представился китайский мопс, которого заставили принять таблетку.

Даже от двери чувствовалось, что самоуверенность из него так и прет, Муссолини впору проситься к нему на заочные курсы обучения.

С самого детства у Гасси был совершенно особенный, неповторимый тембр голоса: в нем присутствует шипенье газа, вытекающего из трубы, и блеянье овцы, призывающей своих ягнят.

Я напиваюсь только по особо торжественным случаям. Обычно я очень умерен: два-три коктейля, бокал вина за обедом, может быть, рюмка ликера с кофе – вот все, что позволяет себе ваш Бертрам Вустер.

– Итак, мой птенчик вчера опять прожигал жизнь? Удивительное дело! Каждый раз, как я тебя вижу, ты страдаешь от жестокого похмелья. Неужели пьянствуешь беспробудно? Может быть, даже во сне пьешь?

"Месяц назад он гостил у нас в Бринкли. И знаешь, как отплатил за все наше радушие и гостеприимство? Попытался тайком переманить Анатоля!

• Не может быть!
• Еще как может. К счастью, Анатоль остался нам верен - после того, как я удвоила его жалованье."

" - Очень хорошо понимаю вас, сэр. "Так малодушничает наша мысль и вянет, как цветок, решимость наша в бесплодье умственного тупика. Так погибают замыслы с размахом, вначале обещавшие успех, от долгих отлагательств."

• В самую точку, Дживс. Именно это я и хотел сказать."

-Кстати, сейчас я бы с удовольствием выпил чего-нибудь покрепче.
-Рядом с тобой зубной эликсир.

- Да, сэр. Пожалуйста, чуть выше брюки, сэр, на четверть дюйма. В просвете между ботинком и манжетой должен с небрежной элегантностью мелькать носок. Эта тонкость чрезвычайно важна.

• Так?
• Безупречно, сэр.

• Бывают минуты в жизни, Дживс, когда человек задаёт себе вопрос: "А стоят ли брюки такого внимания?"
• Это настроение пройдёт, сэр.

Всеми признано - и в клубе "Трутни", и за его стенами, - что в отношениях с противоположным полом Бертрам Вустер неизменно проявляет величайшую галантность , его без всяких всяких оговорок можно назвать галантнейшим из рыцарей. Правда, в возрасте шести лет, когда кровь особенно горяча, я однажды шмякнул на голову своей гувернантке тарелку с овсяной кашей.

"Трутни"- это блеск остроумия, дух товарищества, атмосфера, впитавшая все самое лучшее и талантливое, чем может гордиться Лондон,- однако сидящие за столом, я знал, будут кидаться друг в друга хлебом, а мне в моем нынешнем состоянии летающий хлеб категорически противопоказан.

Я уже обратил внимание, какой это диковиннейший экземпляр человеческой породы. Двухметрового роста, в широченном клетчатом пальто из шотландского пледа чуть не до пят, он казался поперек себя шире и невольно притягивал все взгляды. Природа словно бы решила сотворить гориллу, но в последнюю минуту передумала.