Ваша оценка3,8
(38)
Флаг над островом
В настоящей антологии представлена малая проза знаменитых английских и американских писателей XX века - Томаса Вулфа, В.С.Найпола, Уильяма Гасса, Натанаэла Уэста, Джеймса Джонса - в переводах одного из самых известных российских переводчиков - Виктора Голышева. В повестях, включенных в книгу, читателю открывается многообразие стилистических манер и тематическая разноплановость, характерные для литературы XX столетия: обостренная наблюдательность в описании жестокого организма города у Вулфа; гро...
Жанры
Рейтинг LiveLib
3,8
38 оценок
- 529%
- 437%
- 324%
- 28%
- 13%
Ваша оценкаПрочитали 42Хотят прочитать 91
Рецензии
Anastasia24628 августа 2025 г.Читать далееНе люблю нечестные приемы в литературе и в кино, когда героями-жертвами автор выставляет самых беззащитных - детей; не терплю, когда, умело играя на взбудораженных нервах, выдавливают слезу у доверчивого и чересчур чувствительного читателя вроде меня. Поэтому стараюсь все же обходить стороной подобные произведения искусства, где в беду попадают самые маленькие: слишком больно и горько всегда такое созерцать.
Впрочем, нет правил без исключений. И Уильяму Гэссу (1924 - 2017), едва не придавившему меня своим постмодернистским "Тоннелем" (однажды непременно оставлю отзыв и на этот фундаментальный во всех смыслах слова роман, слишком много мыслей по поводу книги), очаровавшему меня дивным слогом и впечатлившему взрывным сюжетом, готова простить и не такие уловки в отношении читателя.
В небольшой повести 1961 года, в некоторых источниках называемой даже рассказом, почти нет ничего, на мой взгляд, от постмодернизма, по крайней мере в гэссовском понимании. И если бы я не знала, кто написал "Мальчишку..." (ну мало ли), ни за что бы не признала в авторе этой повести создателя "Тоннеля". "Тоннель", законченный автором несколько десятков лет позже, полностью оправдывает свое заглавие, метафоризируя докапывание героем глубин своего "я". "Мальчишка..." же наповал сражает иным - блестящим и гармоничным сочетанием жестокого реализма, загадочной мистики и колючих ужасов. Все чтение мне виделось здесь что-то сорокинское ("Метель") и кафкианское ("Замок").
От чего у нас обычно мурашки по коже?
Либо от холода, либо от страха. Так вот, при путешествии в гэссовский мир вас мигом охватит и то и другое.
Представьте себе на минутку обмороженного испуганного мальчишку, отправившегося в жуткую метель за сотни километров от родного дома, чтобы позвать на помощь. Мальчишку, периодически впадающего в беспамятство и лишающегося чувств на ваших глазах и в вашем доме. Который не может толком объяснить, что же там, у него дома, произошло на самом деле, отчего он сейчас здесь, среди чужих людей, замерзший, умирающий...
Счет идет на минуты, буран, как назло, все никак не кончается, даже лошади не в силах идти, проваливаются в снег, а идти надо: нельзя бросать людей в беде, какими бы неприятными не были эти люди.
Чертовски напряженное повествование: неизвестность вообще самое жуткое, что есть на свете, необычайно плотная, завораживающая атмосфера окутывает читателя ужасами, засыпает снегом, щиплет льдистым морозом, а умирающий ребенок ждет, что ты все же спасешь его семью, не зря же он проделал столь опасный путь...
Обожаю сезонные, особенно зимние книги, люблю пощекотать нервы страшными историями. На дворе двадцать восьмое августа, но меня пробирала стужа (и пробирает даже сейчас, когда я уже закончила читать, но просто вспоминаю сюжет), пока я шелестела страничками гэссовской повести. Мне так же было страшно, как и его героям, мне точно так же было холодно.
Путь, проделанный героями, временами казался бесконечным - да-да, совсем как у Кафки. И точно так же, как у Франца, открытый финал - додумайте историю самостоятельно...
Отчего-то незаслуженно обойденный читательским признанием у нас Гэсс даже в крохотном произведении раскрывается как мастер слова и сюжета.
Рекомендую в качестве первой ступеньки знакомства с творчеством автора - уже почти что классика американской литературы. Да и просто всем любителям качественной небанальной прозы. Думаю, вы будет приятно удивлены. А меня уже ждет очередная книга от автора - Уильям Гэсс - Картезианская соната
240 понравилось870
majj-s3 сентября 2018 г.How fragile we are
Зима в конце концов забрала их всех, и я надеялся, что мальчишке так же тепло, как сейчас мне, тепло внутри и снаружи, что его так же обжигает, изнутри и снаружи, радость.Читать далее"Мальчишка Педерсенов" нужен был, чтобы составить представление о переводном Гэссе. Потому что заканчиваю читать "Omnesetter`s Luck" и переживаю серьезный читательский дискомфорт, правило финала не работает с книгой. Объясняю: по большей части романы, даже те из них, которые кажутся скучноватыми и не особенно интересными, к выходу на финишную прямую набирают обороты. Действие становится более динамичным, от героев примерно представляешь,чего можно ожидать, и вообще, массив энергетики оставленного позади, подталкивает тебя двигаться дальше. Как со студенческой зачеткой, сначала ты работаешь на нее, потом она на тебя.
Так вот, в случае Омнесеттера правило отчего-то не действует, происходящее становится все более запутанным, понимать почти нереально. Для меня это еще и ощутимый щелчок по самолюбию, читаю в оригинале и расписаться в бессилии, значит почти то же, что сказать: навоображала о себе черт-знает-чего, учила языки, а на деле ничегошеньки не понимаешь, не с твоим суконным рылом да в наш калашный ряд. Захлопнуть книгу и перестать читать, обозвав туфтой и ерундистикой, тоже не могу - встроенное чутье на хорошую литературу не позволит, а Гэсс превосходная, все внутренние рецепторы-анализаторы кричат об этом. Решаю посмотреть, каков он по-русски, выбираю для начала короткую повесть "Мальчишка Педерсенов".
Ага, это у него такая особенность, запутывать читателя к концу произведения до степени полного непонимания. То есть, как раз оглушительный смысл рассказа берется интуитивно, заставляя пережить не самые приятные ощущения (и это еще очень мягко сказано). Но четкого дословного приведения тебя к этому подсознательному пониманию из мешанины слов, образов, тактильных ощущений вычленить не пытайся, довольно того. что ты понимаешь.
А что именно? Что отсутствие подлинной близости между родителями и детьми вовсе не обязательно компенсируется изначальной привязанностью. Что натянутое слишком туго может порваться. Что все мы хрупкие.
16 понравилось726
lastdon12 марта 2024 г.Miss Lonelyhearts
Эта книга полна блестящего юмора, серьезна и трагична, а для книги, написанной в 1933 году, – еще и неожиданно очень современна. Не помню, когда я еще так смеялся над книгой, как читая письма, которые «подруга скорбящих» (разочаровавшийся в жизни журналист-алкоголик) получает от своих разочаровавшихся в жизни читателей.Читать далее
Шон Байтелл "Записки книготорговца"Опубликованная в 1933 году во время "Великой депрессии", повесть представляет собой мрачную комедию. Главный герой - ведущий колонку в газете "Подруга скорбящих", получает пачки писем с разными личными или семейными проблемами.. Для газеты эта рубрика поднимает тираж. Но мне в отличии от Байтелла, совсем не смешно было, когда приводились письма, хотя я понимаю, что автор намерено делал их гротексными.. Сами же терзания "Подруги", его личностные переживания, или гиперрелигиозность, или приключения с дамами, имеют какой-то налет иронии, впрочем, едва уловимой.
Бетти повела его в зоопарк, и он удивлялся ее нескрываемой вере в целительную силу животных. Она, очевидно, думала, что, глядя на буйвола, он тоже окрепнет.Отвечая на письма в газете, он часто ерничает, вымещает злобу, или ссылается на страдания Христа. Но кажется, что в конце концов он понимает, что читатели воспринимают его серьезно, и он пересматривает свои жизненные ценности, но его неуклюжие попытки помочь приводят только к трагедии..
Но все это было малоинтересно. Аллегорическая трагикомедия? Ах, оставьте..
11 понравилось557
Цитаты
ari17 марта 2013 г.Читать далееПод кожей человека — дивные джунгли, где жилы, как буйная тропическая зелень, стелются по перезрелым органам и подобные бурьяну кишки перевиваются и сплетаются в красных и желтых корчах. В этой чаще порхает с каменно-серых легких на золотые кишки, с печени на рубец и обратно на печень птица, называемая душой. Католики ловят ее на хлеб и вино, иудеи — на «поступай с другими так, как хочешь, чтоб с тобой поступали», протестанты со свинцовыми ногами — на слово-олово, буддисты — жестами, негры — на кровь. Я плюю на них всех. И вас призываю плюнуть. Тьфу. Вы набиваете чучела птиц? Нет, дорогие мои, таксидермия — не религия. Нет. Тысячу раз нет. Лучше, говорю вам, живая птица в джунглях тела, чем два чучела на библиотечной полке.
6 понравилось1,1K
Lapiwrite13 ноября 2018 г.Он закрыл глаза.
- Ты устал, - сказала она. - Я пойду.
- Нет, я не устал. Я просто устал говорить, поговори ты.
4 понравилось763
Подборки с этой книгой
Азбука-классика (pocket-book)
- 2 452 книги
Нобелевские премии по литературе
- 65 книг
Моя книжная каша
- 16 163 книги
Хочу на обмен
- 543 книги
Нужно осилить до конца 2018 года
- 7 833 книги
