Цитаты из книги Я стройнее тебя!

Когда принесли тарелки, Бетц и Дэйв вначале не поняли, что это перед ними такое. Куски мяса были похожи на курганы; они казались огромными и блестящими, трудно было поверить, что это настоящая еда. Голографическая картинка возле вывески «СЪЕШЬТЕ НАШ БИФШТЕКС ЦЕЛИКОМ И НИЧЕГО HE ПЛАТИТЕ» была лишь жалким подобием того, с чем пришлось столкнуться в действительности. Теоретически пятьдесят унций — не так уж и много, но на практике куски оказались просто гигантскими. Трое официантов в передниках для барбекю и поварских колпаках нетвердой походкой подошли к столику и поставили перед компанией тарелки, где, кроме мяса, в изобилии лежал картофель фри и жареные кольца лука. На краешке, почти незаметная, примостилась крошечная щепотка нашинкованной капусты — жест вежливости в сторону поборников здоровой пищи. За соседними столиками ели свои гамбургеры или филе (на которые скидок не предлагалось) постоянные посетители; с изумлением смотрели они в сторону столика Аберкромби.

— Посмотри на себя. Ты омерзителен. — Преподобный Эрл остановил на мне взгляд. Что у него за глаза! Если вы хотите представить, какого они цвета, посмотрите в самую середину айсберга и не отводите взгляд. — Джереми Дэвлин. Чего ты хочешь? Внутри у меня все всколыхнулось, и я хрипло воскликнул: — Похудеть! Я хотел выглядеть сногсшибательно, жить в клубе и рекламировать программы Преподобного в телепепередачах, и, может быть, я хотел еще, чтобы Нина умоляла меня к ней вернуться, и тогда я послал бы ее прочь. Но я был так подавлен, что не мог сказать об этом. — А что ты готов отдать за это?

Главное, что мы можем позволить себе гораздо большее. Ну и что с того, что рубашки и белье я покупаю в секции XL магазина «Одежда для крупных мужчин»? Костюмы я шью у портного, жилет в узкую вертикальную полоску отлично подобран по цвету, и я имею полное право сказать, что выгляжу солидно. Я внушителен, как мыс Гибралтар, и это полностью в моих интересах. Разве кто-то захочет покупать муниципальные облигации, казначейские векселя или акции крупных корпораций у юного паренька? Но сколько бы я ни зарабатывал, я все равно слышу, как вы смеетесь надо мной, когда я прохожу мимо. Я знаю, что думала Нина, когда уходила от меня насовсем. «Ну надо же! Какая туша!»

Никто не видит, как едоголик предается излишествам. За столом я образец сдержанности. Только вторые блюда, и только в случае крайней необходимости. Все без сахара, без молока. Даже мать поражалась; ну да, я лгал. Все остальное я тайком ел по ночам, и никто не слышал, как я нажирался, как я рыгал. После — хм, ну, после этого — я дожидался, когда партнерша уснет, и на цыпочках спускался на кухню; если она просыпалась, я выслушивал упреки: «Разве меня тебе было мало?» Да, я не отказывал себе в женщинах. От чего только они не возбуждаются, невероятно. Девушки появлялись в моей жизни и уходили; через какое-то время мы вместе решали, что надо расстаться. У меня были свои потребности. Ни одна женщина не смогла бы себя этому противопоставить.

Ну да, все из-за еды: в полночь бутерброд с сосиской и пицца, сандвич с салатом и помидором (и с двойной порцией бекона), почти не прожаренный, блестящий от жира; в четыре часа дня мороженое с горячим помадочным соусом и с белым шоколадом, а еще сверху накрошены свиные шкварки, чтобы не казалось слишком сладко; заходишь в «мегаплекс», скупаешь все сладости, берешь два стакана попкорна и пожираешь все это в темноте, и это еще не считая ежедневного трехразового питания. Как видите, едоголики не сильно отличаются от жалких неудачников, которые делают искренние признания за чашечкой кофе на мрачных собраниях анонимных алкоголиков: те же тайные оргии, пустые бутылки, спрятанные в постели и за цветочными горшками.

Я читаю это в ваших глазах. Я слышу ваши слова: «Фу-у какой». Замечаю ваши косые взгляды, как будто я — убежавший из «Вихляющих туш» танцор, ходячая порнокартинка, и вы так и жаждете меня потрогать. Вам приятно и неловко смотреть. Вы глазеете, и вас передергивает от чувства вины, поскольку вы считаете себя лучше: «Ну и ну, я-то таким никогда не стану». Вы бы хотели прикоснуться ко мне, но боитесь; вам хотелось бы ткнуть пальцем в мое мягкое брюхо и посмотреть, насколько глубоко он уйдет, потому что я — физическое воплощение порока, который вы тайно лелеете в себе. «Каково бы мне было? — гадаете вы. — Что бы со мной стало? Что, если я себя так запущу?» Признайтесь себе. Вы возбуждены и испытываете отвращение, вы вздрагиваете от волнения, но съеживаетесь, когда я прохожу мимо, как будто я могу заполнить собой все полагающееся вам пространство. Но чем же я от вас отличаюсь? Только массой тела. Мой психоаналитик говорит, что это у меня гиперкомпенсация. Мама говорит, что у меня с рождения широкая кость. Сам я во всем виню щитовидную железу. Ах, эти несносные бурые клетки.

Я начал вести этот дневник, потому что мне предстоит пробыть здесь весьма долго. Но нельзя сказать, что я в безвыходном положении. В конце концов, я брокер, деловой человек. Как и любой профессионал, я умею находить выгоду в любой ситуации. Если у меня здесь ничего не выйдет, я обо всем расскажу: дам интервью для всех телепрограмм, подпишу контракт на выпуск книги обо мне, дам исчерпывающий отчет. Мой верный карманный компьютер не обнаружат даже во время вечерних обысков; когда меня, раздетого, взвешивал куратор, помощник Эрла, никто ничего и не заподозрил: мужчина моих габаритов, насколько бы он ни похудел, всегда может что-нибудь припрятать в складках кожи.

Добро пожаловать в Сильфанию, на дорогой курорт, открытый Преподобным Эрлом в пустыне, в эксклюзивную нирвану для богатых, в позолоченную Мекку его всемирного религиозного движения. Конечно, в любом торговом центре вы можете заскочить в спа-центр или в святилище, но это всего лишь дешевка для простонародья. До Сильфании добираются особые люди, у которых есть возможность потратить любые деньги на то, чего им хочется. Я продал ценные бумаги, чтобы оказаться здесь, в Царстве Небесном у Преподобного, я заплатил безумные бабки, чтобы попасть сюда вне очереди, и что в итоге? Расставленные по периметру площадки ржавые фургоны, в нескольких ярдах от них — заброшенная парилка, — как это все не похоже на не завершенный еще клуб, где Преподобный Эрл и его избранные помазанники лежат в джакузи, усиливая рельеф абдоминальных мышц, или между съемками разминают пекторальные мышцы в бассейне в форме листа клевера. Да-да, съемками: ангелы Преподобного Эрла — главные герои его рекламно-просветительских передач об этой божественной жизни. Эти мужчины и женщины похожи на живые бронзовые скульптуры, рельеф их тел безупречен, они до блеска намазаны маслом, животы их плоски, и их подтянутым фигурам можно только завидовать.

Сколько обещаний, и эти обещания подкрепляются DVD-диском, который тебе высылают после получения вступительного взноса. А еще журналы, в которых рассказывается об избранных. О клубе. О блаженстве Послежирия. Внесите первоначальный платеж и получите все остальное: буклет, футболку с логотипом и особый подарок от Преподобного Эрла для таких важных шишек, как я, — «Библию Послежирия» в рукописном издании, с иллюстрациями, с позолоченным корешком и в сафьяновом переплете; к книге прилагается схема проезда и экземпляр клятвы. Пусть простые люди искупают свою вину перед телевизором, заказывают «особую формулу» и надеются. Только мы, сильные мира сего, добираемся до Сильфании, мы, кому это по карману.

Начнешь ты с того же, с чего и все остальные. То есть с «Вихляющих туш». Когда ты впервые оказываешься в таком месте, ты говоришь себе, что просто зашел посмотреть, ты просто бродил по злачным заведениям, из одного паба в другой, и хочешь только взглянуть, не прикасаясь, на этих извращенцев и едоголиков. «Спасибо, я просто смотрю», — так что тебя вполне устраивает этот кабак, где обитые плюшем кресла для зрителей стоят у кольцевой дорожки для танцоров. Это сеть специализированных клубов, где непристойно толстые танцовщицы, на которых едва налезают трусики-стринги, налепляют на соски маленькие накладки и выходят на сцену. Глубочайшее унижение останется в секрете: оно будет вашей общей тайной, твоей и пышнотелых танцоров обоих полов. Смотри, испытывай похоть и не беспокойся о предметах своего увлечения: любые неудобства, которые они испытывают, с лихвой компенсируются деньгами, которые так и льются в их карманы. Этих толстяков никто не похищал и не заставлял здесь работать силой, они клюнули на огромную зарплату, не говоря уже о чаевых: они наживаются на чувстве стыда, испытываемом зрителями, и не сомневаются, что потные и возбужденные посетители засунут под их натянутые до предела трусики или вложат под пышные валики жира крупные купюры. Толстые и гордые собой, гигантские стриптизеры и стриптизерши скачут для толпы, которая вожделеет и истекает слюной, и в них летят орешки к пиву и куриные крылышки «буффало». Зритель испытывает разнузданные, непристойные чувства собственного превосходства и зависти одновременно: «Что бы стало с нами, если бы мы не держали себя в руках?»

По закону спортзалы «Мощный трицепс» должны сотрудничать с клиниками «Диета Лайт», «Слендерелла» и «Стройная фигура»; все эти заведения помогут тебе сбросить вес и не набрать его снова; в наши дни самую малость предаться излишествам допустимо, но все свои слабости нужно как-то компенсировать. Объедайся на здоровье, но если не хочешь идти блевать сразу после трапезы, то придется попотеть в спортзале, а если без помощи сверхъестественных сил тебе уже не обойтись, то ведь всегда можно обратиться к Преподобному Эрлу.

Тоскливое впечатление еще более усиливается при взгляде на однообразную череду фаст-фудов, заведений для ленивых, но голодных, разбросанных вдоль дороги, как будто домики на променадах. Мелькают, как эмблемы на государственных гербах, все знакомые логотипы от пышечных, кафе и морожениц до суши-баров и мексиканских закусочных. Полоса вдоль дороги просто усыпана «Толстячками» и «Любителями жареного», а также дорогими бифштексными, откуда доносятся изысканные запахи, действующие, как огромная доза феромонов; а время ужина уже давно прошло, и Дэнни Аберкромби вздрагивает, приходит в себя и резко выпрямляется на сиденье.

Конечно, тебе нужна новая, просторная одежда, которая скроет от посторонних глаз изменения твоего тела. Для этого годятся большие свитера и комбинезоны, широкие штаны, как у художников, — никто не должен видеть, что происходит, а если появятся вопросы, скажешь маме, что у тебя такой стиль. Каждый вечер ты изучаешь свое отражение в зеркале, наблюдаешь за своим телом. «Жир», — думаешь ты. Какая ты громадная, неприлично жирная. Жирная, жирная, жирная, и это омерзительно, и в какой-то момент ты думаешь: «Так больше продолжаться не может, я так больше жить не могу! Что мне делать?» А общество всегда смотрит на это строго, выковывая фигуры таких подростков, как ты, Энни Аберкромби, создавая безупречные формы.