Цитаты из книги Я стройнее тебя!

После того как увезли бедняжку Энни, Марг рыдала несколько часов, а Ральф, столько раз просивший прощения и столько наобещавший, куда-то ушел из дома. Он возвращался поздно и отказывался говорить, где был. В обителях Преданных Сестер действуют те же правила, что и в лучших центрах детоксикации. В конце концов, ведь это та же самая программа, только несколько более сложная. Ничто так не опьяняет, не является такой сокровенной тайной, как пища, которую мы решаем отправить в рот или от которой отказываемся. Правила таковы: первые шесть месяцев — никакого общения с родителями. Местонахождение заведения, куда определяют вашу дочь (это случается только с дочерьми), вам не сообщается, для вашей общей безопасности. Эти женщины добиваются успеха в ста процентах случаев. Они так неумолимы! «Не надо звонить нам. Мы сами с вами свяжемся».

А сколько еще других женщин у тебя было, Ральф? Сколько их все-таки было? Откуда ей знать. Спросить у него она не могла. Он высвободился и теперь, держа Энни за костлявые плечики, метал громы и молнии. — Знаешь, для таких девочек, как ты, есть специальные заведения. — Не надо! — Маргарет, дай мне телефон. — Только не это! — Всхлипывая, Энни поклялась исправиться, набрать вес, есть так, как будто идет на рекорд, все, что угодно, только бы они разрешили ей остаться дома. Ральф тоже пообещал вести себя хорошо, а что оставалось делать Марг? Только поверить. А ведь они просто говорили то, что ей хотелось от них услышать, да?

Конечно, было приятно покупать ей костюмчики с шортами, такие, где майка не закрывает живот, и короткие юбки-воланы, а к ним топики в узкую полоску, но… Есть у Энни такая черта. Если она решит чего-то добиться, то пойдет до конца. Как только она берется за что-то, только об этом и думает. Только этим и занимается. Милая Энни, такая умная девочка, и ей нужно было пойти в колледж — она хочет стать ветеринаром, но она от всего этого отказалась, и ради чего? Ради внешности. Бедная малышка совершенно измучила себя. Успела довести все до крайности, пока они ничего не замечали, а теперь только посмотрите на нее!

Но как-то после Рождества, Ральф похлопал ее по плотненькой попке и пробурчал: — Ущипни-ка себя, складки-то толще дюйма, а? — и бедная девочка вздрогнула, как раненый зверь. Марг тогда подумала, что однажды это станет проблемой, но благодаря Ральфу до этого дело не дошло. Марг не пришлось покупать дочке красивую одежду на размер меньше, чтобы убедить ее сесть на диету, останавливать метнувшуюся за куском пирога руку, обещать десять долларов за каждый сброшенный фунт. Энни переменилась почти в одночасье. Из-за Ральфа.

Что бы они сказали, услышав новость, что ее дочь — анорексик? Она понимает, что все произошло не за один день. И как же она не заметила, что творится, как все докатилось до такого кошмара? По иронии судьбы, она всегда так гордилась Энни. «Я так рада, — говорила она прежде, — я так рада, что ты не растолстела, как я в твоем возрасте». В свое время Марг нажиралась, а потом вызывала у себя рвоту. Она довела себя до того, что голос стал на целую октаву ниже, а на зубы поставили коронки, но от лишнего веса было все равно никак не избавиться. Ей удалось на довольно долгий период подчинить тело собственной воле, и тогда она успела завоевать Ральфа. Но она никогда не была вполне довольна своей фигурой и готова была пойти на что угодно, чтобы быть похожей на девушек с рекламных плакатов, так что можно себе представить, как она радовалась, когда подрастала дочь! В двенадцать лет высокая стройная Энни выглядела почти безупречно: плоский животик, в пупке сверкает сережка с бриллиантиком, облегающая одежда подчеркивает красивые линии фигуры.

Марг не рада предстоящей операции. Она думает о боли и мучениях, синяках, потерянном времени, когда придется сидеть в затемненной комнате (солнечные лучи могут оказать нежелательное воздействие на результаты операции), рисует себе перспективы вынужденного бездействия, которое нарушит насыщенную программу ее тренировок (физические нагрузки в послеоперационный период отрицательно сказываются на результатах). Но она должна сделать это. Ральф ничего не говорит прямо, но она знает, что он к ней охладел. А когда Марг ведет занятия, она читает приговор в глазах студентов: она проиграла в борьбе за существование. Она лишняя. Что означает: старая.

Магазины уже закрыты, но двери открыты до конца сеанса в кинозале, так что она может подкрепиться в круглосуточном кафе. Сколько калорий содержится в каппучино с двойной порцией сахара и натуральными сливками? Да неважно, сегодня она от одних переживаний потратила миллион калорий, так что если она чуточку не перекусит, то просто умрет. Накачавшись кофеином и, честно говоря, добавив к этому еще огромную булочку и парочку бисквитов, сытая и мучимая чувством вины, — ах, что сказал бы Преподобный Эрл! — она садится на скамейку перед фонтаном с кованой оградой и обдумывает ситуацию. В зеркальных стенках тележки с мороженым многократно отражается ее увядшее лицо. Пусть часики тикают, но делать с этим она ничего не станет, решает она, пока не вернутся домой двойняшки и Энни. Какое ей дело до желаний Ральфа. Клиника «Пришло время» подождет.

Ей кажется, что она сама в этом виновата. Если бы ей не нужно было ходить на работу в колледж, ей бы ужасно недоставало родного человеческого голоса рядом. Их никогда не бывает дома. Ральф ужасно занят. Иногда им удается поговорить в ресторанах, когда он хочет произвести впечатление на своих клиентов, и тогда Марг должна выглядеть наилучшим образом. Ральфу нужно, чтобы его клиент, зайдя в ресторан, увидел оживленно болтающую счастливую пару. Однако пока клиент идет к столику, темы для беседы исчерпываются. Но с Ральфом она хотя бы в такие моменты может поговорить, а вот с детьми…

Первые несколько лет она не замечала признаков разрушения. Но потом увидела. Потери были поначалу невелики — легкие морщинки в уголках рта, подбородок чуточку потерял четкость очертаний; никто и не обратит внимания, если не будет приглядываться, — но где-то в глубине сознания зародилась и стремительно стала набирать обороты мысль, которая сейчас, разрастаясь, как снежный ком, заполнила все свободное пространство: «Однажды с этим придется что-то делать». С тех пор вся ее жизнь превратилась в военные действия. Она выработала особые приемы. Улыбайся. Сверкай улыбкой, и с первого взгляда никто ничего не заметит. Обратись к любому стоматологу, и зубы у тебя будут великолепные, но помни, улыбкой часики не остановишь, можно только замедлить их ход. Ты должна принять меры. Прижми руки к вискам и потяни кожу вверх. Тогда ты поймешь, каковы будут результаты подтяжки, хотя непонятно, куда денут излишки кожи. Ты вспоминаешь своих знакомых после подтяжек, у них такие удивленные брови, а на щеках красноречивые складки. Они все равно выглядят старыми. Пустяки. Американцам кажется, что нет такой проблемы, которую не может решить медицина. Убери волосы назад, и кожа над глазами натянется; подержи их вот так, и сможешь представить, как будешь выглядеть в недалеком будущем. Теперь отпусти, и твое лицо рушится ко всем чертям: щеки обвисают, под глазами наметились мешки, под подбородком жирные складки. Пусть она и делает инъекции ботокса и коллагена, насколько уж у нее хватает денег, пусть ей и пришлось обработать кожу лазером после химического пилинга, а дважды в день она делает упражнения для глаз и гимнастику для рта, пусть ей колют гормоны, желе-рояль из маточного молочка пчел, ретинол-А, но ее лицо, которое она с детства массировала, мазала кремом, о котором так заботилась, неумолимо сползает вниз по черепу.

В какой момент ты осознаешь, что лицо — это циферблат часов, отмеряющих оставшееся тебе время? Марг не знает. Однажды, когда подростковые тревоги по поводу проблемной кожи уже давно были позади и она уже много лет считалась женщиной среднего возраста, пришло понимание. Мужчинам проще, кожа у них грубая и упругая, они могут отрастить усы, чтобы скрыть недостатки, но лицо каждой женщины, как взрывное устройство с часовым механизмом, неумолимо разрушается, и в первую очередь гибнет кожа. Когда это случается, твоя жизнь кончена. Ты можешь влачить жалкое существование еще сорок лет, но для этого мира ты уже умерла. Ты больше не считаешься сексапильной женщиной. Ты старуха, место твое в уголке. Это ужасно, но неизбежно, и Марг остается только день за днем замечать новые признаки старения и пытаться держать ситуацию под контролем.

Прием в клинике назначен на завтра. Пойти или повременить с этим? Если начать сейчас, то потом придется повторять подтяжки каждые пять лет, регулярно, до самой смерти. И умрет она с натянутой до предела кожей лица, а до этого не сможет больше есть на людях, потому что хирурги оттянут щеки так, что куски пищи будут выпадать изо рта. Но что будет, если она упустит момент? Время уничтожает лица. Если ждать слишком долго, то сделать уже ничего не удастся. Ральф говорит, что теперь, когда об Энни есть кому позаботиться, — хорошо бы, если так! — им пора навести порядок в своих делах, и поэтому он записал ее на завтра на прием в клинику «Пришло время». И вот, как раз тогда, когда ей нужно бросить все силы на спасение семьи, она заморачивается такими проблемами.