Пьесы

Главный герой Николай Михайлыч Дурнопечин (фамилия-то какая!) – человек достаточно молодой (ему всего 35 лет), но ужасно мнительный. Он настоящий ипохондрик: чрезмерно озабочен состоянием своего здоровья, в любых совершенно обычных ощущениях видит проявление опасного заболевания, от любого дуновения ветерка впадает едва ли не в истерику. В заболевание героя никто из окружающих не верит. Его слуга Никита ставит ему абсолютно точный диагноз: «С жиру бесится», от безделья мается. «Как бы посадить на постные щи да заставить бы, как мужика, воза два дров перерубить, так бы все прошло!..»

Герой спрашивает слугу: «скажи мне, братец: можешь ли ты сейчас поутру заниматься чем-нибудь? Не чувствуешь ли ты этакой тоски... лени?». Жалуется на «упадок всех жизненных сил». Тут вспоминается Пушкин:
Недуг, которого причину
Давно бы отыскать пора,
Подобный английскому сплину,
Короче: русская хандра
Им овладела понемногу…

Это же характеристика внутреннего состояния «лишнего человека»! В данном контексте Дурнопечин воспринимается как пародия – не на Онегина, нет, а на этот литературный тип, который к 1850-м годам выглядел очень уж искусственным, книжным, далеким от подлинной жизни.

В пьесе вообще много пародийного. Например, сентиментально-жеманная речь Надежды Ивановны, отдающая дешевой мелодрамой. Или речевая партия Михаила Ивановича, этакого «бравого воина» прежней комедии. Вполне узнаваем и тип сутяги-ябедника Прохора Прохорыча, затевающего судебный процесс с Дурнопечиным из-за наследства. Традиционный комедийный сюжет вывернут наизнанку: не герой добивается «невесты», а она сама навязывается ему в жены, стремится завоевать его. Он же всячески сопротивляется браку «черт знает с кем». Финал тоже травестирован: «невеста», не получив «героя», сама выбирает «комического любовника», а не изгоняет его. И вообще любовная линия тут отнюдь не главная, Писемский выступает в пьесе учеником Гоголя, который утверждал: «Не более ли теперь имеют электричества чин, денежный капитал, выгодная женитьба, чем любовь?»

А какие замечательные типажи представлены в пьесе! Чего стоит хотя бы Настасья Кириловна с ее ненаглядным сыночком Ваничкой! Она играет роль бедной родственницы, всё ищет, чем бы поживиться у богатого «дядюшки», а во время пожара, пользуясь всеобщим замешательством, нагло грабит Дурнопечина. Ваничка просто восхищается «талантом» матери: «Ой, маменька, какие, я вижу, вы ловкие. Недаром папенька говорит, что вам бы на бедность ходить сбирать: вы бы у мертвого выпросили».

А тётка героя Соломонида Платоновна! Властная, инициативная, способная толково разрешить любую трудную ситуацию. Генерал в юбке, да и только! «Болезный» племянник у нее просто идиосинкразию вызывает: «Этакие нынче мужчины стали -- ей-богу! И на мужчин-то не похожи!.. Прежде баб, женщин даже этаких не было: мозглые какие-то!.. хилые!.. трусы!.. дрожжовики!.. Тьфу!»

Действие пьесы немного рыхлое какое-то, не вяжется, как у Гоголя, «в один узел». Но я готова простить Писемскому данный недостаток за то, что у всех героев замечательно прописана речь, сочная, живая, ярко индивидуализированная. Писемский в этом плане настоящий мастер!

Вот своеобразное, всё-таки, у наших драматургов представление о комедии, чего уж говорить. Это – не комедия. Тонкое наблюдение над человеческим характером, когда решаются личные интересы. Человек в стрессовой ситуации. Умирает дед, набегает толпа родственников делить наследство – всё линейно, вроде бы… Но как Писемский это делает! Драматург изображает всю кухню имущественного раздела между родственниками: раздел сервизов, столового белья, недвижимости, лошадок и экипажей, книг, одежды, составление актов, апелляции к закону… Описывается создание враждебных коалиций и беспомощность всех перед суровым родственником осуществляющим делёж – Иваном Прокофьичем Манохиным.

Я бы растерялся на месте персонажей. Я бессилен в таких ситуациях, поплыл бы по течению. И я признателен автору за кухню сутяжничества. Понятно, что реалии изменились, но суть-то осталась та же. Даже не представляю как это сейчас происходит. Интересна психология персонажей – не зависимо от того, что, допустим, Кирилл Семёныч – абсолютно неуверенный в себе тип, нерешительный и плывущий по тчечению – в ситуации раздела имущества устраивает бурю… в стакане воды. И не важно, что через минуту об этом жалеет и идёт на попятный. Прекрасно поставлено противостояние женских характеров – Анны Ефремовны и Эмилии Петровны. Не важно сколько мне, важно – чтобы ей меньше. Красиво оттеняют перепитии происходящего второстепенные персонажи воспитанница Анны Ефремовны Катенька и старая горничная Матвеевна (та ещё сплетница и баламутка).

Как, всё-таки, меня всегда удивляет и радует бессмертный гений Алексея Феофилактовича. Ровно шла пьеса. Необычная и незнакомая мне тема, это – да. Яркие характеры, интересный конфликт отношений – тоже да. Но – простая сюжетная линия и типичная проблематика. И вот тут, как это ни пафосно, как гром среди ясного неба – финал пьесы. Железобетонный колосс Иван Прокофьевич – рухнул, не выдержал давления и безумия происходящего, когда каждый участник раздела по пять раз меняет своё мнение, когда довериться никому нельзя и ни на кого нельзя положиться. Остаётся одно – всё сжечь и уничтожить, включить безумие и забыться. Браво, браво, Алексей Фефолактович! И ещё как это всё начиналось – Иван Прокофьевич взял палку и начал методично уничтожать фарфор…

Где же вы, театралы? Это – срочно на подмостки, на сцену. Куча гениальных отечественных актёров исполняет дурацкие роли в дурацких пьесах – это сейчас «экспериментальный театр» называется. А тут – современные нам реалии в декорациях прошлого – связь времён и наши проблемы. Очень красиво. Писемский – гениальный романист и гениальный драматург.

Радость. Отдых. Душевный покой. Как отдыхает мозг на классике, как радуется глаз, поёт сердце…, эх! А вот, вроде бы – на чём? Соломонида Платоновна – эдакий престарелый Наполеон в юбке, но кака! Не могу не любоваться каждый раз такими образами в русской классике. Это тот же типаж, что и baboulinca из «Игрока» ФМД – всё разрулит, всех раскидает, порядок в головах наведёт… и не только в головах. Все боятся Соломониды Платоновны, у неё даже имя страшное! Львопастераздирательница! Да ещё и широка, эх широка, как Волга широка… по отчеству. Ничего не боится, кидается на амбразуры, абсолютно уверена в своих словах и поступках – просто клад для современной отечественной политической арены!

Ну… Ну что это? Дурнопечнин! Ну вот как из нашего времени выписали, из нашей непростой ситуации. Да, ипохондрия, наши бы ему проблемы! Это не то что холера там какая-нибудь, у нас похлеще будет! Я про мнительность. Вот это-вот, что и у Клапки, помните? Когда Джей нашёл у себя все болезни из медицинской энциклопедии, кроме родильной горячки. У меня жена интересное наблюдение сделала, что необратимо за последний год изменился петербургский этикет… Город сопливых и вечно кашляющих, город сырости… - у нас вдруг исчезли все сопливые и кашляющие, это уже – моветон! Где вы, сопливые, кашляющие мои петербуржцы?

Меня в очередной раз поразил Алексей Феофилактович. На протяжении всего чтения пьесы я не знал, что он в очередном акте отчебучит и чем всё закончится. Наверное, можно сказать, что концовка предсказуемая…, но это настолько оказалось непредсказуемым! И да – это комедия. Мне – не смешная, но комедия. Но это же так нелюбимая мной сатира, как, почему так происходит, что сатиру Салтыкова-простите меня-Щедрина или гениального драматурга Чехова я не переношу, а Гоголя, скажем, и Писемского – с распростёртыми объятиями? Не понимаю. Просто это так происходит.

Очередной серпентарий от Писемского, прелестно. И не возникает раздражения и я как-то уверен в той России. Да, всё там было не так шоколадно, как я себе представляю, но ведь было, настоящее по-настоящему было, а не так как нам рисовали в детстве или пытаются рисовать сейчас. Нельзя, наверное, изучать историю по литературе, даже великой. Но ещё более странным мне кажется изучение истории по учебникам истории. Драматургия Писемского поражает широтой охвата. Писемский – величайший отечественный драматург.

В отличие от читателей и зрителей девятнадцатого столетия, у нас современных не столь развито религиозное образование, вобщем-то и Конституция говорит, что мы светское государство. Потому все эти аллюзии, отсылки и литературные особенности религиозных названий нужно правильно понимать, искать, учиться. Вот, например, Ваал. Кто это: Интернет говорил , что это:

Писемский же пишет так:

Видно, да, что речь не про плодородие как таковое, погоду или дождь, а про более глубокие экономические процессы, связанные с важностью денег, и тех продуктов, которые их заменяли, двигая развитие и благосостояние общества. Как мне показалось, только по финалу пьесы станет понятно, что именно он имел в виду и как обыгрывал само название. Скажу, что пьеса созвучна двум, прочитанным недавно "Деньги" Булвер-Литтона и "Кража" Лондона, то есть основная идея и проблема, которую хотел показать автор, она касается сравнения цены и ценности - что для вас ценно и все ли можно измерить ценой денежной? Потому таким темным пророчеством звучит реплика:

Автор ставит эти вопросы несколько раз в течении пьесы, обыгрывая эти действия разными характерами персонажей. В этом плане кстати еще один показательный момент - то, как безденежье и суровые камни быта разбивают романтическую лодку надежд и чаяний и к каким решениям приводят.
Пьеса актуальная, как мне кажется, хороша будет и сейчас на сцене, я бы с удовольствием ее посмотрела.

Всегда непросто писать рецензию на сборник, но поскольку на сайте пьесы Писемского, похоже, известны мало, я сочла важным своё первое впечатление о его драматургии здесь оставить.
Честно говоря, не знаю, сколько Алексей Феофилактович всего пьес написал, но в этом сборнике их представлено всего шесть, и самых разных жанров. Две комедии - "Ипохондрик" и "Раздел", две исторические трагедии - "Самоуправцы" и "Поручик Гладков", и две драмы - "Горькая судьбина" и "Ваал". На меня самое сильное впечатление произвели первая и последняя. Как говорится, в театре нужно смеяться, или плакать. С этим сборником у нас получится проделать и то, и другое.
Комедия "Ипохондрик" рисует замечательные портреты "мнимого больного" по фамилии Дурнопечин, его небескорыстных родственников, а также замечательной парочки его знакомцев - правдоруба-братца Михайлы Ивановича и его нежно-романтичной сестрицы Надежды Ивановны. Диалоги написаны блестяще, интриги остры, и все герои, включая совершенно проходных, описаны совершенно живыми и яркими. Думаю, что на сцене и сейчас эта пьеса будет смотреться прекрасно. Немного напоминает "Женитьбу" Гоголя, но не сюжетом, а, скорее, манерой описания персонажей. Жаль, ни разу не встречала, чтобы Писемского, в отличие от Гоголя, нынче ставили.
Комедия "Раздел" поначалу тоже мне очень нравилась. Истории о том, как родственники делят наследство не оставившего завещания богача, часто бывают занимательны и поучительны. Первым делом вспоминается фрагмент из "Божественной комедии" Данте и основанная на нем одноактная опера Пуччини "Джанни Сккки", но и в других произведениях подобный дележ наследства отлично высмеивался. Но тут, на мой взгляд, автору совершенно не удалась концовка, и многие потенциально интересные линии сюжета напрасно и странно оборваны. Так что за характеры я автору благодарна, а вот финал мог бы быть и поярче.
Драма "Горькая судьбина" с первых строк захватывает своей интригой и внутренним напряжением наряду с социальным подтекстом, в ней скрывающимся. Разумеется, кровавый финал предчувствуется внимательным читателем заранее, что не умаляет его трагичности, но вот три главных участника этой драмы вызывают самые разные чувства. Если поначалу я Лизавете искренне сопереживала, то в конце с ужасом ругала её "что же ты, дура, делаешь - даже птицы знают, что хищника надо уводить от гнезда!" И вот финал оценку для меня снизил. Как-то пафоса получилось многовато. Впрочем, с точки зрения социальной значимости пьеса эта тоже очень сильна, и в свое время регулярно ставилась.
Трагедия "Самоуправцы", написана на любопытном историческом фоне - недолгая павловская эпоха, а его главный герой, "екатерининский орел", князь Платон - несет в себе одновременно черты нежно любящего человека, яростного ревнивца и отчаянного самодура. Думаю, что именно поэтому его роль так любил в свое время Станиславский. Для меня оценку снизила некая театрализация событий - все эти косноязычные шуты, карлицы, наряжение Рыкова в медведя... Но сама история - яркая и сильная, опять же, с множеством актуальных для времени мыслей о крепостничестве и особом месте дворянства.
Пожалуй, меньше всех других пьес сборника мне понравилась историческая трагедия "Поручик Гладков", которая в отдельных сценах показывает "смутное время" от регентства Бирона до свержения малолетнего Иоанна Антоновича Елизаветой Петровной. По версии Писемского, важную, хотя и противоречивую роль во всех этих событиях питал некто Гладков, мотивы которого становятся известны читателю или зрителю только в последнем акте. В этой пьесе действует множество реальных исторических персон, начиная с Бирона, Остермана, Миниха, Волынского и прочих деятелей русской истории, и заканчивая французским посланником маркизом де Шетарди. Именно поэтому автор счел необходимым не придумывать своих героев, а опираться на подлинные исторические источники, приписывая им те или иные слова и выражения. Надо сказать, что при жизни Писемского именно эта пьеса, повествующая о легкости совершения русских дворцовых переворотов, так никогда поставлена и не была. Разрешение на её постановку впервые было получено только в 1905 году, когда автора уже 24 года как не было на этом свете.
А вот пьеса "Ваал", несмотря на совершенно лишний, на мой взгляд, пафос названия, вызвала во мне желание продолжить знакомство не только с драматургией, но и с романным наследием этого автора. Потому что не только сама ситуация, но и развитие характеров всех персонажей этой драмы (включая второстепенных), вызвали у меня большое доверие и интерес. Пожалуй, и сама тема морального выбора героев мне наиболее интересна, но и реализация автору явно удалась. Не только Александр Григорьевич и его жена Клеопатра Сергеевна в своих диалогах показаны максимально достоверными, но даже Куницыну и Евгении Николаевне веришь, да, такие люди встречаются, они понятны и знакомы. Вопросы остались у меня только к двум персонажам - к довольно сомнительному Руфину и не слишком убедительному Мировичу. В последнем я надеялась на более интересное развитие характера, а он, к сожалению, оказался довольно статичным.
В общем, моё знакомство с русским писателем - Алексеем Феофилактовичем Писемским состоялось, и вышло вполне успешным. Пьесы его, в отличие от многих других, выходивших в этой серии, оказалось возможно найти и в электронном виде, так что заинтересовавшимся рекомендую ознакомиться. Мне кажется, это того стоит.

Многоценные наши! Тяжек и неблагодарен труд ваш. Но высок и благороден! Давненько не посещал театров, ибо разочарован репертуаром их. Я петербуржец и во время оно посещал изысканные по красоте постановки в разных театрах Петербурга: «Маркиза де Сад» Юкио Мисимы, «Зойкина квартира» Михаила Булгакова, «Гедда Габлер» Генрика Ибсена, блистательные постановки Юрия Томашевского: «Блистательный Санкт-Петербург», моноспектакль Немая сцена из «Ревизора», «Владимирская площадь», «Залай, «Бродячая собака»!», ах да – «Васса Железнова» и очень многое ещё. И вот, найдя жемчужное зерно…, хочется помочь ему засверкать. С жемчужным зерном несколько грязненько получилось, кхм…

Начну издалека. Самобытный петербургский поэт и культуролог А.Г. Машевский как-то заметил, что не Крым нам надо было аннексировать, а Шекспира надо было аннексировать в русскую культуру. И что Шекспир более русский, чем английский - писатель, поэт и драматург. Мысль верная. Историческая драма выдающегося нашего писателя и драматурга А.Ф. Писемского не уступает по трагизму историческим хроникам Вильяма-нашего-Шекспира. Оба – русские, каждый – в меру своего понимания мыслит исторически. В чём гений Писемского? Творчество в прокрустовом ложе исторически произошедшего накладывает жесточайшие рамки, где автор не может придумать своей развязки истории и своих поворотов сюжета, ему остаётся только следовать за жизнью проложенным произошедшим. Алексей Феофилактович наполняет трагедию суровым и точным психологизмом, инкрустировано точными диалогами, изысканным юмором.

Эпоха дворцовых переворотов, предателей и предательств, где фоном, жертвами проходит народ и честные служаки России. Вереница великолепных исторических портретов: герцог и герцогиня Бироны, Волынский, Остерман, Миних, Салтыковы…И я не заметил какого-то нелицеприятного отношения автора – автор бесстрастен к своим героям, судить о них он предлагает читателю. Вереница правителей, регентов – власти боящихся, от власти бегущих, к власти рвущихся, во власти сомневающихся. Не побоюсь сказать – здесь, в этой трагедии Писемский превзошёл своего великого соотечественника Шекспира – как по накалу страстей, так и по виртуозности исполнения.

Главный герой пьесы – поручик Гладков, предающий ради карьеры поочерёдно всех своих благодетелей. А когда он решил остановиться и перестать предавать, сохранить верность хотя бы Бирону, он погибает. Где ещё можно встретить такую эмоциональную мощь, такую силу слова? Язык пьесы бесподобен. Феофилактыч наш не пошёл простым путём – Бирон, Миних, Остерман говорят у него на чистейшем русском языке… XIX столетия. Отказ от стилизации здесь – прекрасный ход, обнажающий бьющую в тексте мысль.

Драгоценнейшие наши! Алексей Феофилактович Писемский - беспрецедентный по своевременности русский драматург. Его пьесы – жемчужины русской драматургии. Вот только некоторые его пьесы, которые просто нельзя не ставить на русской сцене: «Поручик Гладков», «Ветеран и новобранец», «Просвещённое время», «Ипохондрик», «Ваал». Вам нужна острая социальная проблематика? Ставьте «Просвещённое время». Вам нужна историческая драма с накалом страстей? Пожалуйста – «Поручик Гладков». Поставить перед зрителем ребром проблему патриотизма? Вот – «Ветеран и новобранец». Деньги – зло, положение женщины в обществе? Нате вам – «Ваал». Итак, вы всё поняли, многоумные наши? Быстренько всё бросили и пошли ставить Писемского! «Поручик Гладков» - хорошее начало.

С неиссякающим уважением,
Скромный Читатель,
в прошлом – зритель,
надеюсь, не только в прошлом.

Совершенно напрасно академическая комиссия не признала пьесу, достойной Уваровской премии.
Несмотря на малый драматургический размер, пьеса очень емкая, как по сюжету и развитию событий, так и по характерам действующих лиц.. И совершенно непонятно, почему этот драматург так незаслуженно забыт, хотя он вполне может конкурировать с Островским, которого ставили и ставят повсюду в любые времена, и снимали кино. И если все говорят, что Островский не устарел нисколько, то пьеса "Ваал" по злободневности очень современна и сейчас.
Земский депутат Мирович влюблен в жену купца, миллионера Бургмейера - Клеопатру Сергеевну.. А купец на самом деле почти банкрот, и отделяет его от банкротства подпись Мировича о принятии объекта.. Вот и он говорит своей жене, мол пойди, пококетничай с ним, чтобы подписал он.. Клеопатра, хоть и испытывающая некое увлечение Мировичем, но даже не помышлявшая ни о чем таком , чувствует себя оскорбленной и... Уходит к Мировичу..
Надо сказать, что Бургмейер хотя и позволивший себе такое предложение, все же не самый большой злодей в этой пьесе. Есть там другие персонажи, которые по низости могут его обскакать, и готовы его обокрасть и бросить. А Бургмейер, даже пытается помочь своей жене и ее Мировичу - чтобы как-то облегчить их бедное положение.. Хотя, одновременно он раздираем желанием вернуть жену..
Пьеса насыщена событиями, как какой-нибудь толстый роман. Пожалуй все мои симпатии останутся на стороне Клеопатры, поскольку Мирович со своим кристальной честностью, все же согласился спасти Бургмеейера ради возлюбленной.

Я искренне не понимаю, почему Писемского не изучают в школе. Его драматургия по степени воздействия, злободневности беспощадности не уступает Горькому и оставляет позади Островского. Возможно, я прочла его лучшие пьесы, а с романами и вовсе не знакома, но автор точно заслуживает более пристального внимания, чем ему уделяется сейчас.
Уже эпиграф заставил задуматься над смыслом названия

И крадете, и убиваете,

и клянетесь лживо, и жрете Ваалу.

"Жрить Ваалу" - стремиться к наживе, гнаться за материальными благами, ставить во главу угла деньги. Возможно, давая пьесе такое эффектное название, драматург пытался сказать, что стремление к обогащению неизбежно приводит к гибели души, но это была бы слишком примитивная трактовка. Героев пьесы действительно мучают демоны и раздирают страсти, но дело не только в корысти. Каждого из персонажей автор в тот или иной момент пьесы ставит перед искушением - и никто не может устоять, каждый делает выбор в пользу собственных страстей...
Клеопатра Сергеевна, будучи совсем молодой, выходит замуж за своего благодетеля, богатого коммерсанта Бугмейера, не питая к нему никакой любви. Со временем приходит уважение и даже привязанность, она вполне довольна своим положением, но однажды в ее жизни появляется человек, которого она готова полюбить... Впрочем, Клеопатра Сергеевна - честная и порядочная женщина, и ей бы и в голову не пришло изменять мужу, если бы тот, погнавшись за призраком обогащения и оказавшись на грани разорения, не попросил ее пококетничать с влюбленным в нее Мировичем, от которого зависит судьба заключенного им подряда. Но предложение прозвучало, и глубоко оскорбленная женщина, подогретая намеками подругами на наличие у мужа любовницы, совершает роковой шаг... Принесет ли он ей счастье? Но это лишь начало пьесы.
Если бы эту пьесу написал Островский, он бы, наверное, назвал ее "Коготок увяз - всей птичке пропасть". Один неверный шаг - и бездна под ногами...
Помимо действительно драматичной ситуации, за развитием которой очень увлекательно следить, здесь весьма хороши персонажи. Все живые, яркие, даже второстепенные, бесхарактерным и неубедительным показался разве что Мирович.
Жаль, что пьесы Писемского сейчас не ставят.

Писемский – крепкий писатель и все его вещи хороши и добротны. Но есть у него два впечатляющих по красоте и яркости романа – «Масоны» и «В водовороте», а так же две изысканнейших пьесы, стоящие в одном ряду гениальных русских классических пьес и превосходя некоторые из них. Первая - «Ваал».

Всё полюбившееся в отечественной классике драматургии в этой пьесе есть, а подано весьма самобытно и узнаваемо – по-писемски. Это царство денег, сильные и ранимые женщины, богатые мерзавцы, перекрёстные интриги, роскошь и бедность. Вообще для эмансипации женщин русскими писателями классиками и, в частности, Писемским сделано очень много.

Меня заинтриговал сюжет. Т.е. такое писали, но по-другому, А.Ф. сильно детализирует, досконально и достовернейше прописывая психологию каждого (!) персонажа, даже эпизодическая кухарка Татьяна здесь обладает харизмой. Завязка сюжета. Миллионер Бургмейер, как бы хороший человек, имеет любовницу Евгению Николаевну – подругу детства его жены Клеопатры (о, как много значат имена в русской классике!) Сергеевны. Бургмейеры уважают друг друга. Миллионер фактически стоит на пороге банкротства и судьба его финансов зависит от решения депутата земства Мировича, тайно любящего Клеопашу (это не я, я бы себе такого не позволил, это Писемский всё!). Любовница подсказывает коммерсанту, чтобы тот попросил свою жену поинтересничать с Мировичем, что тот после недолгих колебаний и делает. Клеопатра взрывается, уходит к Мировичу и тот после недолгих колебаний позволяет Бургмейеру выиграть тендер и уходит из службы по зову совести.

А дальше начинается самое интересное – персонажи начинают раскрываться. Очень хорош здесь друг Мировича адвокат Куницын, Евгения Николаевна оказывается змеюкой. Вроде бы единственный не предавший Бургмейера еврей Симха Рувимыч – тоже, как оказалось тот ещё херувим… Финал пьесы открыт. Т.е. вся романтика для Клеопатры Сергеевны - вера в мужчин, вера в собственное счастье и пр. – рухнула окончательно и бесповоротно, но как может сложиться её жизнь с мужем, доверие и уважение к которому растоптаны, читатель не узнает.

Малюсенько меня потряхивает от названия, уж больно оно пафосно и несколько фальшивенько звучит. Во всём остальном – великолепнейшая, интереснейшая пьеса, абсолютно современно и своевременно звучащая и достойная сцены. Если бы эта трагедия была поставлена, я бы из Питера доехал бы…, ну, до Е-бурга - не знаю, а уж до Москвы бы точно доковылял.