Как хорошо, что моё знакомство с творчеством Кутзее началось не с этой книги, иначе на этом бы всё и закончилось.
Пребывая в блаженном удовольствии от прочтения "В ожидании варваров", я с надеждами на новую порцию духовного обогащения и эмоциональной встряски взялась за ещё одно произведение автора и, похоже, мой выбор был мягко говоря не самым удачным.
Прочтя треть книги, я так толком и не смогла понять, какую же цель преследовал автор. То есть отображение внутреннего мира закомплексованной девицы, мысли которой крутятся вокруг вопроса о её девственности и перспективах старой девы...Мда. Если этот монолог преследовал цель расположить к себе слушателя или хотя бы вызвать сочувствие, дело явно провалилось. Если же автор хотел каким-то образом обратить внимание читателя на взаимодействие культур, тут он тоже попал впросак.
Любопытства ради прочла последние пять - семь страниц книги, но ничего стоящего не обнаружила и в обещающем быть захватывающим финале. Какой-то нескладный язык, буквально тянущий читателя по страницам со скоростью улитки, а то и медленнее. Наличие подробностей, целью присутствия который автор явно ставил какой-то эпатаж...Зачем? Кому это нужны?
Напоследок скажу, что для знакомства с творчеством Кутзее лучше выбрать другую книгу.

Это довольно странная книга... я бы сказала более чем странная. В нее надо хорошенько вчитаться прежде чем поймешь. Она у меня ассоциируется с ощущением вязкости и липкости. Я буквально продиралась сквозь внутренний мир главной героини. Но когда вчитываешься и начинаешь понимать ее, книга затягивает в свои глубины... и оказывается что она близка каждому из нас... книга о том, насколько человек может изуродовать себя самокопанием, самоедством и скукой. Когда человек готов сам от себя лезть на стенку, портя жизнь и себе и другим. Правда иногда, на мой взгляд, автор скатывался в полнейший абсурд... В общем в этой книге есть над чем подумать, но читать ее местами тяжело, а иногда и неприятно (не для слабонервных и брезгливых это точно).

Бред сивой кобылы в лунную ночь. Именно так я думала читая первую треть книги. Потом оказалось, что это действительно бред, только не сивой кобылы, а сумасшедшей. Свихнулась главная героиня. Причем, мне кажется, что не от одиночества, как утверждает автор, а от внутренней агрессии. Не было там одиночества, зато было желание всех поубивать и яркие, красочные мечты об этом. Не даром же говорят, что мысль материальна. И название неудачное. Я то думала, что мне сейчас про центральную Африку расскажут, а на деле даже намека не было. Бред не имеет географической привязки. В общем, не прониклась я.

В седьмом или восьмом классе трудовик по случаю сдвоенных уроков придумал сводить нас в лес – за материалами для новых скалок, фруктовниц, вешалок и прочего деревянного творчества. Год тогда выдался снежным. В поисках свежего валежника обойма из десятка школьников – почти ещё детей – увлечённо пробиралась сквозь подлесок, увязая и спотыкаясь на заваленных снегом и потому невидимых корнях, выступающих из-под земли. Дров мы тогда нарубили и до школы вернулись без происшествий. Но мрачный зимний лес в сгущавшихся сумерках и трудности преодоления – физические, конечно, не психологические – на пути к цели накрепко засели в память.

Ровно те же ощущения остаются от чтения романа «В сердце страны» нобелиата Джона Максвелла Кутзее. Обступающая со всех сторон чащоба из бреда, вонзающегося в реальность (а точнее – реальности, вспарывающей наслоения бреда), не соотносимых с бытием метафор и периодов из десятков нанизанных друг на друга и едва ли связанных великим смыслом слов и словосочетаний – это и есть вторая книга Кутзее. Сквозь страницы, сквозь пропечатанные на них буквы приходится продираться, и когда кажется, что ты молодец, пробрался-таки через очередной куст, занесённые грабли смысла бьют тебя в лоб и отбрасывают назад, в тот же самый куст, заставляя вновь изучать его и раскапывать вокруг новые ловушки.

На первых порах это даже выглядит интересным, эдакий челлендж для мозга. Но взяв в руки всё-таки художественную литературу, ожидаешь от неё каких-никаких героев и сюжетов. Здесь герой один (ещё трое – декорации для него), а весь сюжет умещается в одно слово – шизофрения. Или, по Кутзее, одиночество.

Сложно судить, на что способен (и способен ли? книга так и не даёт ответов) действительно одинокий человек, и вполне возможно, что рассказанная южноафриканским автором история имеет право на существование как где-то в богом забытых провинциях, так и во вполне себе крупных городах (одиночество в толпе никто не отменял), но форма выражения его мыслей, начинающая особенно сильно утомлять страниц за 100 до финала и заставляющая вновь и вновь изучать всё новые и новые кусты, постепенно сводит на нет интерес к сюжету. Остаётся лишь одна цель – дойти до конца. Вдруг там всё встанет на свои места?

Но нет, не встаёт. Зато прочего натурализма тут в избытке, и нет необходимости его воспроизводить. Впрочем, Кутзее слукавил бы, забыв во второй половине двадцатого века о физиологических потребностях ну очень ограниченного круга лиц, безвылазно живущих вдали от цивилизации. Он и не забыл. И этого добра тут тоже навалом. Вот, например, самохарактеристика героини: «Я дырка, плачущая от желания быть заполненной»...

Всё же однозначно отрицательных эмоций роман не вызвал. Да, в нём мало что можно разобрать. Да, его приходится преодолевать, и особого удовольствия от чтения не получишь. Пусть даже ты начинаешь сомневаться в собственных умственных способностях во время чтения – уж больно выигрышная тема эта – одиночество. Я бы назвал «В сердце страны» романом-предостережением. Предостережением от разрыва всяческих отношений с обществом и разворота в сторону леса. Предостережением, как бы намекающим, что «человек не создан для того, чтобы жить одному».

Вердикт: читать, чтобы взбодрить мозг.